Ван Цзюань поспешно перебила:
— Да мы ведь просто посредники! Были бы обычные вещи — упаковали бы на совесть и отправили! Мы же на криминал отродясь не шли! — Она подняла руку, словно давая клятву: — Честное слово, никого не убивали! Да и с покойниками… всё строго по нашим народным обычаям! Мастер, вы поймите: умер человек на чужбине, родные хотят вернуть его домой за тысячи ли, а связываться с дурным знамением никому не охота. Вот нам и приходится сжимать зубы да браться за работу! — Она отерла со лба холодный пот и угодливо улыбнулась: — Не будь нужды в деньгах, разве кто пошел бы на такое? Взять хотя бы этот заказ: клиент отвалил за перевозку девяносто тысяч! Мы понятия не имели, что внутри! Знали бы — ни за какие коврижки не взялись!
Люй Си легким постукиванием пальцев одарил столешницу:
— Вот как? И сколько же вы берете за «лишнего» человека?
Ван Цзюань отвела взгляд и замялась. Люй Си перевел пристальный взор на А-У.
У парня от этого взгляда мурашки побежали по коже. Сложив плечи, он едва слышно пролепетал:
— Сто пятьдесят тысяч за человека… За двоих — триста тысяч. Брат Син сказал, вы большая звезда, деньги у вас водиться должны, так что заказ выйдет прибыльный…
Люй Си со звонким грохотом ударил ладонью по столу:
— Человеческая жизнь у вас стоит всего сто пятьдесят тысяч?!
Ван Цзюань вздрогнула всем телом и сжалась:
— Наниматель… он не говорил, что кого-то убьют… Только что нужен человек…
— Эта куница привыкла жрать человечину, — хмыкнул Люй Си. — Врассыпную вырвется — и тут же кого-нибудь задерет. Ровно так же, как вашего Брата Сина. Все, кого вы сюда притаскиваете, кончают одинаково. — Он обвел компанию холодным взглядом. — Насколько я знаю людей в этом мире, если есть руки и ноги — без работы не останешься и с голоду не умрешь. Зачем лезть в такое дерьмо?
Ван Цзюань заискивающе заулыбалась:
— Так это же подработка! У меня ведь и салон красоты есть: и маникюр делаем, и уход за кожей, и массажи, и ванночки для ног! Салон-то у меня чистый, абсолютно легальный бизнес!
— А я в крематории тела таскаю, — подал голос А-У. — Временный рабочий, сдельная оплата.
Как оказалось, у остальных тоже имелась подработка — в основном тяжелый физический труд. Люй Си лишь недоуменно качнул головой:
— Так ради чего губить чужие жизни и губить собственную карму?
— Так здесь деньги быстрые! — вздохнул А-У. — Вы-то звезда, снялись в сериале — и сразу куча денег. А нам каково? Вот я, к примеру: учился паршиво, умом не вышел, отсидел девять классов и пошел пахать. Четыре года уже на тяжелых работах, получаю гроши, да еще семье отправлять надо.
Ван Цзюань горестно ухмыльнулась:
— А у меня отец — законченный игрок. Я бы и знать его не хотела, да случись с ним что — долги опять мне выплачивать. А у А-Сина сестренка учится отлично: сначала в престижный вуз поступила, потом в магистратуру, а в прошлом году ей место по обмену дали — чтобы за границу отправить, уйма денег нужна! Вот и считайте. На наш салон да на стройке много не заработаешь. Жить-то как-то надо…
Люй Си слушал с каменным лицом. Подобная логика в его голове не укладывалась. Ошибка есть ошибка, а за преступления придется отвечать. Чуть позже он обязательно заявит в полицию: эти дельцы за долгие годы наверняка косвенно погубили немало душ. В этом мире есть законы, вот пусть закон с ними и разбирается.
— Вникать в ваши оправдания я не намерен, — сухо отрезал юноша. — Но раз уж вы перешли мне дорогу, легко не отделаетесь. Завтра один из вас поведет меня к вашему нанимателю.
***
А-У покорно и тихо, словно зимняя цикада, шел следом за Люй Си. За спиной у него висел медный загон с бычьими рогами, но парень шагал легко, словно и не чувствовал тяжести.
— Если идти прямо по этой улице, выйдем к переулку Тундэ, — негромко пояснял А-У, старательно держась на шаг позади. — Там стоит Восьмиугольный театр. В известные времена, при Республике, там знатные господа пекинскую оперу слушали, а нынче местными товарами торгуют. Театр сквозной, пройдем его насквозь — и окажемся на улице Фэнсуй. Там и находится лавка Господина Цзиня, называется «Долголетие Золотой Черепахи».
Люй Си бросил на него беглый взгляд:
— Знаешь, почему я выбрал именно тебя?
Парень помедлил:
— Потому что я честный?
Люй Си тихо усмехнулся:
— Я сперва хотел взять Ван Цзюань. Все-таки тебе и двадцати нет, да и Господина Цзиня ты видел всего раз. И среди мужчин были люди посекретнее да получше знающие город. А повел меня ты.
— Почему?
— Потому что ты сообразителен, знаешь свое место, а янской энергии в тебе через край, — ответил юноша. — Не заметил, насколько легкой кажется клетка? Ты два года таскал трупы в крематории, а дух твой свеж, и жизненная сила бьет ключом.
А-У почесал затылок:
— Я слыхал, в крематориях постоянно чертовщина творится. Да и с Братом Сином я уже год работаю, всякую дрянь перевозим, а с нечистью сам ни разу не сталкивался. Впервые такое. Вот Брат Син и остальные частые гости были у лавок с оберегами, только я не знаю, толк от них был или так, пустышки. В переулке Тундэ да на улице Фэнсуй подделок пруд пруди, а мы люди неместные, не разбираемся.
Старый район города Пинъян отлично сохранил дух ушедшей эпохи. На пешеходной улице вовсю суетились уличные торговцы, без зазрения совести выставившие на лотках состаренный ширпотреб. Впрочем, почти на каждом лотке красовалась вывеска: «Родовая реликвия».
— В республиканские времена, когда Цинская династия рухнула, дворянство из столицы массово бежало в Пинъян, — рассказывал А-У. — Везли с собой несметные сокровища. Хоть в смуту да войны немало разграбили, осталась куча всего. Потомки тех знатных родов обнищали, вот и стали распродавать семейное добро. Потому антикварный рынок у нас тут и процветает. В прошлом году прямо на уличной барахолке один умелец отрыл настоящую древность: взял за пятьсот юаней, а перепродал за десятки миллионов! Правда, на лотках в основном одна липа.
Люй Си скользнул взглядом по разложенным барахляным ценностям — ни капли духовной энергии. Даже клетка за спиной А-У выглядела куда солиднее. Бычьим рогам на том загоне было по меньшей мере лет пятьсот, так что вещь вполне тянула на духовный артефакт, пусть сила в ней почти угасла.
А-У поправил кепку и несмело спросил:
— Брат Люй, может, вам кепку надеть? Солнце уже высоко, а вы ведь большая звезда, вам лицо беречь надо.
Но едва вымолвив это, парень тут же мысленно отругал себя. Какой еще актер! Актерство для Люй Си — лишь прикрытие, на самом же деле он настоящий Мастер, великий заклинатель!
Люй Си лишь отмахнулся. Утреннее солнце около девяти часов вовсе не пекло, хотя брать с собой Ляо Цина все равно было нельзя. Юноша действительно склонялся к тому, чтобы взять провожатой Ван Цзюань — она была опытнее и пару раз встречалась с Господином Цзинем, но в итоге передумал и позвал А-У.
Ляо Цина он оставил в трехэтажном домике, поручив Ван Цзюань присмотреть за ним. Женщины обычно внимательнее, да и Ван Цзюань — то ли от страха, то ли от осознания угрозы — вела себя шелковой. Люй Си велел ей задернуть шторы, как только разгуляется солнце, запретил кому-либо выходить из дома и приказал приготовить обед: из всей шайки только она умела готовить.
К счастью, в холодильнике обнаружился запас продуктов, так что обошлось без заказа доставки — лишние встречи с чужаками Ляо Цину были ни к чему.
Перед уходом Люй Си строго приказал Ляо Цину: ждать его здесь и ни в коем случае не идти следом.
Миновав пешеходную зону, они повернули в переулок Тундэ. Здесь возвышались старинные здания республиканского периода и несколько изысканных европейских особняков. Поглядывая по сторонам, Люй Си подмечал немало любопытных вещиц и решил, что обязательно прогуляется здесь снова, когда разберется со всеми делами.
Вскоре перед ними вырос Восьмиугольный театр. Нынче под его сводами вовсю бойкотировали уличные лавчонки: сушеная редька, сушеные засахаренные финики, арахис, грецкие орехи, сушеные шиитаке, соленые утиные яйца и даже целебные снадобья. Цены за все это просили аховые.
— Торгуйтесь смело, сбивайте цену наполовину, а то и больше, — вполголоса подсказал А-У. — Наших братьев-приезжих тут безжалостно обдирают.
http://bllate.org/book/36370/4666501
Готово:
