В моем районе этот жилой комплекс уже сколько лет стоит, сколько там вообще камер? Вы, полиция, чем занимаетесь? До сих пор видео не просмотрели, мы что, налоги платим, чтобы вы тут штаны просиживали!
Стоило заводиле начать скандал, как остальные тоже принялись шуметь и безобразничать.
Сталкиваясь с подобными наглыми и беспардонными обывателями, Сюй Да Лян из-за своей неопытности постепенно стал сдавать позиции. Большинство сотрудников полицейского участка разъехалось по заданиям да на учебу, так что в этот момент почти никого не осталось, к тому же Лу Цзюньцзюнь по-прежнему не мог усмирить эту толпу дикарей.
Шум снаружи заставил Чэнь Хуайюя, изучавшего протоколы допроса в кабинете, нахмуриться. Он только собрался выйти посмотреть, как Линь Сюй, пришедший сдать рапорт, на котором уже было написано всё его недовольство, прошел мимо, открыл дверь и громко хлопнул ею.
Оглушительный грохот эхом пронесся по просторному залу, и вся компания разом замолчала, уставившись на него.
Линь Сюй скрестил руки на груди и прислонился к двери. Персиковые глаза за линзами очков сверкнули холодным светом, он обвел толпу ленивым взглядом и произнес:
— Это вы убили госпожу Цинь, не так ли?
Толпа сперва переглянулась, а затем заводила-мужчина заорал:
— Ты что такое говоришь? Смотри, я на тебя в суд за клевету подам!
— Воспрепятствование полицейскому расследованию, спешная кремация тела, попытка уничтожения улик.
— Нечего тут на нас наговаривать!
Линь Сюй даже не удостоил его взглядом и перевел вопрос на стоявшего рядом и хлопавшего глазами Лу Цзюньцзюня:
— Задерживать будешь?
— А? — Лу Цзюньцзюнь на секунду замер, сообразил и тут же вытащил наручники: — Ой-ой-ой-ой, понял.
— Вы что удумали!
Стоило Лу Цзюньцзюню достать наручники, как тот мужчина тут же сдал назад, бросил пару угроз и, ругаясь на ходу, увел своих людей.
В участке снова воцарилась тишина, и Лу Цзюньцзюнь мысленно поставил лайк этому суровому красавцу за спасенные нервы.
В этот момент Чэнь Хуайюю позвонила тетя Ван. Она рассказала, что внезапно вспомнила: два месяца назад бабушка Цинь отдала ей ключ, сказав беречь его, но зачем он нужен — не объяснила.
Повесив трубку, они вернулись в жилой комплекс Байюй. Тетя Ван провела их в квартиру бабушки Цинь, и после долгих поисков в комнате они наконец обнаружили деревянную шкатулку. Внутри лежало самое настоящее завещание.
В документе говорилось, что квартира отходит семье тети Ван, еще пятьсот тысяч наличными завещались Чэнь Хуайюю, а часть старинных семейных ценностей оставалась кровным родственникам.
Экспертиза подтвердила, что завещание действительно написано рукой бабушки Цинь.
Прошло около недели. Полиция опросила множество соседей и подняла записи со всех камер наблюдения — никаких подозрительных лиц или происшествий обнаружено не было. В момент трагедии семья тети Ван гостила у зятя, и на этот счет имелись как видеозаписи, так и свидетели. В итоге дело закрыли с формулировкой случайная смерть.
У Чэнь Хуайюя на душе оставались сомнения, но Лу Цзюньцзюнь утешал его, говоря, что он просто слишком привязался к усопшей и принимает всё близко к сердцу. В конце концов, для корыстных родственников он был чужим человеком, и его мнение ничего не стоило — те лишь мечтали поскорее кремировать тело, похоронить бабушку и поделить наследство.
За эти дни Чэнь Хуайюй сполна насмотрелся на человеческую низость. Раньше бабушка и впрямь упоминала, что хочет оставить ему часть наследства, но тогда он чувствовал себя неловко — ведь они были знакомы от силы год.
Однако теперь стало очевидно: если он не примет это наследство, деньги бабушки рано или поздно спустят в игорных домах.
Приняв решение, он начал судебную тяжбу, и после долгих юридических процедур имущество благополучно перешло к нему.
В тот самый момент, когда деньги поступили на счет, Чэнь Хуайюй перевел их в фонд имени бабушки Цинь, не задержав у себя ни единой секунды.
Посчитав себя лишь посредником в этом деле, Чэнь Хуайюй съездил на кладбище, сообщил всё бабушке Цинь и со спокойной совестью отошел от дел.
На этом история подошла к концу. Поскольку из-за всего этого прошло столько времени, Чэнь Хуайюй возобновил подготовку к отложенному предложению руки и сердца.
Теперь всё было готово, и он быстро назначил дату.
Это была пятница, и после окончания смены Чэнь Хуайюй планировал отвезти Нин Цзяшо в ресторан на ужин, а затем сделать предложение.
Накануне он заступил на ночное дежурство. Предвкушая грядущие события, он, несмотря на бессонную ночь, чувствовал себя полным сил.
— Доброе утро, Сяо Юй. Ты сегодня прямо-таки светишься от счастья. Как приятно с самого утра видеть таких энергичных молодых людей! Помню, когда ты только пришел, у тебя на лице было написано «не подходи — убью», я еще подумала: неужели к нам из какого-то высокопоставленного семейства столичного мажора забросили?
Архивариус сестрица Пин, женщина лет сорока с небольшим, всегда очень тепло относилась к Чэнь Хуайюю.
Чэнь Хуайюй открыто улыбнулся:
— Разве я тогда не материалы дел изучал?
Сюй Да Лян подхватил:
— Точно, сестрица Пин. Если бы он и над материалами дел сидел с такой физиономией, это было бы уже не жизнерадостно, а жутко.
Тем временем Лу Цзюньцзюнь гневно распекал проклятых капиталистов, а сестрица Тун отчитывала его за то, что он орет на весь участок.
Лу Цзюньцзюнь откусил паоцзы и завопил:
— Ты знаешь отельный комплекс Юйтин, принадлежащий концерн Цзян? У них тут вышел годовой отчет за прошлый год: они не только вытащили отель с того света, но чистая прибыль составила... ого-го, сколько там нулей, у меня в глазах рябит! Скажи мне, сколько лет нужно горбатиться без сна и отдыха, чтобы заработать такие деньжищи?
Сестрица Тун сидела за рабочим столом и с привычной решительностью стучала по клавиатуре:
— Перестань завидовать богачам, лучше займись делом.
Закончив говорить, она повернулась к Чэнь Хуайюю и озарила его невероятно ласковой улыбкой:
— Доброе утро, Сяо Юй.
Отношение отличалось просто кардинально.
Чэнь Хуайюй сделал глоток соевого молока и ответил:
— Ага, доброе.
Лу Цзюньцзюнь продолжил ворчать:
— Просто завидно! Вот скажи мне, какими такими талантами обладает этот Цзян Чэнъяо? Сколько он у руля Юйтина, а эта цифра выросла больше чем в десять раз! Разве он человек? Да никакой он не человек! Спорим, он использовал какие-то нечестные методы? В сериалах вечно так показывают.
Чэнь Хуайюй, который изначально не имел никакого отношения к этой теме и всегда был к ней равнодушен, вдруг вмешался и возразил:
— Нет, он не такой человек.
— О? Ты что, знаком с ним? Откуда такие познания? — Лу Цзюньцзюнь, не отрывая глаз от телефона, машинально бросил встречный вопрос.
— Угу, знаком.
— Знаком? Вы что, друзья?
— Нет, он мой брат.
— О, твой брат, тогда понятно, стоп... — Лу Цзюньцзюнь договорил, потрясенно поднял голову, но лицо Чэнь Хуайюя излучало такую уверенность, что ему волей-неволей верилось. Лу Цзюньцзюнь перевел взгляд и выдал: — Твою мать, ты хочешь сказать, что генеральный директор отельного комплекса Юйтин — твой брат?!
http://bllate.org/book/36369/4517234
Готово:
