Шэнь Цзяньси так разозлилась, что уголки её глаз покраснели:
— Я непременно сделаю так, чтобы Ян Юйхань больше не смогла оставаться в Жунцине.
Е Тао полностью с ней согласилась, но тут же нерешительно произнесла:
— Впрочем, у меня есть способ получше.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Шэнь Цзяньси, у которой слегка пульсировало в висках.
Е Тао загадочно улыбнулась:
— Синьси, ты знаешь такой литературный приём — сначала подавить, чтобы потом возвысить? Раз уж всё зашло так далеко, почему бы нам не извлечь выгоду из ситуации...
Выслушав план Е Тао, Шэнь Цзяньси немного поколебалась, а затем решительно согласилась.
Е Тао хлопнула себя по груди:
— Смело перекладывай это на меня.
С этими словами она снова опустила взгляд на зацикленное видео и тихо пробормотала:
— К счастью, Тан Яньчжао не стала давать сдачи.
Шэнь Цзяньси не вынесла этих слов:
— Почему ты так говоришь?
— Потому что сдача означала бы обоюдную драку. Тогда, если бы разгорелся скандал, мы бы не смогли доказать свою правоту, даже будучи правыми.
— Так что, просто позволить другой стороне издеваться над собой?
Этот вопрос Шэнь Цзяньси задавала уже в третий раз, но, к сожалению, первые два раза не смогли принести ей ответа от Тан Яньчжао.
Е Тао смотрела на видео: хотя Тан Яньчжао лежала на земле, в её взгляде читалась несгибаемая стойкость, лишённая раболепийства, но в то же время в нём таилось глубокое чувство бессилия.
— Ничего не поделаешь. Понимаешь, в Жунцине у большинства семей есть хоть какое-то положение. Возьми, к примеру, меня: хотя мою семью не назвешь баснословно богатой, в Жунцине мы — всего лишь статисты на заднем плане. Просто благодаря тебе, Синьси, моё имя получило определенный вес в их разговорах, поэтому никто никогда не доставлял мне хлопот. Но Тан Яньчжао совсем другая. Она одинока и не имеет за душой ничего, с чего бы ей сопротивляться?
Если терпеть издевательства и не давать отпора, в худшем случае отделаешься парой синяков. Но если дать отпор, цепная реакция принесет куда худшие плоды: в лучшем случае объявят выговор, в худшем — навлечешь на себя гнев противников, тебя исключат из Жунциня, растрезвонят всем о случившемся или, если у обидчиков еще более влиятельное происхождение, они просто разрушат всю твою будущую жизнь. Тан Яньчжао просто не по силам вынести такие последствия. В конце концов, современные люди очень легко поддаются чужому влиянию и верят только в то, что видят своими глазами.
Слова Е Тао наконец развеяли сомнения Шэнь Цзяньси.
Действительно, она судила обо всем слишком наивно. С малых лет она не сталкивалась с подобными вещами и редко пыталась поставить себя на место другого человека, глядя на проблему с чужой точки зрения. Она самонадеянно полагала, что если над тобой издеваются, нужно просто смело встать и дать отпор, совершенно забывая о последствиях.
— Вот поэтому Тан Яньчжао, должно быть, придерживается принципа: чем меньше хлопот, тем лучше, — напоследок произнесла Е Тао.
Шэнь Цзяньси молчала добрую половину минуты, а затем заговорила так, будто приняла какое-то твердое решение:
— Тогда пусть все знают: я — её опора, и Шэнь Цзяньси готова расплатиться за любые поступки Тан Яньчжао.
В шумном углу у окошка столовой внезапно раздался дружный гул голосов. Тройка Шэнь Цзяньси невольно подняла головы, и благодаря стопроцентному зрению в центр толпы тут же вписалась высокая фигура.
— Тан Яньчжао? — неуверенно произнесла Е Тао.
Шэнь Цзяньси же уже поднялась на ноги и, бросив: «Купи мне порцию каши», — быстрыми шагами направилась к центру толпы.
— Добавь меня в WeChat, и я верну тебе деньги за обед.
Когда Шэнь Цзяньси подошла ближе, она как раз услышала эти слова, произнесенные короткостриженым парнем-бета, стоявшим перед Тан Яньчжао.
Тан Яньчжао с бесстрастным видом окинула его взглядом. Её спокойствие было настолько абсолютным, что угроза этого бета разбилась о неё, словно удар кулаком о вату. Парень протянул руку, намереваясь схватить Тан Яньчжао за плечо, но Шэнь Цзяньси, сочтя момент опасным, подскочила ближе, перехватила Тан Яньчжао за запястье и резко притянула к себе.
Парень схватил воздух. На языке уже вертелись ругательства, но, внезапно заметив Шэнь Цзяньси, он мгновенно погасил свой гнев:
— Синьси, это ты.
Шэнь Цзяньси окинула его взглядом, словно милостыней, презрительно омерила с ног до головы и произнесла:
— Мы что, знакомы?
— Ну...
Благодаря семье Шэнь в Жунцине едва ли найдется кто-то, кто не знал бы Шэнь Цзяньси. К тому же она никогда не скрывала своего происхождения. Постепенно, знакомые и незнакомые люди стали называть ее уменьшительным именем Синьси — так, будто благодаря этому они могли выслужиться перед семьей Шэнь.
Шэнь Цзяньси холодно хмыкнула. Она подняла с пола карточку для столовой, оброненную Тан Яньчжао:
— Я слышала, ты хочешь добавить в друзья нашу Чжао-чжао?
Нашу?!
Среди зевак, наблюдавших за сценой, пронесся шёпот.
— Э-э, да... да... — парень-бета не мог понять настрой Шэнь Цзяньси и отвечал запинаясь.
В конце концов, и Шэнь Цзяньси, и Тан Яньчжао были омегами, поэтому он, разумеется, не подозревал между ними романтических отношений, но он никогда не слышал, чтобы у семьи Шэнь был еще один ребенок, к тому же носящий чужую фамилию Тан.
Шэнь Цзяньси бросила взгляд на поднос с едой в руках беты и пренебрежительно усмехнулась:
— Отобрал у нее обед, чтобы шантажировать и вымогать WeChat? О, кстати, а за этот обед вообще заплачено?
— Еще нет, девочка, давай быстрее рассчитывайся, тут люди вообще-то в очереди стоят.
Работница столовой действительно вовремя подала голос — прямо в точку.
— И впрямь: властный нищий полюбил меня. Забыл заплатить даже за порцию еды, когда кадрить человека собрался, — Цзян Лань, вертя в пальцах бутылку минеральной воды, невозмутимо стояла в стороне и добавляла масла в огонь.
Окружающие зрители дружно прыснули со смеху.
Шэнь Цзяньси достала из кармана собственную карточку и приложила её к терминалу:
— Тетенька, спишите за тех, кто стоит сзади в очереди. Извините, что мы тут задержали ваше время.
С этими словами Шэнь Цзяньси взяла Тан Яньчжао за руку и увела прочь из этого рассадника сплетен, оставив короткостриженого бету стоять на месте с покрасневшим лицом.
Шэнь Цзяньси бросила косой взгляд на ссадину у нее на руке, затем перевела глаза на ее лицо и с досадой вздохнула:
— Что бы ты без меня делала?
Тан Яньчжао сжала зубы, ее губы превратились в тонкую линию. Правая рука, зажатая в ее ладони, была сжата в слабый кулак. Она не стала вырываться и послушно следовала по пятам.
Сейчас она действительно перестала понимать Шэнь Цзяньси.
Она думала, что Шэнь Цзяньси просто ищет развлечения в своей скучной жизни, а потому подобрала человека, который ей неприятен, бросила ему пару подачек, чтобы потом безжалостно выбросить.
Но подслушанный у медпункта разговор, в котором отношение Шэнь Цзяньси к своей подруге Цзян Лань и к ней самой разительно отличалось, вновь заставил Тан Яньчжао усомниться в собственных выводах. В конце концов, чтобы разыгрывать спектакль, нужно, чтобы зритель находился рядом, не так ли?
Так чего же она в конце концов добивается?
— О чем задумалась? — спросила Шэнь Цзяньси, вкладывая ложку в руку Тан Яньчжао.
Только тогда Тан Яньчжао пришла в себя и увидела перед собой коричневую керамическую пиалу.
— У тебя слабый желудок, сейчас тебе лучше не есть острое и раздражающее. Эта куриная каша с грибами херициум должна подойти, это самое популярное блюдо среди кантонских каш в столовой.
Тан Яньчжао молча произнесла «угу».
Шэнь Цзяньси довольно изогнула губы и, подняв глаза, увидела, как двое сидевших напротив переглянулись с тем самым выражением лица, когда люди предвкушают зрелище.
— Цзян Лань и Е Тао, мои подруги, — представила их Шэнь Цзяньси.
Тан Яньчжао вежливо кивнула обеим:
— Здравствуйте.
— Привет, — чинно ответила Е Тао.
— Привет-привет! — возбужденно отозвалась Цзян Лань, после чего скривила губы с жалобным видом: — Синьси только что была такой защитницей. Я же ее подруга детства, и то меня никогда так не защищали. Как же мне завидно.
Шэнь Цзяньси закатила глаза и протянула Тан Яньчжао бутылку газированной воды:
— Она всегда такая, не обращай внимания.
— Угу.
— Я принесла тебе лекарство для желудка, отдам после возвращения в класс.
Тан Яньчжао вновь коротко ответила «угу».
Шэнь Цзяньси уже полностью к этому привыкла и больше не возмущалась ее немногословностью — пока есть хоть какая-то ответная реакция, это уже отличный прогресс.
В конце концов, завоевать расположение Тан Яньчжао — лишь вопрос времени.
В прошлой жизни даже отвратительное поведение Шэнь Цзяньси смогло вызвать у нее ответные чувства, так почему же в этой жизни, когда она сама делает шаги навстречу, а время действия еще только в самом начале истории, Шэнь Цзяньси должна потерпеть неудачу? Такой исход она исключала.
—
На следующий день, в пятницу, стояло безоблачное небо, и даже воздух в эту пору казался знойным.
Сонная Шэнь Цзяньси спускалась по лестнице и никак не ожидала, что на последних двух ступеньках промахнется мимо шага. Она полетела вперед, и сонливость вмиг слетела с нее без следа.
Однако, вопреки ожиданиям, она не рухнула на твердый пол — нос уловил легкий аромат цитрусового рома.
У Шэнь Цзяньси защемило в груди, и она инстинктивно вцепилась в обхватившие ее руки. Ее прямой нос врезался в ровную линию ключиц Тан Яньчжао. Морщинясь и судорожно втягивая воздух, она запрокинула голову и тут же утонула взглядом в глубоких черных глазах Тан Яньчжао.
— Ты в порядке? — редкость из редких, подала голос та.
Шэнь Цзяньси надула губы и с жалким видом уткнулась ей в грудь:
— Плохо, очень больно.
В глазах Тан Яньчжао промелькнула растерянность — она понятия не имела, как утешить человека.
Шэнь Цзяньси свободной рукой потерла переносицу:
— Почему у тебя такие твердые ключицы?
Ее пальцы скользнули по ключицам Тан Яньчжао, а основание ладони волей-неволей прижалось к ее груди, ощущая сильные и размеренные удары сердца. Шэнь Цзяньси украдкой расплылась в довольной улыбке.
Тан Яньчжао только что испытала физиологическую реакцию из-за нее самой — от этого ее сердце на секунду защемило.
— Не каждое наказание означает, что она прониклась к тебе чувствами. Возможно, она просто испугалась, — детским, звонким голоском Сяо Ши разрушило самовлюбленность Шэнь Цзяньси.
— А если наказание ошибочное, вы компенсацию выплачиваете?
Предчувствуя неладное, Сяо Ши поспешно поддакнуло:
— Верно, Тан Яньчжао испытала трепет в сердце.
Шэнь Цзяньси самодовольно приподняла брови.
Тан Яньчжао оттолкнула Шэнь Цзяньси и отступила на шаг, сохраняя между ними дистанцию ровно в человеческий рост, словно страшилась любого прикосновения.
Шэнь Цзяньси не придала этому особого значения. Посмотрев на завтрак, приготовленный тетушкой Чжоу, она спросила:
— Сегодня ты сможешь позавтракать со мной, а потом вместе поехать в школу на машине?
— Я...
Шэнь Цзяньси прищурилась:
— Если откажешься снова, я рассержусь.
Тан Яньчжао посмотрела на нее: даже в гневе та выглядела мягкой и пушистой, не внушая ни капли страха. Уголки ее губ дрогнули, и она согласилась:
— Хорошо.
Шэнь Цзяньси тут же схватила Тан Яньчжао за запястье и усадила за обеденный стол. Тётушка Чжоу, видя столь стремительные перемены в их отношениях, расцвела от радости.
Старшее поколение больше всего на свете не выносит вражды между молодежью. Пусть даже она всего лишь простая служанка в доме Шэнь, ей хотелось, чтобы у всех все было хорошо.
Позавтракав, они вместе сели в машину и отправились в школу.
В салоне автомобиля Шэнь Цзяньси помассировала переносицу и спросила:
— Ты все еще собираешься перебираться в школьное общежитие завтра?
http://bllate.org/book/36363/4516504
Готово:
