Привратника тоже схватили остальные и приволокли к канцлеру. Тот дрожал и, указывая на ворота, бормотал:
— Мертвецы, там полно мертвецов, их лица синие, прямо как у демонов.
Выслушав это, канцлер помрачнел лицом, быстрым шагом вышел наружу и бросил взгляд на происходящее. Всё оказалось именно так, как говорил привратник: помимо целой группы людей в черном, посреди лежали две женщины. Канцлер приказал слугам:
— Переверните их!
Когда тела перевернули, на них обнаружились точно такие же синюшно-опухшие лица. В сердце канцлера промелькнула догадка:
— Эй, позовите госпожу, живо!
Сунь, поддерживаемая служанкой, спешно прибежала и, едва взглянув на те два лица, сразу узнала их. Она бессознательно прижалась к канцлеру:
— М-мо... мой господин, это же Чуньтао и Сяхе, те, кого я приставила к этому ублюдку.
Судя по черным одеждам остальных, можно было безошибочно определить их принадлежность — все они были людьми, которых она отправила убить Лин Цинши.
— Мой господин, это наверняка дело рук того ублюдка! Он не умер, мой господин, что же нам теперь делать?
Подтвердив свои худшие подозрения, канцлер помрачнел настолько, что с лица едва ли не капала вода. Он яростно зыркнул на Сунь:
— Никчемная баба! Это ты гарантировала мне стопроцентную надежность?
Сунь принялась оправдываться:
— Мой господин, я...
— Хватит! Раз уж вчера он не умер, пусть умрет сегодня. Как только рассветет, немедленно подавай прошение и отправляйся во дворец к Вдовствующей императрице. Раз этот ублюдок не погиб, сегодня он непременно явится во дворец вместе с Регентом для приветствия. Передай мои слова Вдовствующей императрице: он ни в коем случае не должен живым выйти из дворца!
Сунь торопливо кивнула:
— Слушаюсь, ваша покорная служанка всё исполнит в лучшем виде.
Канцлер взмахнул рукой:
— Живо избавьтесь от трупов, вычистите вход, чтобы никто и ни о чем не догадался. И еще: если хоть малейшая крупица сегодняшних новостей просочится наружу, берегите свои собачьи головы!
Слуги поспешно отозвались и принялись убирать тела. Сам же канцлер с мрачным лицом забрался в карету, и в его голове крутилась лишь одна мысль: ни в коем тем случае нельзя допустить, чтобы этот ублюдок живым покинул императорский дворец.
Тем временем в Резиденции регента Лин Цинши проснулся от стука в дверь — Ань И напомнил, что сегодня нужно идти во дворец с утренним приветствием.
Лин Цинши сам переоделся, а затем помог одеться Сяо Чуи и только после этого пошел открывать дверь. И неведомо, какая хвороба одолевала этого господина: стоило появиться слугам, как он тут же заставлял Лин Цинши одевать и обувать его.
— Ванъе, княгиня, завтрак готов, прошу в переднюю, — едва дверь отворилась, почтительно произнес Ань И, обращаясь к Лин Цинши.
Лин Цинши вернулся, чтобы вывезти Сяо Чуи, и катил его до самой передней.
Покончив с завтраком, они сели в карету и направились во дворец. У ворот карета дальше ехать уже не могла, оставалось только идти пешком. Ань И вынес Сяо Чуи из кареты, усадил в инвалидное кресло и покатил вперед.
Летнее солнце издревле отличалось свирепым нравом: едва настало утро, а оно уже припекало вовсю, и гигантское светило висело в небе так, будто намеревалось живьем расплавить землю.
Лин Цинши чувствовал себя скверно под палящими лучами. Его и без того слабое тело, да вдобавок со свежими ранами, всё с большим трудом выдерживало зной.
Однако, дойдя до Дворца Чэнцин, где обычно проходили утренние аудиенции у Сына Неба, они снова натолкнулись на преграду. Какой-то евнух подошел, отдал им поклон и проговорил:
— Ванъе, Император еще на утренней аудиенции, сегодня обсуждаются важнейшие дела, так что совет завершится позже обычного. Прошу Ванъе подождать снаружи.
Закончив говорить, евнух отступил обратно к дверям, оставив Лин Цинши с сопровождающими стоять на открытой площадке перед залом в ожидании окончания аудиенции, чтобы затем войти и засвидетельствовать почтение.
Пот каплями катился со лба и, падая на землю, мгновенно бесследно исчезал. Безжалостное солнце без устали палило всё вокруг, лицо Лин Цинши быстро покраснело, пот застилал глаза, окружающий мир поплыл и исказился. Мужчина пошатнулся и едва не рухнул на землю.
Сяо Чуи сидел в кресле молча, но, заметив, что Лин Цинши держится из последних сил, в его ауре проступил ледяной холодок.
— Уходим! — выронил Сяо Чуи одно слово, велев Ань И катить кресло назад.
Только Ань И положил руку на поручень, как тот самый евнух снова выскочил вперед:
— Ванъе, что это вы удумаете? Разве вы не видите, что Император на заседании — дело первостепенной важности! А вы и этого подождать не желаете, совсем не ставите Императора ни в грош?
Не то чтобы я, раб, суюсь не в свое дело, но, Ванъе, вы уже далеко не тот Регент, что раньше, когда весь ветер и дождь подчинялись вашему зову. Естественно, теперь нельзя рассчитывать, что все станут слушаться вас во всем. Советую вам проявить благоразумие и продолжить ждать. А не то навлечете гнев Императора и претерпите еще большие муки.
На словах евнух вроде бы давал совет, но в голосе сочилось нескрываемое издевательство, да и на лице застыла насмешка — очевидно, видя, что Сяо Чуи потерял былое влияние, он решил оттоптаться на нем.
— Я действительно больше не могу повелевать ветром и дождем, но забрать жизнь какого-то евнуха мне по силам. Ань И!
Получив приказ, Ань И вытащил из ножен меч и направил острие прямо на евнуха. Тот испугался и принялся пятиться:
— Регент, ты смеешь... а-а...
Не успел он договорить, как меч в руке Ань И рассек воздух и снес ему голову.
Остальные евнухи и служанки, дежурившие неподалеку, в ужасе попадали на колени.
Однако в следующее мгновение Лин Цинши и его спутников со всех сторон окружил усиленный дозор дворцовой стражи. Из рядов вышел офицер и произвел смотр:
— Какая же роскошная манера у Регента — прямо посреди императорского дворца людей рубить! Неужели вы ни капли не ставите в грош меня, Императора? Смотрю я на вас, так лучше сразу отдать вам этот императорский трон, чтобы вы сами восседали на нем!
Едва прозвучали эти слова, окружившие их стражники дружно обнажили клинки, зорко следя за каждым движением, готовые в любой момент лишить тех жизни при малейшем признаке неповиновения.
Сяо Чуи сложил руки в приветствии перед маленьким императором, вышедшим из толпы:
— Смею уверить, я не дерзну. Хотя ныне я и впрямь не помогаю Императору вести государственные дела, я все же остаюсь членом императорского рода. Если позволить какому-то евнуху топтать нас ногами и оскорблять, не выказывая при этом никакой реакции, то где же тогда искать остатки императорского достоинства?
— Несколько дней не виделись, а у дяди язык стал много острее прежнего. Наверно, оттого, что в резиденции делать нечего, вот и упражнялся в отчитывании слуг, — маленький император надул губы, но в уголках его рта отчетливо проступала насмешка.
Сяо Чуи оставил это без ответа, а император перевел взгляд на Лин Цинши:
— Я слышал, вчера у дяди была свадьба. Только что это значит — являться во дворец с приветствием и вместо княгини притащить с собой какого-то мужчину?
— Отвечаю Императору: это и есть супруг, выданный из поместья канцлера. А почему старшая дочь от законной жены вдруг сменилась младшим сыном от наложницы — я тоже хотел бы попросить Императора восстановить справедливость перед лицом поместья канцлера и расспросить его: не вознамерился ли канцлер, подобно тому евнуху, втоптать в грязь достоинство императорской семьи?
http://bllate.org/book/36358/4515784
Готово:
