Линь Цзяньлу опустил голову, пряча половину подбородка. Если не считать сбитых на костяшках пальцев, на его лице не было ни единого царапины.
— Это в первый и в последний раз! Еще хоть раз устройте драку внутри команды — оба играть не будете! Обоих дисквалифицирую!
Это было суровейшее наказание. Переносица Цзи Гао уже начала наливаться синевой и вот-вот должна была сильно опухнуть. Едва спустившись вниз, он сразу же пожалел: а вдруг Линь Цзяньлу и Ли Цзе не сойдутся характерами и переругаются прямо в офисе? Поэтому он немедленно вернулся.
Худшим исходом, который он мог вообразить, была словесная перепалка. Но предсказание не оправдалось: эти двое катались по куче мячей, лутя друг друга с такой яростью, будто белый свет клином сошелся!
Темные, непроницаемые глаза Ли Цзе явно выражали крайнее несогласие, и он тут же утер уголок рта:
— Дисквалификация — это слишком...
Дисквалификация была тягчайшим наказанием, к которому прибегали лишь тогда, когда спортсмены совершали фатальные ошибки. Во всяком случае, Ли Цзе еще не слышал, чтобы кого-то отстраняли от игр просто за драку.
Однако Цзи Гао вовсе не шутил:
— Слишком? Ну-ка попробуйте подраться еще разок, посмотрим, посмею ли я!
Кровь из носа все еще не останавливалась, но Цзи Гао тревожило куда более серьезное обстоятельство: казалось, пропасть между Линь Цзяньлу и остальной командой уже невозможно преодолеть. И к гадалке не ходи — между ним и всеми остальными парнями лежала глубокая вражда. Предвзятость въелась в его образ подобно многолетней неизлечимой болезни, а стереотипы уже успели укорениться в сознании.
— Линь Цзяньлу, что только что произошло? — Но как тренер Цзи Гао не мог просто взять новичка в команду и пустить все на самотек.
Линь Цзяньлу сидел, погрузив в тень половину своего заострившегося лица, молча натягивая перчатку без пальцев, и не произносил ни звука.
— Говори, что это сейчас было? — снова потребовал ответа Цзи Гао.
Тренер тоже покосился на перчатку, припоминая, что у Линь Цзяньлу помимо ног были травмированы и руки. Но заметив, с какой трепетностью тот бережет пальцы, Цзи Гао предостерегающе замер, а в голове у него гулко зазвенел тревожный звоночек.
Неужели этот парень его облапошил? Во время телефонного разговора он ведь ничего не говорил о травме руки! Если бы тот посмел заикнуться о поврежденных пальцах, Цзи Гао подверг бы его заявку на вступление в команду повторной оценке. Видя, как парень сейчас упорно зажмурился и притворяется слепцом, Цзи Гао окончательно убедился: Линь Цзяньлу соврал.
С его рукой что-то не так.
— Что с твоей рукой? — ничего не оставалось, как спросить упрямца. Парень уже был принят в команду, и теперь поделать что-либо Цзи Гао не мог.
Линь Цзяньлу лишь дернул за край разорванной школьной формы:
— С меня пятьсот юаней за одежду, он должен выплатить компенсацию.
— Пятьсот? Да ты сожрал что-то не то от нищеты! С чего я вообще знал, что ты так легко падаешь на колени! Не зажила травма ног — так и сказал бы, к чему весь этот цирк с амплуа непоколебимого глупого оленя? Возомнил себя гордым и тупым Сяо Лу? — тут же перешел в контратаку Ли Цзе. Ему никогда не претили деньги с самого детства, но позволять себя доить он не собирался.
— Говоришь, тупой? Раз такой умный, переведи слово олень на английский? — испытал его Линь Цзяньлу.
Ли Цзе свирепо и заносчиво уставился на него.
— Забыл? Ха, неужели ты думал, что олень по-английски будет Луистин? — Линь Цзяньлу запахнул воротник повыше, и в его ледяном взгляде на мгновение промелькнула чуждая ему паника. — Ровно пятьсот, иначе встанешь на колени и извинишься.
Острая колючесть после падения на колени, свирепая стремительность в драке и безумие при виде крови — все это должно было казаться естественными чертами характера Линь Цзяньлу, и лишь это мимолетное замешательство выглядело чужеродным. Именно его и уловил Ли Цзе: пользуясь преимуществом в восемь сантиметров роста, он проследил взглядом за руками соперника и скользнул по прикрытой груди Линь Цзяньлу.
Казалось... что-то было не так.
Но в то же время он не мог понять, что именно.
Мысль промелькнула в голове Ли Цзе и тут же вылетела наружу:
— Требовать, чтобы я встал на колени из-за какой-то рваной формы? Это ты от нищеты рехнулся или у меня крыша едет?
— Как по-английски будет олень? — продолжал гнуть свою линию Линь Цзяньлу, легко отбивая любые выпады.
— Хватит! — Цзи Гао аж задохнулся от подступившей ярости и зажмурился. — Кто еще хоть слово скажет — схлопочет дисквалификацию на три месяца!
Угроза оказалась настолько серьезной, что стало очевидно: тренер не шутит. Оба парня тут же замолчали, понимая, что дальнейшая ссора обернется поражением для обоих. Цзи Гао молча перевел взгляд на ноги Линь Цзяньлу:
— Сначала зайди в медпункт, пусть спортивный врач составит мне отчет. А где твои вещи? Нужно кому-нибудь помочь перенести?
После такой драки о том, чтобы попросить Ли Цзе помочь с багажом, не могло быть и речи. Цзи Гао решил разобраться сам: — Они у главных ворот? Я помогу.
— Н-не нужно, — внезапно бросил Линь Цзяньлу и, объятый каким-то судорожным, странным порывом, бросился бежать, словно ничего не произошло, а даже если и произошло, ему было наплевать.
Проводив его взглядом, Цзи Гао повернулся к главному заводиле команды и отвесил ему пинка:
— Чего стоишь? Беги за ним, помоги!
Удар был нанесен в полную силу, но Ли Цзе даже не шелохнулся, твердо стоя на месте. Он знал Цзи Гао уже много лет: парень вечно устраивал беспорядки, но и ответственность умел нести. Однако проблемы Линь Цзяньлу вызывали у него такое глубокое отторжение, что возиться с ними не хотелось абсолютно.
Линь Цзяньлу сделал большой круг по второму этажу, собираясь воспользоваться грузовым лифтом, но понял, что терпеть больше нельзя. Он со всех ног бросился в мужскую уборную на втором этаже и, спасаясь бегством, юркнул в кабинку. Правая нога отзывалась знакомым, но до тошноты противным нытьем.
Он приподнял край свободных шорт: самый верхний ободок белых гольфов на правом бедре уже пропитался кровью.
Хорошо еще, что спортивные брюки были темного цвета, иначе перед Ли Цзе пришлось бы опозориться по полной программе. Линь Цзяньлу сноровисто порылся в сумке, выудил дезинфицирующую салфетку и медленно приложил влажную ткань к ране.
— Ах... — он невольно вскликнул от боли.
Было невероятно больно, но помимо боли снедало еще и жгучее, потаенное чувство стыда. Превозмогая боль, Линь Цзяньлу вытащил обагрившуюся кровью салфетку, торопливо швырнул ее в урну, достал новую и прижал к основанию бедра.
Он никак не мог взять в толк, почему эта рваная рана никак не затягивается и упорно отказывается заживать. В таком интимном месте не побегаешь с расспросами к кому попало, и уж тем более о подобном не расскажешь клубному врачу. Тянул-тянул, а она снова разошлась.
Устроившись поудобнее, Линь Цзяньлу немного унял участившееся сердцебиение и собрался выходить. Ничего страшного, главное — залечить рану, он по-прежнему оставался связующим, и никто не сможет отнять у него заслуженную славу.
Но едва дверь кабинки распахнулась, Линь Цзяньлу не успел сделать и шага вперед, как массивное тело впечатало его обратно внутрь. Напор оказался настолько мощным, что нынешний Линь Цзяньлу был совершенно не в силах сопротивляться.
— Натешился, когда лупил меня? — Ли Цзе одной рукой втолкнул Линь Цзяньлу обратно.
Линь Цзяньлу отшатнулся на пару шагов назад и холодно усмехнулся:
— До смерти натешился. А теперь вали в туман, кретин!
— Так сильно понравилось драться? — Ли Цзе защелкнул замок на двери кабинки и впился пальцами в ключицы Линь Цзяньлу. — Тупой Луистин, теперь моя очередь тешиться.
Из-за приглушенного освещения кожа Линь Цзяньлу казалась неестественно, призрачно-бледной.
Ли Цзе никогда прежде не видел такой белизны у других людей, по крайней мере, у его сотоварищей по команде подобного не было. Тот был донельзя хрупким: сжимая его ледяное запястье, парень чувствовал себя так, будто держит в руках тончайший фарфор — фарфорово-белый, покрытый легкой испариной.
Пусть сравнение звучало чересчур пафосно, но на пару секунд Ли Цзе даже выпал из реальности, почудившись, что Линь Цзяньлу почти полупрозрачен.
Стоило ему чуть сильнее надавить, и эта полупрозрачная фарфоровая вещица пошла бы необратимыми трещинами. Но именно эта странная хрупкость пустила корни в глазах и сердце Ли Цзе, порождая еще более скверную мысль: а сможет ли он сломать его окончательно?
— Чего тебе надо! — Линь Цзяньлу не собирался сдаваться без боя и, сжав правую руку в кулак, уперся им в грудь Ли Цзе. Тонкая белая перчатка плотно обтягивала его костяшки, резко обрисовывая контуры пальцев, а та часть ладони, что оставалась открытой, побелела от чудовищного напряжения.
На фоне соперника его запястья явно выглядели проигрышно, и выступающие косточки беззащитно тонули в обжигающей ладони Ли Цзе.
Линь Цзяньлу с детства преклонялся перед силой, ведь все спортсмены стремятся к могуществу. И даже сейчас, когда он люто ненавидел Ли Цзе и готов был выдернуть руку, чтобы изо всех сил врезать по этой наглой смазливой физиономии, превратив его высокие надбровные дуги в ровное место, он не мог не испытывать трепета перед его мощью.
От одного такого легкого рывка Линь Цзяньлу едва не потерял равновесие. Волей-неволей переступив кроссовками для волейбола назад, он попытался выдернуть руку, но Ли Цзе удержал его всего двумя пальцами.
До чего же сильные пальцы. Линь Цзяньлу так давно не сталкивался с Ли Цзе нос к носу: диагональный нападающий силен не просто грубой мощью, вколачивающей мячи в площадку, у него превосходно развита тонкая моторика пальцев, ведь каждая мышца должна подчинять себе волейбольный мяч.
— Ничего особенного, неужели ты думал, что я всерьез хочу тебя прикончить? — Ли Цзе без труда зафиксировал его на месте. — Впрочем, твой характер ни капли не изменился...
— Ха, врезать тебе — пара пустяков, разве для этого нужен особый повод? — Линь Цзяньлу задрал подбородок. — Руку убрал, проваливай!
Ли Цзе легко усмехнулся, в упор глядя на Линь Цзяньлу тяжелым, немигающим взглядом.
У Линь Цзяньлу внезапно возникло обманчивое ощущение нехватки воздуха. Он понятия не имел, когда это Ли Цзе успел так вымахать в рост, и точно так же не понимал, откуда в нем взялась эта скрытая, давящая мощь, от которой давление вокруг — и спереди, и сзади — вмиг подскочило в несколько сотен раз, сдавливая легкие.
— Что это у тебя на груди? — Ли Цзе не стал утруждать себя стеснением и воззрился на него в открытую.
Во время недавней драки Линь Цзяньлу вел себя странно, и Ли Цзе заподозрил, что под одеждой у того что-то спрятано — может, татуировка? Но теперь все оказалось предельно ясно: плоская, белая, как фарфор, грудь была абсолютно чиста, и там не то что татуировки — даже родинки не было.
Прикинув наперед попытки Линь Цзяньлу сопротивляться, он агрессивно подался вперед, притягивая того ближе к себе.
Зрачки Линь Цзяньлу словно расширились от падающей на него тени Ли Цзе, полностью повторяя очертания фигуры этого парня. С легким испугом скользнув взглядом по лицу Ли Цзе, он через силу потянул разорванную футболку к груди, пытаясь прикрыть белоснежные ключицы.
— Линь Цзяньлу, ну ты и кадр. Это что у тебя? Недоразвитие? — Ли Цзе в упор встретился с ним взглядом.
— По крайней мере, не такое уродливое, как твой мозг, — холодно парировал Линь Цзяньлу, прижимая руки к груди еще плотнее.
— Почему твоя грудная клетка не такая, как у всех? — поинтересовался Ли Цзе, и его взгляд, по остроте не уступавший фасциальному ножу после тяжелой тренировки, медленно, словно совершая мучительную казнь, прошелся по каждому дюйму кожи Линь Цзяньлу. У нормальных людей грудь была покрыта выпуклыми точками, а у Линь Цзяньлу, напротив, — казалась вогнутой.
http://bllate.org/book/36356/4515263
Готово:
