Лишнее, лишнее, всё лишнее...
— Тьфу ты, блин, не деритесь вы...
Цзян Фань подрался на парковке с тридцать восьмым кандидатом в жёны, пока охранники и прохожие безуспешно пытались их разнять.
И ведь нельзя сказать, что Цзян Фань лупил человека просто так. Они уже сходили на свидание вслепую: не сошлись характерами — значит, не судьба, да и счёт в ресторане они уже разделили поровну. Но этот чертов извращенец увязался за ним до самой парковки, подкараулил и, не успел Цзян Фань опомниться, распустил руки, да еще и сунул ему в задний карман брюк карточку от гостиничного номера, заявив, что хочет уединиться с ним наверху для более тесного общения.
Цзян Фань только что испытал сильнейшее отвращение от того, как его схватили за задницу и откровенно облапали. Черт побери, этого ублюдка определенно стоило проучить.
Не говоря ни слова, он перехватил запястье мужчины, заломил его в обратную сторону и швырнул обидчика прямо на асфальт, после чего перешел к одностороннему избиению.
Цзян Фань целился исключительно по лицу и при каждом ударе звонко выкрикивал:
— Восемьдесят!
— Восемьдесят!
— Восемьдесят...
Цзян Фаня оттащили в сторону. Выпрямившись и переводя дыхание, он напоследок отвесил лежащему еще один пинок.
Окружающие продолжали призывать к миру, отовсюду доносилось лишь: Тьфу ты, блин.
Цзян Фань взмахнул рукой, поправляя растрепавшиеся от драки волосы, достал из кармана телефон и, листая список контактов, принялся подсчитывать убытки:
— За сильный удар — восемьдесят, за слабый — сорок. Двести сорок плюс восемьдесят... Сделаю тебе скидку, двести пятьдесят — как раз на лечение хватит, возражения есть?
Лежавший на земле мужчина сжался в комок, прикрывая голову и лицо руками, но возразить — ни согласиться, ни отказаться — так и не смог, только жалобно выл.
Цзян Фань тут же перевел ему ровно двести пятьдесят юаней, решительно заблокировал контакт, а затем открыл WeChat свахи и обрушил на нее целый каскад из шестидесятисекундных голосовых сообщений. Высказав всё до першения в горле и наконец выпустив пар, он сунул телефон обратно в карман.
Цзян Фаня всё жутко раздражало.
Родители требовали, чтобы он женился до двадцати пяти лет, а до этой даты оставался ровно месяц.
По мнению самого Цзян Фаня, двадцать пять лет — это как раз золотая пора для беззаботной гулянки. Разве можно вот так рано ложиться в могилу? Он еще толком не насладился всеми красками этого яркого мира.
Этот ветреный гуляка гордо считал себя отъявленным представителем активного крыла, однако за все эти годы так и не встретил подходящего человека. Пофлиртовать для вида или поболтать о том о сём он был не против, но чтобы дошло до реальных и серьезных отношений — увольте.
А уж если его заставляли жениться вот так сходу — об этом не могло быть и речи.
То, почему родители так уперлись и требовали его женитьбы до двадцати пяти, было долгой историй.
Пару лет назад его матушка, госпожа Сюй Мэйли, отправилась в храм воскурить благовония и встретила там гадалку. Предсказательница нагадала, что если ее младший сын не женится до двадцати пяти и не встретит свою истинную судьбу, то на старости лет его ждет жуткая, просто кошмарная участь. Полное опустошение, бесконечная тоска, предательство подлої бабника, который растопчет его чувства и разграбит все имущество, крушение удары судьбы, тяжелые болезни, непрекращающаяся череда несчастий, одинокая старость без единой опоры и мучительная смерть на чужбине...
Пересказывая это Цзян Фаню, Сюй Мэйли использовала столько восклицаний, что аж хваталась за сердце, а лицо ее побелело — она действительно была напумана до смерти.
Сюй Мэйли верила гадалке не просто так, на это были причины. Два года назад та предупредила, что их семью ждет кровавая беда, и вскоре отец попал в аварию.
Товарищ Цзян Жуйчэн, разменявший шестой десяток, в молодости служил в армии, и стержень у него был самый что ни на есть правильный. Увидев на улице преступника, взявшего в заложники ребенка, он стерпеть не смог: выждал удобный момент и бросился на амбразуру.
Хотя бандита обезвредили, а ребенка спасли целым и невредимым, сам старик Цзян получил ножевое ранение от преступника и больше месяца пролежал в больнице.
Год назад гадалка предостерегла Сюй Мэйли насчет дурной романтической связи. Тогда она лишь посмеялась: мол, ей уже за пятьдесят, откуда взяться каким-то романам?
Не успела она договорить, как на очередной вечеринке столкнулась с двадцатилетним студентом. Отношения Сюй Мэйли с мужем были крепкими — старик Цзян носил жену на руках и лелеял, к тому же Сюй Мэйли прекрасно за собой следила и выглядела меньше чем на сорок.
Студент преследовал ее неотступно, совершенно игнорируя тот факт, что у Сюй Мэйли есть семья.
Как говорится, женщина старше на три года — к золотому кирпичу, на тридцать лет — к целому царству, но этот парень нацелился именно на Сюй Мэйли. Получив прямой отказ и даже суровое предупреждение в виде знатной порки от старика Цзян, он всё равно не унимался и перешел к откровенному преследованию. Если бы не бдительность товарища Цзяна, Сюй Мэйли едва не похитили.
В конце выяснилось, что у парня сдвиг по фазе, и его упекли в психушку.
Полгости назад гадалка предупредила его старшего брата, Цзян Чжэна, чтобы тот остерегался подлых людей в компании. Цзян Чжэн отнесся к совету со всей серьезностью, и действительно — спустя совсем немного времени обнаружился негодяй, пытавшийся слить ключевые секреты фирмы. К счастью, вовремя спохватились, и реального ущерба удалось избежать.
И вот, несколько месяцев назад Сюй Мэйли снова потащила Цзян Фаня гадать — и результат оказался именно таким.
Сюй Мэйли подняла на уши всю семью, чтобы сыну подыскали пару. Цзян Фань перезнакомился со всеми геями подходящего возраста из круга их знакомых, но ни одно свидание ни к чему не привело.
Старик Цзян предложил расширить круг поиска, забыв о равном социальном статусе семей: мол, стоит выйти за привычные рамки, глядишь, и встретится судьба.
С тех пор стоило им выставить удочку наружу, как дальние родственники со всех концов света принялись сватать Цзян Фаню женихов. Беднягу измотали самые разные дядюшки и тетушки с сомнительными связями.
Свахи совершенно не заботились о совместимости типажей, пытаясь спихнуть ему любых кривых и косых.
Казалось, будто он тут пункт приема утильсырья.
За тридцать восемь свиданий случалось всякое — про нормальных людей и говорить нечего, но некоторые запомнились настолько ярко, что Цзян Фань помнил их до сих пор.
Кандидат номер один: парнишка с судьбой более горькой, чем горечь копти, с отцом-игроком, матерью на последней стадии рака, разбитой младшей сестрой и долгами по микрозаймам под залог интимных фото.
У Цзян Фаня взыграло сочувствие, и он участливо предложил:
— Слушай, может, откроешь сбор на какой-нибудь платформе помощи? Я репостну у себя в соцсетях, у меня друзей много.
Первый кандидат выкатил глаза и ударил кулаком по столу:
— Я сюда пару искать пришел, а не жалость вымогать!
Цзян Фань опешил:
— Ты чо капризничаешь? Я тебе помочь с реальной проблемой пытаюсь, а ты злишься?
Кандидат номер два — самовлюбленный жирный самодовольный тип. Первым же его условием было то, что Цзян Фань должен быть девственником. Заявил, дескать, если партнер не девственник, у него элементарно не встанет.
Цзян Фань и впрямь был девственником, но вся эта ситуация казалась подозрительной. Опираясь на многолетний опыт просмотра фильмов для взрослых, он чутко уловил суть проблемы: дело тут вовсе не в отсутствии девственности у партнера, сукин сын просто доходяга с землистым цветом лица — он ведь банально немощен.
Цзян Фань окинул его взглядом с головы до ног, поджал губы, цокнул языком и доброжелательно подсказал:
— И как давно у тебя это? Вообще-то это лечить надо, у тебя проблемы. Тебе телефон андролога подкинуть?
Второй кандидат был публично уличен в самом болезненном для любого мужчины месте. Багровый от стыда, задыхаясь от злости и грязно ругаясь, он взмахнул рукавом и сбежал, даже не разделив с Цзян Фанем счет за еду.
Память у Цзян Фаня была отличная, он помнил это до мельчайших деталей.
Бесит невероятно.
Кандидат номер три: маменькин сынок. Куда ни глянь — сплошное мама то, мама сё, моя мама сказала...
Цзян Фань принялся дразнить его в тон:
— А моя мама сказала, что нельзя выбирать в пару того, кто от мамы оторваться не может. Моя мама сказала, что после свадьбы партнер должен быть на первом месте. И еще моя мама сказала...
Кандидат номер три:
— ...Да ты и сам только и делаешь, что повторяешь моя мама да моя мама!
Цзян Фань невозмутимо продолжил:
— А моя мама сказала...
Короче говоря, то свидание бесславно провалилось на фразе моя мама сказала.
...
Кандидат номерэн: деревенская гордость, годовая зарплата исчисляется миллионами. Не имея ни малейшего понятия о благосостоянии семьи Цзян, он свысока заявил, что вполне может содержать Цзян Фань, если тот послушно станет домашней птичкой в золотой клетке — будет стирать, готовить и ждать его возвращения. Вдобавок пообещал, что если Цзян Фань станет во всем ему угождать, то получит все деньги и заживет припеваючи.
Мысленно прикинув цифры, Цзян Фань вспомнил, что его собственные карманные расходы исчисляются семизначными суммами, так что о понижении уровня жизни не могло быть и речи, а любое покушение на его денежную удачу равнялось проклятию.
Цзян Фань уточнил дату рождения и знак зодиака собеседника, после чего попятился назад:
— Наши знаки зодиака абсолютно несовместимы, по гороскопу мы враги. Я принесу тебе смерть.
Кандидат номерэн засомневался:
— Ты что, умеешь гадать?
Цзян Фань с серьезным видом кивнул:
— Предсказываю железобетонно. Если женишься на мне, сгоревшее дотла родовое гнездо тебя уже не спасет.
Жених перепугался настолько, что даже доедать не стал. Его родные предки наверняка испускали дымок из могил, раз на свет появился такой успешный продолжатель рода, и он никак не мог позволить себе погасить этот фамильный дым. В паре он просто удрал, а перед уходом оплатил весь счет, да еще и сбившимися от испуга руками накинул сверху несколько сотен сверху — как раз покрыл разницу за второго кандидата, который сбежал, не заплатив.
На душе у Цзян Фаня сразу потеплело. Он так и остался сидеть за тем столом в одиночестве, любуясь ночным пейзажем под звуки фортепиано, и ужинал с величайшим удовольствием.
Был еще один тип свидания, оставивший у Цзян Фаня ощущение недосказанности: ему достался бывший работник индустрии развлечений, который с порога принялся вываливать самые пикантные сплетни о звездах.
Услышав, что помимо еды его ждет еще и порция сочных слухов, Цзян Фань мгновенно оживился. В его глазах вспыхнул неподдельный интерес, он закинул ногу на ногу, зачерпнул горсть семечек с тарелки и, слегка приподняв подбородок, изобразил на лице выражение полного внимания в духе ну-ка, рассказывай подробнее.
Какой киношный император изменил жене, какая молодая старлетка тайком родила ребенка, какой актер падок на групповухи, а какой певец обожает чужих жен — не было во всем шоу-бизнесе сплетни, которой бы тот собеседник не знал.
Тот ужин Цзян Фань провел в упоении, пережевывая каждый кусочек говядины по тридцать два раза, прежде чем проглотить.
И когда зашла речь о том, как один актер с репутацией невинного юнца заигрался в постели до такой степени, что ему вовсю пришлось извлекать застрявший предмет, в ту же ночь загремев в проктологическое отделение с экстренным случаем...
http://bllate.org/book/36350/4514652
Готово:
