— Какая жалость, я ведь целый час с таким старанием варил для молодого господина отвар, — глядя на него, с напускным сожалением произнесла Линь Цинхань. — Но раз молодой господин не хочет пить, значит, не будем. Пропустить одну милость ничего страшного.
Не успел Лин Яньхэ среагировать, как из-за двери донеслись торопливые шаги, в створку кто-то постучал, и раздался голос девушки:
— А Хань, ты в порядке?
Услышав за дверью тревожный голос, Лин Яньхэ прищурился и посмотрел на Линь Цинхань.
Линь Цинхань проигнорировал его изучающий взгляд и с абсолютно невозмутимым видом ответил стоявшей за дверью Шэнь Мяомяо:
— Всё в порядке, просто я случайно опрокинул целебный отвар и потревожил молодого господина. Простите, что заставила госпожу Шэнь волноваться.
Слова звучали предельно заботливо, но в ушах Шэнь Мяомяо они приобрели совсем иной оттенок.
— Хм, ты снова его выгораживаешь, — недовольно произнесла Шэнь Мяомяо. — Ладно, беседуйте вдвоем. Если что-то понадобится, зовите меня или А Янь. Ручаюсь, он не смеет причинить тебе вреда.
— Благодарю вас, госпожа Шэнь.
Дождавшись, пока шаги за дверью затихнут, Линь Цинхань перевел взгляд на Лин Яньхэ, чье лицо выражало крайнее замешательство. Заметив, что на него смотрят, тот даже отвернулся.
Детские капризы.
Линь Цинхань придвинул деревянный табурет, сел за стол и, достав из рукава мазь, которую дала ему Е Чжаоянь, принялся тщательно обрабатывать раны на руках.
— Девушка, что заходила только что, — единственная дочь семьи Шэнь, Шэнь Мяомяо. Если подумать, она и ее близкая подруга — наши с молодым господином спасительницы. Если бы они не проходили мимо того обрыва, не обнаружили нас и не принесли сюда, чтобы выходить, боюсь, сейчас мы бы не сидели здесь и не беседовали так мирно.
Линь Цинхань с ласковой улыбкой посмотрел на Лин Яньхэ, а затем шумно выдохнул, словно только что что-то вспомнив:
— Кстати говоря, об этой ее подруге молодой господин наверняка тоже слышал: это старшая дочь семьи Е, Е Чжаоянь.
И действительно, услышав это, Лин Яньхэ повернулся к нему, и в его глазах промелькнуло любопытство.
— Все те полмесяца, пока молодой господин был без сознания, я сам омывал его тело, менял повязки, варил лекарства и кормил с ложечки. Боюсь, в глазах тех двух девушек наши с вами чувства друг к другу невероятно глубоки. Только вот их собственное мнение о молодом господине оставляет желать лучшего.
Линь Цинхань убрал мазь и, глядя на Лин Яньхэ, стал ждать ответа.
Услышав это, Лин Яньхэ приподнял бровь и с едкой усмешкой бросил:
— А ты мастер своего дела.
— Благодарю за похвалу, молодой господин.
В комнате снова воцарилось молчание.
Линь Цинхань посмотрел на упрямо молчавшего Лин Яньхэ и невольно тихо вздохнул.
Похоже, информации, которую он выбросил, было недостаточно, чтобы заставить собеседника заговорить.
— Между прочим, похоже, через два месяца начнется Большое испытание сект, и многие уже отправились в путь к Секте Линсяо.
При этих словах лицо Лин Яньхэ помрачнело.
Большое испытание сект также являлось важнейшим событием, во время которого Секта Линсяо набирала учеников, а влиятельные кланы демонстрировали собственную мощь. Практически все адепты знатных семей прибывали к подножию горы Секты Линсяо за два месяца до начала, чтобы вести переговоры и разведывать обстановку. Изначально Лин Яньхэ тоже должен был отправиться туда, но по воле злого рока прежний хозяин этого тела столкнул его со скалы. Иначе, пожалуй, сейчас он уже был бы в дороге.
Заметив, что на лице собеседника наконец появилась трещина, Линь Цинхань приподнял бровь и продолжил:
— Какое совпадение: Деревня Линьюй, где мы сейчас находимся, как раз лежит на самом пути к месту проведения испытания, да и Зал Четырех Морей совсем рядом.
Увидев, что в глазах Лин Яньхэ наконец промелькнул интерес, Линь Цинхань понял, что попал в точку.
Зал Четырех Морей представлял собой арену для боевых состязаний, и многие рассматривали его как разминку перед главным испытанием. Путники обычно задерживались здесь на полмесяца, а то и на целых дольше, исключительно для того, чтобы оценить силы других практиков и составить собственное мнение о расстановке сил.
Многие после этих малых состязаний составляли прогнозируемые рейтинги, а некоторые даже делали крупные ставки на духовные камни в предвкушении куша в день оглашения результатов — иными словами, играли на тотализаторе.
В оригинальном сюжете мачеха Лин Яньхэ решила избавиться от пасынка именно потому, что не хотела, чтобы тот затмил славу второго молодого господина клана Лин. Она приказала первоначальному владельцу тела столкнуть парня со скалы, заодно рассчитывая прибрать к рукам помолвку, которая по праву принадлежала Лин Яньхэ — одним выстрелом двух зайцев.
Но Лин Яньхэ все же принял участие. Участвуя под маской, он в одночасье прославился, отвесив звонкую пощечину мачехе и второму молодому господину и став главным фаворитом испытаний.
— Разве молодой господин не хочет взглянуть на это?
Линь Цинхань вертел в пальцах маленькую баночку с мазью. Белоснежный фарфоровый пузырек крутился между его длинными изящными пальцами, и одно это движение легко приковывало чужие взгляды.
— Как я могу куда-либо отправиться в таком виде? — Лин Яньхэ не поддался на эту уловку, и в его голосе прозвучало раздражение.
Линь Цинхань ничуть не рассердился и продолжил:
— Вчера я тайком заглянул в Зал Четырех Морей — над входом уже вывесили знамена клана Лин.
— О, не терпится вернуться? — с сарказмом бросил Лин Яньхэ.
Услышав это, Линь Цинхань покачал головой, прекратив вертеть баночку. Фарфоровый пузырек глухо стукнулся о деревянную столешницу.
— Вернуться? Боюсь, в клане Лин для меня давно уже нет места.
При этих словах в глазах Линь Цинханя мелькнул холодный блеск, а пальцы, сжимавшие фарфор, побелели от напряжения.
Лин Яньхэ нашел его выражение лица забавным.
— Ттушка приложила столько усилий, выращивая тебя столько лет, с чего бы ей выбрасывать такую верную собаку?
Столкнувшись с откровенной насмешкой, Линь Цинхань лишь самокритично усмехнулся, а затем покачал головой:
— Я изначально был для нее лишь пешкой, еще с десяток лет назад. Но тогда собственная легкомысленная слепота застилала мне глаза, и лишь когда меня столкнули со скалы, я прозрел.
— Я заставлю их заплатить ту цену, которую они заслуживают.
Бум!
Фарфоровый пузырек, с которым только что играл Линь Цинхань, вмиг разлетелся на осколки, а мазь, смешавшись с кровью, испачкала его безупречные нефритовые руки.
Насмешка в глазах Лин Яньхэ исчезла. Он окинул взглядом стоявшего перед ним человека и вдруг тихо усмехнулся.
— Хочешь перейти ко мне на службу?
— Да, — поджав губы, ответил Линь Цинхань.
— С чего ты взял, что мне нужна чужая шавка? — холодно глядя на него, процедил Лин Яньхэ.
Линь Цинхань опустил взгляд, размышляя пару мгновений, а когда поднял его снова, в его глазах таилась легкая улыбка:
— Потому что сейчас я нужен молодому господину.
Видя, что Лин Яньхэ остался непреклонен, он поджал губы и выложил козырь:
— Если молодой господин мне не доверяет, пусть наложит на меня метку, принадлежащую только ему.
— С этого момента я стану личным клинком молодого господина.
В этой незнакомой обстановке, выбирая между незнакомцами, Лин Яньхэ наверняка предпочел бы хорошо знакомого человека, чье прошлое у него как на ладони и которым можно манипулировать. Даже если этот человек уже однажды укусил его, до тех пор, пока Лин Яньхэ способен держать его в узде, он непременно найдет способ пустить его в ход.
Если у того нет даже такой смелости, то как он собирается объединить Четыре Предела?
Способ управления им был подробно описан в оригинальном романе: после своего первого противостояния с прежним владельцем тела Лин Яньхэ подсадил тому Гу Симбиоза.
Гу Симбиоза являлся секретной техникой клана Лин. Этот червь позволял управлять тем, в ком находился Дочерний Червь, заставляя выполнять любые приказы; при малейшей попытке неповиновения или сопротивления несчастного пронзала жгучая боль, раздирающая сердце, в то время как Дочерний Червь мог принять на себя смертельный удар вместо Материнского.
К тому же яд Гу Симбиоза отличался невероятной силой и бескомпромиссностью: в теле носителя Дочернего Червня категорически не допускалось присутствие никаких других насекомых — если таковые обнаруживались, Дочерний Червь пожирал их без остатка, используя как питательную среду.
Его по праву можно было назвать царем всех гу.
Эту тайную технику передавали исключительно прямым наследникам. Лин Яньхэ был рожден законной женой главы клана, и как бы отец ни презирал сына, будущим главой клана Лин суждено было стать именно ему — именно поэтому мачеха и решилась избавиться от Лин Яньхэ.
Ведь она жаждала, чтобы главой клана стал ее собственный сын, второй молодой господин Лин.
Теперь же Лин Яньхэ, чьи движения были скованы, нуждался в помощнике, чтобы отправиться в Зал Четырех Морей. Раньше эту роль должна была исполнить Е Чжаоянь.
Но теперь, после вмешательства Линь Цинханя, у Лин Яньхэ просто не осталось иного выбора, кроме как остановиться на нем.
У Лин Яньхэ не было другого выхода — ему приходилось выбирать Линь Цинханя своим клинком, и никак иначе.
— Терпеть не могу умников.
Лин Яньхэ холодно смотрел на человека перед собой, а мрачная аура между его бровей стала еще гуще.
Линь Цинхань слегка улыблся уголками губ, мысленно наконец выдохнув.
— Но сейчас молодому господину нужен умник.
Глава 3
— Хорошо.
Лин Яньхэ приподнял бровь и протянул правую руку: на его ладони извивалось насекомое, отдаленно напоминающее кокон шелкопряда.
Линь Цинхань посмотрел на гу в его руке, и взгляд его стал непроницаемым.
Тот согласился, но это одновременно означало, что отныне его жизнь всецело принадлежит этому человеку. Хотя ощущение чужого контроля над собой не сулило особой радости, по сравнению с незавидной участью прежнего хозяина тела, его нынешнее положение партнера Лин Яньхэ выглядело не так уж и скверно.
— Подойди, я передам тебе Дочернего Червня.
Лин Яньхэ поманил его пальцем.
Линь Цинхань сделал два шага вперед, остановился у постели и уже собирался протянуть руку, чтобы забрать насекомое, как вдруг не успел он и коснуться ладони, обрушившиеся откуда-то сверху тончайшие нити согнули его пополам. Они прижали его так, что его лицо оказалось на одном уровне с лицом Лин Яньхэ, а протянутая рука намертво застыла, лишенная возможности пошевелиться.
— Что это молодой господин задумал?
Линь Цинхань посмотрел на человека напротив, не испытывая ни малейшего гнева — напротив, в нем проснулось любопытство.
Лин Яньхэ протянул руку и крепко сжал его за подбородок. Раньше они были заняты лишь противостоянием, но теперь, придвинувшись ближе, он с удивлением заметил, что черты лица этого парня обладают на редкость завораживающей притягательностью. Было бы куда лучше, если бы этот рот научился молчать.
— Ставлю тебе метку.
Лин Яньхэ поднял на него взгляд и приложил усилие, заставляя Линь Цинханя разомкнуть губы, после чего протолкнул червя ему в рот.
Ощущение скользящего по горлу насекомого было донельзя отвратительным, и Линь Цинхань невольно поморщился.
— Не двигайся.
Тонкие нити, обвившие его шею сзади, натянулись, словно предупреждая.
Линь Цинхань действительно замер, прекратив любые попытки сопротивления, и снизу вверх уставился на человека, который сейчас явно наслаждался зрелищем.
Вот уж поистине мерзкий характер, промелькнуло в мыслях у Линь Цинханя.
Лин Яньхэ приподнял брови, и на душе у него стало на удивление легко.
В тот же миг тело стоявшего перед ним парня резко обмякло. Он рухнул на колени, лицо его мгновенно побледнело, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Он попытался инстинктивно сжаться в комок, но из-за жесткой хватки Лин Яньхэ, державшего его за подбородок, был вынужден продолжать смотреть тому в глаза.
Лин Яньхэ прищурился, разглядывая бледное лицо парня, щеки и уголки глаз которого от невыносимого напряжения порозовели. Ярость и жажда убийства в его душе едва сдерживались, но при этом несчастный лишь отчаянно задирал голову, до крови закусив губы, чтобы не позволить сорваться с них ни единому стону.
И впрямь прекрасный вид.
Взгляд Лин Яньхэ потемнел, и какая-то неведомая сила заставила его руку протянуться и нежно коснуться чужих искусанных, покрасневших губ.
http://bllate.org/book/36337/4513295
Готово:
