Самое прекрасное в выходных — возможность спать до тех пор, пока организм сам не соизволит проснуться. Мэй Сюй разлепил глаза и глянул на экран телефона: часы показывали больше десяти. Ничего не скажешь, в новом общежитии звукоизоляция была на высоте — не то что в старом корпусе, выходившем окнами прямо на центральную улицу южной части студгородка. Там каждое утро начиналось с оглушительного рева моторов проезжающих машин, напрочь разбивавшего все сладкие грёзы.
На соседней койке всё ещё дрых его сожитель. Из-под пышного одеяла свисала длинная, изящная рука, а сквозь щель в шторах на тёмные волосы падали редкие солнечные лучи. Настоящий живописный этюд: «Спящий красавец».
Мэй Сюй пару секунд поглазел на эту картину, после чего тихонько слез с кровати и отправился умываться.
Решив, что соседу просто нужно выспаться после тяжелой недели — дело-то студенческое, кому как не ему знать все тяготы этой жизни, — Мэй Сюй старался не шуметь. Позавтракав неподалеку, он получил сообщение от Гэ Сяолиня с просьбой о помощи и тут же выдвинулся на выручку.
Встречу назначили у южного корпуса библиотеки. Едва подоспев, Мэй Сюй увидел Гэ Сяолиня, который брел практически вслепую, загородившись от мира огромной стопкой тяжелых холстов. Мэй Сюй, проявляя нечеловеческую отвагу, ласточкой метнулся вперед и в последний миг подхватил... выпавший из рук «мамы Гэ» яичный блинчик.
Поднялось легкое облачко пыли. Мэй Сюй опустил взгляд на распластавшегося на земле приятеля и с гордостью принял позу расправившего крылья орла:
— Какова грация! Какая реакция!
Гэ Сяолинь с трудом приподнял голову и кивнул:
— Да уж... Если бы не твоя неоценимая помощь из далеких краев, я бы точно не запнулся собственной левой ногой и не поцеловал асфальт.
— Всегда рад помочь, обращайся, — скромно отозвался Мэй Сюй.
Помогши приятелю подняться, они разобрали холсты и пошагали дальше.
— Не знал, что ты увлекся высоким искусством, — заметил Мэй Сюй, разглядывая картины.
— Это с художественного факультета Кинематографического института города U, — пояснил Гэ Сяолинь. — В следующем месяце факультет устраивает благотворительный аукцион.
Мэй Сюй хмыкнул:
— Факультет? Или какое-то отдельное маленькое объединение?
Гэ Сяолинь смущенно улыбнулся:
— Это организует кружок факультета социологии Сяо Фэнь. Она очень старается, вот я и решил подсобить.
Мэй Сюй сочувственно вздохнул и покачал головой:
— Недаром говорят: любовь — она как поход в туалет. Иногда всё идет легко и гладко, а иногда изведёшься весь и переведёшь кучу бумаги...
Гэ Сяолинь посмотрел на него с отвращением:
— Откуда ты только берешь эти мудрые цитаты? Я вообще-то ещё даже не задокументировал завтрак...
— Сейчас устроим! — оживился Мэй Сюй.
Пристроив картины в аудитории факультета социологии, они прокрутились на площадке будущего аукциона до самого вечера. Заметив, что солнце клонится к закату, Гэ Сяолинь буквально выставил Мэй Сюя за дверь, заверив, что с остатками разберется сам.
На выходе Мэй Сюй заметил Лу Цзыфэнь: та изящно сидела на скамейке, потягивая напиток, листала телефон и время от времени прикусывала сладости, принесенные Гэ Сяолинем. Настоящая идиллия.
Мэй Сюй метнулся в малую столовую, купил два яичных блинчика, но на выходе запнулся, подумал секунду и прикупил третий. Вернувшись в деканат, он вручил один взмыленному «маме Гэ».
— С утра маковой росинки во рту не было. Набей брюхо, а то без топлива ни любви не выйдет, ни в туалет сходить не сможешь, как ты вообще собрался за ней ухаживать...
Не давая Гэ Сяолиню опомниться и ответить на очередную туалетную аналогию, Мэй Сюй дал деру.
Он остановился только перед дверью комнаты 609. Набрав в легкие воздуха, он достал ключи и напевал под нос мурлыкающим шепотом:
— Любовь — она ведь как понос... Пускай в итоге только пшик, но процесс требует усилий-и-и...
Толкать дверь он ожидал в пустую комнату, где сожитель уже давно впился взглядом в конспекты или просто ушел по делам. Но реальность обухом ударила по голове.
В комнате ничего не изменилось. Всё та же тишина, те же вещи на местах... и та же самая фигура на кровати, погруженная в беспробудный сон.
С момента отбытия Мэй Сюя прошло не меньше пяти-шести часов, а с тех пор как они улеглись накануне — все восемнадцать!
"Мать твою! Этот парень даже позу не сменил! Он что, в кому впал?!"
Чем больше Мэй Сюй об этом думал, тем сильнее становилась паника. На цыпочках подойдя к чужой койке, он вытянул руку и осторожно поднес два пальца к ровному носу соседа.
Тёплое дыхание едва ощутимо коснулось подушечек пальцев. Постояв так пару секунд, Мэй Сюй наконец облегченно перевел дух.
"Живой..."
Глядя на точеное лицо спящего красавца с такого расстояния, Мэй Сюй еле сдержался, чтобы не вытащить телефон и не сделать кадр на память. Всё-таки он обладал высокими моральными устоями и не мог опуститься до такого вероломства. Мысленно прочитав десятисекундную выдержку из базового курса марксистской философии, он проявил нечеловеческую силу воли, подавил смутное искушение и вернулся к своему столу.
Развернув горячий яичный блинчик, он принялся уплетать его за обе щеки. Обильно полить кетчупом и салатным соусом — и вот оно, истинное земное блаженство!
Пока он жевал, взгляд случайно упал на соседний стол. Там, прямо поверх плотного альбомного макета, лежала знакомая перьевая ручка — та самая, которую он недавно нашел и вернул Чэнь Юйцзуну. Пожевывая сочный кусок, Мэй Сюй не удержался от соблазна и, повинуясь шальной мысли, аккуратно приоткрыл первую страницу...
В далеком детстве у Мэй Сюя тоже был период творческих изысканий. Заметив, как соседские дети поголовно развивают эстетический вкус, его родители поддались всеобщему веянию и отдали сына в какую-то захудалую изостудию.
Тогда Мэй Сюй учился едва ли в младшей группе детского сада, но искренне считал себя непризнанным гением: писал размашисто, сочно, смело и с полным самозабвением. Единственным отличием от сверстников было то, что они рисовали на бумаге, а Мэй Сюй — на физиономиях других детей. Преподаватели и родители этот авангард, увы, не оценили, и на этом его художественный путь трагически завершился.
И вот теперь, разглядывая стремительные, переплетающиеся линии, складывавшиеся в грозные силуэты строений, Мэй Сюй замер.
"Ничего себе бумага! Это какая ж у неё впитываемость, если столько чернил вылито, и ничего не протекло?"
В порыве любопытства его озорной палец тянулся к краю страницы...
— Чёрт!
Палец дрогнул. Мэй Сюй похолодел.
На белом поле альбома расползалось крошечное, но до ужаса яркое, алое пятнышко. Капля кетчупа с его блинчика...
Пару секунд Мэй Сюй сидел в оцепенении, а затем подорвался, судорожно хватая салфетку. В панике он задел локтем два увесистых словаря, стоявших на краю. Времени на раздумья не оставалось: проявив невероятную гибкость, Мэй Сюй совершил молниеносный выпад и с характерным «хлюпом» поймал падающие фолианты у самого пола!
Прижимая словари к груди, он перевел дыхание. Свались эта тяжесть на пол — гордый красавец мгновенно бы проснулся. А у него тут еще катастрофа с кетчупом не ликвидирована! И как бы он объяснялся? К счастью, ловкости ему было не занимать — сообразительность просто зашкаливала.
Вот только... что-то в этой картине было не так.
Мэй Сюй нахмурился. С чего бы это падение словарей сопровождалось странным мокрым «хлюпом»?
Он медленно опустил глаза.
Почему?
Зачем?
Откуда?
...
На полу лежала упаковка салатного соуса. Точнее, невероятно вкусный, еще не открытый пакетик «брата Соуса», на который Мэй Сюй только что со всего размаху наступил своей пяткой. Пакетик лопнул, оставив от соуса лишь растерзанную оболочку.
А всё его содержимое разлетелось веером по окрестностям. Капли и брызги украшали пол, стол, занавеску, деревянную спинку койки... и красавца университетского городка.
Да, красавец университетского городка.
Мэй Сюй перевел ошарашенный взгляд наверх. На мужественной, спокойной щеке спящего соседа красовалась извилистая липкая полоса белого цвета...
Это была кровь «брата Соуса», погибшего в неравном бою и запечатлевшего свой предсмертный привет прямо на лице красавца университетского городка.
На лице.
На лице!
НА ЛИЦЕ!
"Где мой ритуальный меч для харакири?!"
Минуту Мэй Сюй стоял не двигаясь, взывая к небесам, после чего суровая реальность взяла своё.
Как учил преподаватель: пред лицом трудностей нельзя бежать, нужно смело идти им навстречу и побеждать!
Глубоко вздохнув пару раз, Мэй Сюй выдрал целую пачку салфеток и шаг за шагом двинулся к эпицентру катастрофы.
Ничего страшного. Он просто тихонько подберется, аккуратно сотрет соус с чужой физиономии, а потом приберет комнату. Тот дрыхнет без просыпу целые сутки, с чего бы ему просыпаться именно сейчас? Главное — действовать быстро и бесшумно, как ниндзя.
Мэй Сюй выдавил из себя оптимистичную улыбку.
So easy!
No problem!
Он осторожно взобрался на лесенку, потянулся... Не достает.
Пришлось подняться еще на пару ступеней.
Мэй Сюй ступил одной ногой на край каркаса.
Еще чуть-чуть...
Он согнул колено и встал на койку.
Почти у цели.
Мэй Сюй навис над спящим сожителем.
Вот он, этот проклятый соус!
"Сейчас я тебя уничтожу!"
Мэй Сюй нагнулся ниже, приблизив свое лицо вплотную к Чэнь Юйцзуну.
Но в тот самый момент, когда салфетка уже застыла в миллиметре от щеки соседа, длинные густые ресницы дрогнули. Человек, беспробудно спавший целые сутки, медленно распахнул глаза...
Расстояние между их лицами не превышало двадцати сантиметров. Взгляды скрестились.
Мэй Сюй:???
Чэнь Юйцзун:...
Мэй Сюй:!!!
Чэнь Юйцзун:...
Мэй Сюй:...
Чэнь Юйцзун:...
Мозг Мэй Сюя судорожно пытался выстроить хоть какое-то логичное объяснение, но мысли сталкивались и летели в разные стороны. В голове образовалась звенящая пустота.
Встретившись с налитыми тонкой сеткой кровавых прожилок глазами соседа, Мэй Сюй после долгой паузы выдавил единственное, что пришло на ум:
— Брат Соус...
Чэнь Юйцзун замер, озадаченно уставившись на него, а затем спросил сиплым от сна голосом:
— Чего?
Мэй Сюй всё еще пребывал в ступоре:
— Ты... со... ус...
"Соус? Я — соус? Или ты изврат?"
Чэнь Юйцзун нахмурился, почувствовав на коже что-то чужеродное. Он поднял руку, провел пальцами по щеке... и вся его ладонь оказалась измазана густой белой липкой субстанцией...
http://bllate.org/book/36329/4709914
Готово:
