— Не принимающий лекарства негодяй!
Стоявший рядом Ли Чжэньжань воочию наблюдал за тем, как накалилась атмосфера между ними двумя. Он поднял руку, чтобы разнять спорящих, но тут же опустил её, а в следующий миг замер с поднятыми руками и тяжело, от всего сердца вздохнул.
Похоже, слухи не врали: младшая соученица Чэнь и младший соученик Мэн и впрямь не переносят друг друга, как огонь и вода, глядеть друг на друга не могут, а стоит им сойтись вместе, как дело неизменно кончается либо словесной перепалкой, либо звонком мечей.
— Раз уж у младшей соученицы так много свободного времени, лучше бы подумала о том, как собираешься валять дурака перед лицом Учителя, — Мэн Чанъин исчерпал все пределы терпения, бросил напоследок эту фразу, отвернулся и больше не проронил ни слова, застыв в стороне.
Лицо Чэнь Мулюя помрачнело ещё сильнее. Стоя с противоположной стороны, он с усмешкой бросил взгляд на замершего посредине Ли Чжэньжаня и только тогда перевёл взор на него:
— Старший соученик Ли, пойдёмте скорее, а то кое-кто, похоже, вовсе не спешит.
Ли Чжэньжань неловко попытался сгладить углы:
— Ах да, младший соученик Мэн, младшая соученица Чэнь, пойдёмте же, почтенный глава секты наверняка заждался.
— Благодарю за труды, старший соученик Ли, — сдержанно кивнул Мэн Чанъин.
Не за труды, а за муки. Про себя выругавшись, Ли Чжэньжань решил больше не связываться с этими двумя предками. Онтёр со лба холодный пот, зажал двумя пальцами лазурную нефритовою бусину и, сложив печати обеими руками, высвободил духовную силу, направляя её прямо на возвышавшуюся перед ними скалу.
Белый свет брызнул из толщи облачного водопада, распустившись кольцом облачной пыли. Мягкая духовная сила хлынула из самого центра и ударила в белую нефритовую табличку, заставив её вспыхнуть ярким сиянием.
У пояса разлилось тепло. Опустив взгляд, Чэнь Мулюй заметил, что среди звенящего и бряцающего разнообразия украшений на его кушаке слабо светится белая нефритовая бусина, висевшая на бледно-жёлтой шёлковой ленте.
Это... Чэнь Мулюй погладил бусину, и вскоре из глубин памяти всплыло её название — Лунная Бусина.
Лунная Бусина служила удостоверением личности учеников Секты Цинъюэ. Её изготавливали из духовного нефрита, добываемого на духовных жилах Цинъюэ. Стоило капнуть на неё кровью и признать хозяина, как бусина начинала следовать за владельцем повсюду, напитываясь его духовной силой. Если хозяин погибал, нефрит раскалывался. Среди них жёлтый нефрит предназначался для учеников Внешнего двора, бирюзовый — для учеников Внутреннего двора, а белый — для личных учеников.
Он задумчиво скользнул взглядом по Мэн Чанъину. И верно: на рукояти меча главного героя тоже висела светящаяся белая нефритовая бусина, правда, в отличие от его собственной, изящной и сложной работы, она держалась на самой обычной красной верёвке.
Лунная Бусина ярко вспыхнула, словно подтверждая личности прибывших. Густой туман, застилавший дорогу впереди, постепенно рассеялся, а бескрайние, уходящие в никуда клубящиеся облака в мгновение ока сместились, выстроившись перед крутой скалой в белую облачную лестницу, ведущую прямо к центру облачного водопада.
— Пойдёмте, — с улыбкой убирая свою Лунную Бусину, Ли Чжэньжань обернулся и поманил остальных.
Кончики пальцев, соприкасавшиеся с Лунной Бусиной, казались обжигающе горячими. Шедший последним Чэнь Мулюй поднял голову и увидел колыхающиеся от ветра нежно-фиолетовые одежды Мэн Чанъина.
Сердце легко трепетнуло — вероятно, действие Червя Единого Сердца ещё не рассеялось. Он прижал ладонь к левой стороне груди и с помощью недавно освоенной техники вытянул нить духовной силы, насильственно усмиряя сбившийся ритм сердца.
Глава 7
На Главном пике нельзя летать на мечах, поэтому они поднимались пешком сквозь облака, постепенно приближаясь к громаде облачного водопада. Чэнь Мулюй не отставал от спутников и сквозь слои туманной дымки разглядел скрывавшийся внутри Пик Линъян.
Пик Линъян высоко вздымался к небесам, круглый год утопая в облачных водопадах. На вершине располагались главный зал секты и пещеры бессмертных прошлых глав, в то время как жилища личных учеников были разбросаны по склонам середины горы.
Нынешний глава секты по имени Хуайцин носил мирскую фамилию Се и являлся сто семьдесят третьим патриархом Секты Цинъюэ. Под его началом числилось семеро учеников. Первые пятеро уже несколько сотен лет постигали Дао в стенах секты, причём трое из них погибли полвека назад в битве праведных и демонических сил. В живых остались лишь старший ученик и третий, чья сила давно превзошла Стадию Зарождающейся Души, и они уже давно самостоятельно основали собственные пики и набирали учеников.
Оставшиеся двое отставших — это поступившие совсем недавно Мэн Чанъин и Чэнь Мулюй. Первый опирался на талант, а второй — на связи.
Принимая учеников, глава секты Хуайцин помнил, что они уже успели основательно переругаться, и опасался, как бы своенравная и капризная оригинал-хозяйка не начала притеснять не имевшего за душой ни гроша Мэн Чанъина. Поэтому он намеренно поставил Мэн Чанъина в списке выше, чтобы тот подавлял своенравную соученицу.
Если рассуждать по старшинству в наставнической обители, Мэн Чанъин был шестым, а Чэнь Мулюй — седьмым. Изначально Чэнь Мулюй должен был по всем правилам называть его младшим соучеником, но доброта главы секты дала обратный эффект: эта мнимая младшая соученица по-прежнему не выносила Мэн Чанъина, неизменно обращаясь к нему по имени и наотрез отказываясь произнести хоть слово уважения.
— Эй, — нетерпеливо окликнул он. — Подойди, я хочу кое о чём поговорить.
— Младшая соученица Чэнь, мы ведь уже почти у входа в зал... — Ли Чжэньжань окончательно извелся с этими двумя предками. Он умоляюще перевёл взгляд на Мэн Чанъина и как раз вовремя заметил, как уголки губ юноши едва заметно дрогнули в усмешке, когда тот холодно уставился на избалованную девицу.
Мэн Чанъин холодно произнёс:
— Младшая соученица тронулась рассудком? Здесь никто не отзывается на эй.
— Мэн! Чан! Инь!
Юноша вполне услужливо подался вперёд на пару шагов, но младшей соученице этого показалось мало: она протянула руку, вцепилась в воротник Мэн Чанъина и, преодолевая его гордый изгиб, силой заставила наклониться так, пока их взгляды не встретились на одном уровне.
Стоявший рядом Ли Чжэньжань онемел от увиденного. Он мертвецки сжал нефритовые бусины, лишь ожидая момента, когда придётся звать на помощь после того, как те затеют драку.
Чэнь Мулюй приблизился к самому его уху, не ослабляя хватки:
— Что следует говорить, а что нет — сообразишь сам?
— Этот старший соученик глуповат, так что попрошу младшую соученицу разъяснить яснее: о чём именно нельзя упоминать? — улыбка на губах Мэн Чанъина становилась всё шире, а крошечная родинка прямо под правым зрачком казалась живой. — Или же младшая соученица сама совершила нечто предосудительное? Например... столкнула кого-то в Запретный лес Возвращения Луны?
Чэнь Мулюй затаил дыхание. Всё-таки это случилось: главный герой решил раскрыть карты перед ним, злодейским пушечным мясом.
Системы рядом не было, задания не поступали, а сюжет оригинальной книги он почти полностью позабыл и совершенно не помнил деталей. Оставалось лишь силой удерживать самообладание и выбрать самый надёжный способ запугивания:
— Мэр соученик ведь не хочет, чтобы полученное им только что искусство владения мечом конфисковали?
— Младшая соученица и впрямь заметно продвинулась, — Мэн Чанъин слегка нахмурился, но улыбка тотчас исчезла. — Пусть всё остаётся по-прежнему, младшая соученица может спать спокойно.
Ли Чжэньжань, метавшийся неподалёку в полном смятении, наконец решился вмешаться и оклематься, как вдруг увидел, что вцепившаяся в воротник младшего соученика девица озарила лицо яркой, дерзкой улыбкой. Сказав что-то, она тут же разжала пальцы.
Мэн Чанъин невозмутимо поправил одежды, обернулся к старшему соученику Ли и слегка кивнул, показывая, что всё в порядке.
Чэнь Мулюй, шедший позади всех, пребывал в весьма приподнятом настроении:
— Старший соученик Ли, пойдёмте же скорее, почтенный Учитель наверняка заждался.
Видя, что эта взбалмошная барышня устремилась вперёд первой, Ли Чжэньжань снова вздохнул и поспешил следом.
Мэн Чанъин замыкал шествие, молча глядя на спину шедшей впереди девушки.
Тогда он применил технику сокрытия дыхания, и даже будь здесь сам глава секты, тот не смог бы обнаружить свиток Искусства меча Увядающей Луны.
Но Чэнь Мулюй мало того что сумел разглядеть его — и в тот момент выглядел донельзя возбуждённым и непроходимо глупым, — так теперь ещё посмел угрожать ему.
— И впрямь поднаторела.
Он едва заметно усмехнулся, позволив этому шёпоту раствориться в ветре.
Пик Линъян, Зал Ледяных Скульптур.
Секта Цинъюэ почитала фиолетовый цвет: не только одежда учеников пестрела лиловыми тонами, но и главный зал повсюду украшали легчайшие бледно-фиолетовые вуали. Духовный ветер приносил прохладу, взметая рябь нежно-пурпурных волн.
Они обошли главный зал с восточной стороны и, сделав ещё несколько десятков шагов, Ли Чжэньжань остановился перед скромной пещерой бессмертного, оборачиваясь с улыбкой:
— Младшая соученица Чэнь, младший соученик Мэн, дальше я вас не провожу.
— Благодарю за труды в дороге, старший соученик Ли, — Мэн Чанъин сложил руки в почтительном поклоне, двигаясь плавно, естественно и непринужденно.
— Это мой долг, — улыбнулся Ли Чжэньжань. — Мой наставник вечно твердит, что младший соученик Мэн одарён от природы, и велит брать с него пример. Сегодня как раз представилась отличная возможность.
Чэнь Мулюй хитро блеснул глазами и неуклюже скопировал поклон Ли Чжэньжаню. От неожиданности старший соученик вытаращил глаза и с совершенно неправдоподобной гримасой выдавил пару вежливых фраз, после чего с ошарашенным видом бросился прочь.
Чэнь Мулюй: ...
— Кхе, — единственный свидетель происходящего Мэн Чанъин опустил голову и прикрыл лицо рукой, издавая нарочитый, неуклюжий кашель.
— Чего лыбишься? — свирепо зыркнув на него, Чэнь Мулюй зашагал дальше, не оглядываясь.
В отличие от ослепляющего золотом и блеском главного зала, перед входом в пещеру росло лишь старое грушевое дерево высотой в три-четыре чжана. Оно одиноко усыпало землю белоснежными лепестками, а у ствола белела целая стопка чистой бумаги.
Стоило Чэнь Мулюю ступить в усыпанную цветами заросль, как не успел он толком закрепиться на месте, как резкий поток духовной силы с силой отбросил его назад.
Вокруг грушевого дерева вспыхнуло золотое сияние активированного барьера, и Лунная Бусина на поясе ярко зажглась. Налетевший лёгкий ветерок подхватил опавшие лепестки и мягко закружил вокруг него, бережно опуская обратно на землю, после чего они превратились в иллюзорный образ пышно цветущих белых грушевых ветвей.
Световые блики белых грушевых цветов бесшумно растаяли в воздухе, и из глубин пещеры послышался мягкий голос:
— Почему Сяо Му всё такой же нетерпеливый? Каждый раз попадается в ловушку массива грушевых цветов — неужели так сильно соскучился по Учителю?
Девушка сплошь покрылась опавшими лепестками. Она ошеломлённо замерла на месте, не в силах прийти в себя. Позади неё Мэн Чанъин привычным движением активировал Лунную Бусину и, ведя себя так, будто ничего не произошло, подошёл к древнему дереву, почтительно отвесив поклон:
— Ученик приветствует Учителя.
— Чанъин, почему же ты не помог младшей соученице? Вечно позволяешь ей самой сломя голову бросаться куда попало.
— Ученик осознает вину, прошу Учителя наказать меня, — смиренно ответил Мэн Чанъин, опустя глаза и ресницы.
Чэнь Мулюй последовал его примеру и поспешно поклонился, пряча в складках рукава сложное выражение лица.
Выходит, Мэн Чанъин специально пристроился позади, ожидая возможности поглазеть на его непутёвый позор?
Пока он предавался унылым раздумьям, в поле зрения возникли колышущиеся волны фиолетовой ткани.
Мягкий на вид молодой человек неспешно вышел из пещеры. На вид ему можно было дать лет двадцать-тридцать, но волосы его были совершенно седыми. Он не стал собирать их в пучок, закрепив лишь серебристой шпилькой несколько седых прядей на правой стороне, в то время как остальные рассыпались по плечам, стекая до самой поясницы извилистым ручьем.
Его одежды оказались ещё проще, чем у Мэн Чанъина: поверх белоснежного ворота слоями ниспадали лёгкие бледно-фиолетовые шёлковые шелка, лишённые даже намёка на ранг или вышитые узоры, и лишь единственная ярко-алая духовная нефритовая бусина на поясе приковывала к себе взгляды.
Во всей Секте Цинъюэ существовала всего лишь одна такая красная Лунная Бусина, и сейчас она красовалась на поясе главы секты Се Хуайцина.
Чэнь Мулюй глубоко вздохнул и опустил взгляд:
— Ученик приветствует Учителя.
— Сяо Му, ты вечно такой, совсем дитя душой, — улыбаясь, Се Хуайцин протянул руку, чтобы смахнуть лепестки с его плеча, и неторопливо принялся выговаривать: — И Чанъин тоже, всё такой же сухарь. Вы оба, сорванцы, совершенно не даёте мне покоя.
http://bllate.org/book/36328/4512821
Готово:
