Взгляд Шэнь Чжао был прохладным. Она просто сидела там и неотрывно смотрела на неё.
Спустя мгновение она спокойным тоном, в котором невозможно было разобрать ни гнева, ни радости, произнесла: — Не могла бы ты быть не такой наивной?
— Моя жизнь состоит не только из тебя, мне нужно работать, и нужно платить за две квартиры.
— Я очень устала, прошу тебя, прояви хоть немного понимания, ладно?
Узнав от Шэнь Чжао всю предысторию, Чжай Синмянь поняла, что во второй половине дня ту внезапно вызвали в Нью-Йорк, где она прокрутилась весь день и вернулась домой совсем недавно.
А телефон был выключен потому, что она сама разрядила его своими звонками.
Чжай Синмянь испытывала жгучий стыд и была готова провалиться сквозь землю. Она извинилась перед Шэнь Чжао и крепко запомнила каждое её слово.
Она перевела Шэнь Чжао деньги за аренду в Нью-Хейвене, с ожесточенным стремлением желая поскорее вырасти, стать понятливой, заботливой… и превратиться в зрелую, достойную девушку.
Поняв, что та снова ворошит прошлое, Чжай Синмянь немного смутилась, поспешно запросила пощады и кокетливо протянула: — Ладно-ладно, я же не знала, что ты занята.
— Я уже поняла, что была неправа.
До дома дедушки добрались уже два часа спустя. Мириады огней освещали улицы Нью-Йорка, дневная суета отступала под покровом ночи, и слышно было лишь то, как на полной скорости проносятся по дорогам машины.
Чжай Синмянь открыла дверь и, придерживаясь за косяк, стала переобуваться: — Дедушка, я вернулась!
Она достала из обувного шкафа одноразовые тапочки, протянула их Шэнь Чжао и тихонько сказала: — Надень эти.
Чжай Синмянь приводила Шэнь Чжао сюда еще давным-давно, правда, лишь в качестве подруги. Она считала, что каминг-аут перед семьей — дело серьезное, и хотела подождать, пока их отношения окрепнут, поэтому всё откладывала на потом.
Услышав шум, дедушка торопливо отложил книгу. Он даже не успел снять сидевшие на переносице очки для чтения и зашагал из спальни шаг за шагом. Походка его была немного шаткой, но на лице сияло совершенно нескрываемое удивление, а морщинки собрались в лучистые улыбки: — Вернулась.
Затем он заметил стоявшую рядом Шэнь Чжао: — Сяо Чжао тоже пришла.
— Да, как раз выдалось свободное время после работы, приехала вместе с Синмянь навестить вас.
Стоит признать, Шэнь Чжао прекрасно умела располагать к себе людей — она всегда улыбалась и держалась с утонченной элегантностью.
В присутствии старших её улыбка становилась теплее, а уголки глаз глубоко изгибались.
После того как Чжай Синмянь привела её домой в первый раз, дедушка постоянно спрашивал, почему в этот раз она не взяла Шэнь Чжао с собой. Видя, как дедушка привязался к ней, Чжай Синмянь хоть ничего и не говорила вслух, в душе тайком гордилась этим и то и дело приводила её в гости, вот только за последний год они стали заглядывать сюда несколько реже.
Чжай Синмянь подошла, помогла ему дойти до дивана и усадить его, укоризненно сказав: — Я же говорила тебе переехать ко мне в Нью-Хейвен, а ты не захотел, только заставил меня волноваться.
— У дедушки здоровье крепкое, — успокоил её дедушка. — Твоя бабушка всё еще в Нью-Йорке, дедушка никак не может оставить её одну.
Дедушка и бабушка Чжай Синмянь очень любили друг друга. Жили они раздельно лишь потому, что чуть больше месяца назад у бабушки внезапно обнаружили диссоциативное расстройство. Во время приступов она никого не узнавала, среди ночи размахивала ножом и вела себя так, будто увидела призрака. Сейчас она всё еще проходит курс лечения в психиатрической больнице.
В тот день Чжай Синмянь ночевала у дедушки и едва не лишилась рассудка от страха. Отправив бабушку в больницу, она стала уговаривать дедушку пожить у нее какое-то время, пока бабушка не выпишется и не вернется домой — оставлять дедушку в таком преклонном возрасте жить в одиночестве было тревожно.
— К тому же, разве дедушка не пишет тебе каждый день сам? И по видеосвязи мы созваниваемся.
— Ты еще говоришь! — при этих словах Чжай Синмянь тут же сердито надулась. — Ты же каждые несколько дней забываешь об этом.
Дедушка похлопал ее по руке: — Разве дедушка не стар уже?
Чжай Синмянь бросила на него обиженный взгляд и тихонько пробормотала: — Когда бабушка просит тебя о чем-то, ты ведь никогда не забываешь.
Дедушка рассмеялся от ее слов. Выслушав этот по-детски наивный поток жалоб, он ласково и терпеливо принялся ее успокаивать.
Чжай Синмянь снова заговорила о том, что произошло в последнее время в школе. Он не перебивал, лишь мягко улыбался и с добротой смотрел на внучку, словно одно лишь слушание этих ее мелких повседневных забот уже делало его счастливым.
Спустя какое-то время он вдруг хлопнул себя по колену, вспомнив: — Вы же, должно быть, еще не ужинали? Ай-яй, дедушка совсем с ума сошел, только и делал, что болтал с вами.
Он медленно поднялся с дивана, опираясь на подлокотник: — Дедушка пойдет приготовлю что-нибудь.
Шэнь Чжао испуганно замахала руками: — Не нужно, не нужно, дедушка, мы уже поели.
Чжай Синмянь тоже сказала, что они поели, но дедушка ей не поверил — он прекрасно знал, во сколько та заканчивает занятия, откуда тут взяться времени на еду.
— Раз уж приехали, даже если поели, всё равно должны попробовать стряпню дедушки.
Чжай Синмянь ничего не оставалось, кроме как скрепя сердце согласиться: — Тогда я вам помогу.
Кухня в доме Чжай Синмянь была личной территорией дедушки. Хотя бабушка была европейкой, она питала страсть к хуаской кухне, и в свое время дедушка завоевал ее сердце именно благодаря этому кулинарному искусству, поэтому кухня имела для него особое значение.
Но с тех пор как Чжай Синмянь поступила в университет, она, желая порадовать Шэнь Чжао, стала упрашивать дедушку научить ее готовить, и эта личная территория открылась для нее.
Она часто помогала дедушке на кухне и теперь уже привычно закатила рукава и принялась ловко мыть овощи.
— Кстати, дедушка, — как бы между прочим начала Чжай Синмянь. — Когда бабушка поправится, давайте вместе вернемся на родину.
— Разве вы не всегда хотели вернуться?
Дедушка опешил, его движения на мгновение замерли. Затем он продолжил резать мясо, даже не поднимая головы, и заговорил так непринужденно, будто обсуждал повседневные мелочи: — Это ради Сяо Чжао?
Его тон оставался всё таким же добрым и неторопливым, словно он говорил о какой-то пустяковой вещи, но в сердце Чжай Синмянь эти слова взметнули огромные волны.
В этот момент её мозг лихорадочно соображал, перебирая в уме все возможные сценарии развития событий. На душе у нее было тревожно — она не могла понять, каково отношение дедушки, и вместе с тем поражалась тому, когда же он успел всё узнать.
Дедушка, казалось, разгадал ее мысли и с привычным спокойствием произнес: — С того самого дня, как ты попросила дедушку научить тебя готовить, дедушка всё понял.
— В тот день ты как раз привела Сяо Чжао пообедать домой, и когда дедушка увидел, как ты смотришь на нее, у него в груди ёкнуло.
— А на следующий день ты пришла к дедушке и сказала, что хочешь научиться готовить. Дедушке тогда было не по себе на душе, он подумал: моя внучка выросла и, совсем как я, встретила человека, о котором хочет заботиться всю жизнь.
— Но ведь Сяо Чжао — девушка, и дедушка ночами напролет не мог уснуть, ломая голову над тем, как бы заставить тебя привести ее в дом, чтобы самому посмотреть, какой у нее характер.
http://bllate.org/book/36327/4512782
Готово:
