— Я же сказал, что буду лечить, какого хера ты лапаешь?! Прекрати, Гу Цзиньянь! А-а-а-ах! — Чу Чжань забился всем телом, извиваясь на диване, словно выброшенная на раскалённую сковородку рыба.
Однако Гу Цзиньянь и не думал останавливаться. Напротив, впав в какой-то хищный раж, он впился зубами в нежную кожу на его шее. У Чу Чжаня от омерзения и боли волосы на голове встали дыбом.
— Твою мать! Сука! Гу Цзиньянь, пусти! — Он в отчаянии мотнул головой в сторону, выгибая шею, точно умирающий лебедь.
Гу Цзиньянь навис над ним. Белоснежная кожа доктора стремительно покрывалась алыми пятнами стыда и ярости. Взгляд олигарха потемнел от нездорового возбуждения. Грубо сжав подбородок Чу Чжаня широкой ладонью, он заставил его смотреть себе в глаза.
— Он целовал тебя?
— Что ты несёшь, блять?!
Гу Цзиньянь придвинулся вплотную, вперившись безумным взглядом в приоткрытые, бледные губы Чу Чжаня:
— Тот сопливый мальчишка... Он тебя целовал? Там, в общаге, на той вонючей койке... Он тебя целовал?!
От подобной позы и стальной хватки Чу Чжаня колотила паника, но мужчина держал его намертво. Пришлось отвечать. Оскалившись, доктор прохрипел сквозь зубы:
— Целовал или нет — ты же сам всё видел в своей больной башке! Какого хера ты у меня спрашиваешь?!
— Не пойдёт. Даже я ещё до тебя не дотронулся, с какой стати кто-то должен быть первым? — лихорадочно, с пугающей жестокостью в голосе бормотал Гу Цзиньянь. — Слишком жирно будет. Я отвалил кучу денег не за то, чтобы наблюдать, как ты милуешься с чужими сопляками! Смотреть, как ты целуешься с другим...
Злость душила его, ярость грозила разорвать изнутри:
— Хрен тебе, я не позволю выставить себя идиотом!
— Ты что удумал?.. — У Чу Чжаня похолодело внутри.
В следующее мгновение глаза доктора едва не вылезли из орбит: намотав его волосы на кулак, без малейшего предупреждения Гу Цзиньянь с дикой силой впился в его губы. Это было меньше всего похоже на поцелуй — скорее на яростное, удушающее нападение, попытку растерзать и заклеймить своей собственностью.
Мысли Чу Чжаня мгновенно разлетелись в пыль. Сознание отключилось. Осталось лишь грубое, беспощадное давление чужих зубов и губ, да терпкий, ледяной аромат дорогого парфюма вперемешку с тяжёлым духом разгорячённого мужского тела, забивающим дыхание.
Войдя во вкус, Гу Цзиньянь одной рукой продолжал удерживать затылок жертвы, а второй нетерпеливо сдёрнул с плеч кашемировое пальто.
Осознание происходящего ударило Чу Чжаня под дых. Он отчаянно забился на диване, пытаясь лягнуть нападавшего, но мощные бёдра мужчины намертво прижали его ноги к обивке.
— М-м-м!.. Отпусти... с-сука!.. — задыхаясь от прилива крови к лицу, невнятно мычал Чу Чжань. Вены на его напряжённой шее вздулись.
Он точно с ума сойдёт! Это не морок, не гипнотический сон — это грёбаная реальность!
Он никогда не грезил о каком-то сказочном первом поцелуе, но уж точно не ожидал, что его свяжет другой мужик и силой завалит на собственный диван!
Опыта у Гу Цзиньяня было ничуть не больше — действуя исключительно на слепой ярости, он едва не задохнулся сам. Оторвавшись от чужих губ на жалкий сантиметр, он тяжело хрипел, глядя на врача волчьим, ненасытным взглядом:
— Запомни: трогать тебя могу только я.
— Да пошёл ты... м-м-м!
Чу Чжань только успел глотнуть воздуха, намереваясь покрыть ублюдка отборным матом, как его рот снова бесцеремонно заткнули.
Этого Гу Цзиньяню показалось мало. То, как лихорадочно блестели его глаза, не сулило ничего хорошего. Поняв, к чему всё идёт, Чу Чжань окончательно перестал сдерживаться. Не раздумывая ни секунды, он изо всех сил вонзил зубы в чужой язык.
— А-а-ах! — вскрикнул Гу Цзиньянь от острой боли.
Не теряя ни доли секунды, Чу Чжань вскинул обе ноги и нанёс сокрушительный удар ступнями ему в живот. Пока нападавший ошарашенно хватался за рот, доктор пружиной взвился с дивана.
Руки оставались стянутыми, но ноги были свободны. Сердце колотилось в горле, в коленях звенела предательская дрожь, однако Чу Чжань рванул к выходу так быстро, как только мог.
Но стоило сделать всего пару шагов, как Гу Цзиньянь опомнился и нагнал его. Мужчина вцепился в махровый халат, срывая его с одного плеча.
Терять было нечего. Чу Чжань принялся отбиваться связанными запястьями, молотя обидчика по лицу и плечам, бодался головой и не глядя лягался. Но одна из подсечек пришлась в пустоту — равновесие было потеряно, и Гу Цзиньянь с размаху обрушился на него всем телом, впечатав в твёрдый пол.
Перед глазами Чу Чжаня вспыхнули звёзды.
С рассечённой губы Гу Цзиньяня капала кровь, но его глаза горели ещё более опасным, безумным огнём. Оскалив перепачканные красным зубы, он прошептал:
— Куда ты собрался? От кого бежишь?
И снова потянулся к его губам.
— Да пошёл ты на хуй! — в исступлении взревел Чу Чжань. Извернувшись всем корпусом, он со всей дури заехал локтем прямо в точёную переносицу Гу Цзиньяня.
Тот побелел от болевого шока. Чу Чжань, не теряя времени, кубарем откатился в сторону и, извиваясь, словно новорождённый телёнок, умудрился вскочить на ноги без помощи связанных рук.
Не оглядываясь, он метнулся к двери и рванул ручку на себя.
Вслед донёсся бешеный рык:
— Чу Чжань!
Ждать лифт было верной смертью. Чу Чжань босиком бросился вниз по лестнице, слыша, как этажом выше грохочут тяжёлые шаги преследователя.
Жилой комплекс считался престижным. С внешней стороны дома выходили на оживлённую торговую улицу, где до полуночи бурлила жизнь и прогуливались горожане. Но внутри двора в столь поздний час царила гробовая тишина — ни единой живой души.
Чу Чжань рассчитывал добраться до будки охраны и попросить телефон, чтобы вызвать полицию. Едва выскочив из подъезда, он обернулся: Гу Цзиньянь уже вылетел следом.
— Твою ж мать! — выругался доктор и во весь дух помчался к воротам, разрезая грудью холодный ночной воздух.
Подбежав к посту, он опешил: дежурный охранник без зазрения совести покинул своё рабочее место и беспечно чесал языком с какими-то зеваками у обочины.
Вид у доктора Чу был тот ещё. Пояс от халата стягивал запястья, полы распахнулись, полностью обнажив торс и съехав с одного плеча. Всклокоченные волосы, искусанные в кровь, припухшие губы и босые ноги завершали картину абсолютного разгрома. Единственное, что спасало от позора — наличие нижнего белья; иначе, пожалуй, было бы проще сдаться Гу Цзиньяню прямо в квартире.
В известной Частной психологической клинике Цзяхуа Чу Чжань слыл первоклассным специалистом. В этом районе его знали многие, а кое-кто из соседей даже лечился у него. Доктор Чу всегда являл собой образец холодной элегантности и безупречных манер. Увидеть его в подобном непотребстве было ударом по психике любого обывателя.
Стоило ему выбежать на освещённую улицу, как к нему приковались десятки изумлённых взглядов. Охранник на пару секунд буквально онемел, после чего нерешительно выдавил:
— Доктор Чу?.. Вы это чего?..
Чу Чжань, задыхаясь от бега и стыда, вытянул вперёд связанные руки:
— Быстро, развяжи меня!
Народ вокруг ахнул, заметив путы. Охранник тут же суетливо принялся возиться с узлом. Любителей поглазеть на чужое несчастье долго звать не пришлось: буквально за полминуты вокруг образовалось плотное кольцо зевак.
Вот только Гу Цзиньянь вязал узлы на совесть — то ли на специальных курсах наловчился, то ли врождённый талант проявился, но как сторож ни пыхтел, толстая ткань не поддавалась.
Оглянувшись и заметив приближающуюся тень, Чу Чжань в панике крикнул:
— В полицию звоните! Живо!
Охранник тоже покосился назад. К толпе широкими шагами приближался высокий, невероятно красивый мужчина. Правда, вид у него был не менее странный: фланелевая пижама, разбитая губа и совершенно звериное выражение лица.
Сердобольные прохожие засуетились, кто-то уже торопливо набирал номер экстренной службы.
Гу Цзиньянь подоспел раньше, чем охранник успел распутать ткань. Схватив доктора за локоть, он глухо, непререкаемым тоном бросил:
— Пошли. Домой возвращаемся.
Находясь в эпицентре всеобщего внимания, Чу Чжань готов был сквозь землю провалиться. На мгновение он даже пожалел, что выбежал к людям, а не забился в какую-нибудь тёмную щель во дворе. Щёки полыхали адским пламенем, но когда мужчина попытался силой потащить его обратно, остатки гордости уступили место инстинкту самосохранения:
— Вызывайте полицию!
Чувствуя за спиной поддержку толпы, обычно пугливый охранник расправил плечи и встал на пути у незнакомца:
— Эй, парень, ты чё творишь?! Слышь, мы уже ментов вызвали, так что руки убрал!
Гу Цзиньянь смерил его искренне недоумевающим взглядом и поморщился:
— Я свою жену домой забираю. Ты какого чёрта лезешь?
У охранника челюсть со стуком отвисла до самого асфальта.
Чу Чжань мысленно взмолился, чтобы прямо под ним разверзлась бездна и поглотила его вместе с халатом. Испепеляя наглеца бешеным взглядом, он прошипел:
— Ты... ты что за бред несёшь, скотина?!
И тут же, заметив, как вытянулись лица свидетелей, поспешно зашептал в толпу:
— Он не в себе... Ну, с головой проблемы, понимаете?
— Что тут за митинг устроили?! — раздался строгий голос.
По счастью, патрульная машина как раз объезжала этот район. Стоило сине-красным проблесковым маячкам осветить тротуар, как народу привалило ещё больше. Ворота жилого комплекса окружила глухая стена зевак; даже уличный торговец игрушками бросил свою тележку и присел на корточки в первом ряду.
Охранник тут же ткнул пальцем в сторону нарушителя спокойствия:
— Товарищ полицейский, вот он! Напал на нашего жильца и связал его!
Сотрудник полиции строго шагнул к Гу Цзиньяню:
— А ну отпустил гражданина! Руки убрал, кому сказано!
Гу Цзиньянь с досадой разжал пальцы. Полицейский наконец разрезал неподдающийся узел, освобождая запястья жертвы.
Чу Чжань принялся растирать затекшие руки, разгоняя застоявшуюся кровь. Стараясь не встречаться взглядом с глазеющей толпой, он отвернулся и торопливо бросил стражу порядка:
— Товарищ полицейский, я могу идти? Заберите его уже в участок, пожалуйста.
— Куда разогнался? — осадил его тот. — Сначала во всём разберёмся.
Чу Чжань мысленно застонал.
Сотрудник достал служебный блокнот и ручку:
— Так, что у вас тут произошло?
Чу Чжань прокашлялся и, наклонившись к полицейскому, тихонько выдавил:
— Он незаконно...
— Громче говорите! Чего вы там шепчете?
У Чу Чжаня нервно дёрнулась щека. Покосившись на Гу Цзиньяня, который уже начал опасно щуриться, он нехотя повысил голос:
— Он незаконно проник в мою квартиру.
— Залез в квартиру — и что сделал?
Доктор стиснул зубы:
— Связал меня.
— Связал? Зачем?
Чу Чжань уже проклинал тот миг, когда решил связаться с правоохранительными органами. Особенно сейчас, когда добрая сотня любопытных ушей жадно ловила каждое его слово...
Сказать правду вслух язык не поворачивался.
Зато Гу Цзиньянь молчать не собирался:
— Он моя жена...
— Он психбольной! — тут же перебил его Чу Чжань.
Полицейский опешил. Он перевёл подозрительный взгляд с пунцового доктора на невозмутимого мужчину с окровавленной губой, после чего обратился к последнему:
— Так, говорите вы. Зачем вы его связали?
Чу Чжань попытался вмешаться:
— Товарищ сержант, он неадекватен...
— Помолчите пока! Я по очереди опрашиваю.
Доктор в отчаянии зажмурился. Он и без подсказок знал, что сейчас ляпнет этот сумасшедший.
И Гу Цзиньянь его ожидания оправдал на все сто — у Чу Чжаня аж земля из-под ног ушла.
— Кем вы друг другу приходитесь? — строго спросил полицейский.
Гу Цзиньянь посмотрел прямо на Чу Чжаня:
— Он мой человек.
— Тогда зачем было его связывать?
Засунув руки в карманы пижамных штанов, президент снисходительно улыбнулся представителю власти:
— Товарищ полицейский, когда связываешь, получается гораздо страстнее. Уверен, вы меня понимаете.
Вокруг повисла гробовая тишина.
Ни звука.
Тишина была столь осязаемой, что звенело в ушах.
Чу Чжань молча прижал ладонь ко лбу. Его уши пылали огнём.
Однако бывалого сотрудника полиции подобными сказками было не удивить. Он посмотрел на Гу Цзиньяня с неприкрытым недоверием: надев форму, он усвоил главное правило — лучше проверить трижды, чем отпустить преступника.
— А у вас есть какие-то доказательства, что вы двое... — Полицейский замялся, подбирая приличное слово. — Что вы пара?
Если бы Чу Чжань мог предвидеть, что этот безумец выкинет в следующую секунду, он бы... он бы тысячу раз проклял своё решение выставить собственный позор на всеобщее обозрение.
http://bllate.org/book/36322/4753881
Готово:
