Вэй Чжэ опустил стекло со стороны пассажирского сиденья, затушил сигарету и присвистнул: Эй, красавчик, такси заказывали?
Шэн Хан, услышав голос, повернул голову, заглянул в салон, чтобы убедиться, кто это, и только тогда подошел к машине.
Вэй-гэ, добрый вечер, — вежливо поздоровался Шэн Хан, прежде чем открыть дверь и сесть.
От него исходил тончайший, холодноватый аромат. Вэй Чжэ невольно принюхался, но запах тут же исчез, словно почудился.
Вэй Чжэ протянул Шэн Хану стаканчик с молочным чаем, поднял стекло и завел мотор. Шэн Хан посмотрел на него, и Вэй Чжэ улыбнулся: Вы, молодежь, вроде все любите молочный чай, вот, купил тебе.
Спасибо, — Шэн Хан взял еще обжигающий стаканчик и, проткнув крышку трубочкой, сделал глоток.
Включив печку на полную, Вэй Чжэ бросил взгляд на пассажира и придирчиво заметил: Холодно уже, одевайся теплее. Нечего тут молодиться и строить из себя крутого.
Шэн Хан взглянул на него и безразлично отозвался: Тебе самому всего двадцать шесть, а ворчишь как дед.
Этот дед тут же повеселел: Когда я с тобой познакомился, ты был мелким сопляком, им и останешься на всю жизнь.
Когда они познакомились, Шэн Хану было четырнадцать, а Вэй Чжэ семнадцать. Одиннадцатиклассник, глядящий на восьмиклассника, — разве это не классический взгляд взрослого на ребенка?
Шэн Хан, жуя жемчужины из чая, проглотил их и спросил: Дедуль, а ты сам-то кальсоны надел?
Нет… — Вэй Чжэ осекся и цыкнул. — Старик еще полон сил, мне кальсоны ни к чему.
Даже если бы он их надел, ни за что не признался бы — боялся, что какая-нибудь молодежь сочтет это немодным.
Шэн Хан, закусив трубочку и глядя вперед, внезапно протянул руку и потрогал ногу Вэй Чжэ. Тот весь встрепенулся, словно его ударило током, и едва не вдавил педаль газа в пол.
Шэн Хан с непроницаемым лицом сжал ткань штанов пару раз, убрал руку и равнодушно бросил: И правда, не надел.
Вэй Чжэ: ...
Если бы он не знал этого мальчишку так хорошо, то решил бы, что тот нарочно к нему пристает. Жаль только, что Вэй Чжэ не прочь был бы, чтобы мальчишка к нему приставал, да вот сам Шэн Хан интереса не проявлял — его сердце было занято другим.
Вэй Чжэ невольно вздохнул про себя. Да, он давно заглядывался на Шэн Хана. Но Шэн Хан был влюблен в Чжоу Сюня. Какая же горькая ирония судьбы.
***
На празднование дня рождения Чжоу Сюня пришли только четверо: сам именинник со своим парнем, Шэн Хан и Вэй Чжэ. Парня Чжоу Сюня звали Хэ Чу, он был врачом. Вэй Чжэ и Хэ Чу дружили с детства — они знали друг друга как облупленные.
Держи, подарок на день рождения, — Вэй Чжэ бросил бумажный пакет Хэ Чу.
Это мой подарок, чего ты ему отдаешь? — Чжоу Сюнь перехватил пакет.
Удивительно, что этот скупердяй Вэй Чжэ вообще решил что-то подарить. Видимо, сегодня снег на голову упадет.
Пришел и пришел, зачем еще подарки? — Чжоу Сюнь с улыбкой заглянул внутрь и замер.
Ну надо же: две пачки сыра, две пачки вяленой говядины — это что, гостинцы из степей?
Ты это называешь подарком на день рождения? — Чжоу Сюнь уставился на Вэй Чжэ.
Что, не нравится? Не хочешь — верни, я клиентам отдам. — Вэй Чжэ потянулся за пакетом, но Хэ Чу перехватил его за руку и оттащил в сторону: Советую не дразнить его. Если разозлишь нашего господина, расхлебывать все равно мне.
Шэн Хан смотрел, как они вдвоем направляются в сторону ванной, а затем перевел взгляд на Чжоу Сюня, который, попробовав кусочек сыра, с пренебрежением отложил пакет в сторону. Глаза Шэн Хана потемнели. Его брат — рубаха-парень, не обремененный лишними мыслями, — пожалуй, единственный в доме, кто не догадывался о тайной любви Вэй Чжэ к Хэ Чу.
Сам-то Шэн Хан своими ушами слышал признание Вэй Чжэ, адресованное Хэ Чу, и видел его отчаяние от безответных чувств. Все эти годы отношения Чжоу Сюня и Хэ Чу были крепкими, а Вэй Чжэ вел себя прилично. Поэтому Шэн Хан похоронил эту тайну глубоко в сердце, так и не открывшись брату.
***
Хэ Чу помыл руки и ушел на кухню, Чжоу Сюнь последовал за ним. Господин не умел готовить и только мешался, но, сколько бы Хэ Чу ни просил его выйти, Чжоу Сюнь пропускал все мимо ушей. Они перебранивались на кухне, и то и дело доносился их смех. Никто из хозяев не считал их гостями — младший брат и лучший друг, слишком уж близкие люди.
Вэй Чжэ откинулся на спинку дивана с игровым контроллером в руках, но взгляд его невольно скользил к лицу человека, сидевшего напротив. Шэн Хан держал банку пива, длинными пальцами постукивал по металлу и смотрел в сторону кухни. Дверь была прозрачной, и фигура Чжоу Сюня была отлично видна.
Шэн Хан смотрел на брата, а Вэй Чжэ смотрел на Шэн Хана. Виделись они нечасто, поэтому он старался не упускать возможности полюбоваться им подольше.
Внезапно Шэн Хан отвел взгляд, и Вэй Чжэ поспешно притворился, что занят игрой, но тут же краем глаза заметил, как на кухне эти двое, никого не стесняясь, целуются.
Черт возьми!
Вэй Чжэ мысленно сплюнул. Они что, сюда пришли, чтобы кормить его собачьим кормом?
Когда он снова, стараясь не выдать себя, посмотрел на Шэн Хана, тот уже опрокинул банку пива и допил ее до дна, пытаясь утопить печаль в алкоголе. Похоже, эту идиллию со стороны Шэн Хан воспринял болезненно.
В последнее время занят? — Вэй Чжэ решил хоть что-то сказать.
Нормально.
На работе все хорошо?
Нормально.
Вэй Чжэ: ...
С ним что, только фразами из двух слов можно общаться?
Вэй Чжэ бросил контроллер на стол, открыл свою банку пива и залпом выпил. Неприятно, до чего же неприятно. Он любит Шэн Хана, Шэн Хан любит Чжоу Сюня, а Чжоу Сюнь любит Хэ Чу.
Вот же пес, этот Хэ Чу — единственный победитель по жизни. А он, Вэй Чжэ, находится в самом низу пищевой цепочки. И кому теперь предъявлять претензии?
http://bllate.org/book/36320/4512300
Готово:
