Они только вышли из ресторана, как его тут же толкнул десятилетний мальчишка, и пирожные высыпались из пакета прямо на землю, рассыпавшись в мелкую крошку.
Растерянный мальчик, не смотревший под ноги, забормотал извинения. Су Мочэн поднял пакет и тихо сказал:
— Ничего страшного.
Чэн Цяньжань слегка нахмурилась — ей стало больно. Ведь это были её первые пирожные! Целый день она училась у своего «сокровища», чтобы приготовить именно их — сердечки, сделанные специально для него!
А теперь всё разлетелось… разлетелось… разлетелось…
Ей казалось, что вместе с пирожными разбилось и её собственное сердце.
Она тихо вздохнула, но всё же улыбнулась и мягко сказала мальчику:
— Ничего, иди играть.
Забрав у него пакет, она добавила с лёгкой грустью:
— Всё рассыпалось. Уже нельзя есть.
Су Мочэн ответил:
— …Ничего…
Внезапно в её глазах вспыхнул огонёк — такой же яркий и рассыпчатый, как звёзды на ночном небе.
— Я приготовлю тебе ещё!
Су Мочэн:
— …Не надо.
Чэн Цяньжань легко махнула рукой:
— Не церемонься! Это же не займёт много времени. В другой раз принесу тебе свежую порцию.
С этими словами она подошла к урне и выбросила пакет с крошкой. Повернувшись спиной, она тайком улыбнулась — теперь у неё снова есть повод пригласить его!
Су Мочэн, глядя ей вслед, чуть нахмурился и тихо пробормотал:
— …Правда, не надо.
На следующий день, около полудня, во время обеденного перерыва, Чэн Цяньжань набрала номер Су Мочэна.
Мужчина в офисе, погружённый в чертёж, услышав звонок, машинально схватил телефон и провёл пальцем по экрану, даже не отрывая взгляда от схемы.
— Алло, Су Мочэн.
Те же пять слов. Тот же холодный, безэмоциональный голос.
Чэн Цяньжань, улыбаясь, окликнула его:
— Су Мочэн, ты сейчас свободен? Я снова приготовила тебе пирожные.
Он удивился, но всё же отказался:
— Извини, сейчас занят, не могу оторваться.
Действительно, он как раз дорисовывал ключевой фрагмент проекта. В такие моменты он никогда не позволял себе отвлекаться. Все, кто хоть раз работал с ним, знали: мешать Су Мочэну за чертежами — всё равно что вызывать на себя ледяной гнев. Позже многие даже боялись лично приходить к нему с вопросами, опасаясь застать его за работой и столкнуться с ещё более бездушной версией Су Мочэна.
— Если у Чэн-лаосы нет других дел, я повешу трубку. Извини.
Чэн Цяньжань услышала в трубке короткие гудки.
— …
Теперь она наконец поняла, о чём говорила Дун Анькэ, называя его «ледяным до предела».
Подняв глаза на логотип «JCR» над входом, она вздохнула:
— Действительно холодный… А ведь я уже стою у твоего офиса.
Если прямой путь не сработал — придётся идти окольным.
Днём Чэн Цяньжань отправилась в танцевальную студию Тань Жоцзинь. Увидев её, Цзян Чжинянь обрадовалась и подбежала, чтобы убедиться — правда ли та станет её репетитором.
Чэн Цяньжань улыбнулась:
— Конечно! С четверга я начну заниматься с тобой дома.
Цзян Чжинянь крепко сжала её руку, и на её белоснежных щёчках проступил румянец.
— Вчера брат упомянул об этом, но я думала, он шутит! Не верится, что это правда!
Чэн Цяньжань рассмеялась:
— Твой брат такого характера — он не станет шутить над подобными вещами. Мы же даже контракт подписали.
— Просто невероятно! Ещё пару дней назад я мечтала, чтобы моя богиня стала моим репетитором, а теперь это случилось! Я так счастлива!
Чэн Цяньжань была приятно удивлена — не ожидала, что девочка считает её богиней. От этого на душе стало тепло.
Сегодня был последний день занятий в танцевальной студии Тань Жоцзинь. После урока девочки по очереди попрощались с ней и разошлись. Цзян Чжинянь не спешила домой и осталась ещё немного поболтать с Тань Жоцзинь и Чэн Цяньжань.
Чэн Цяньжань протянула ей два пакета:
— Забери, Сыньянь. Розовый — для тебя, чёрный — для твоего брата.
Цзян Чжинянь удивилась:
— А это что?
— Немного домашней выпечки. Вчера твой брат угощал меня обедом — это мой скромный ответный жест.
Цзян Чжинянь, конечно, не отказалась:
— Спасибо, Цзян-цзецзе!
Тань Жоцзинь фыркнула и поддразнила:
— Ты же ненавидишь готовить! Помню, как ты ворчала, что терпеть не можешь стоять у плиты. С чего вдруг такая перемена?
Чэн Цяньжань приподняла бровь:
— Просто недавно полюбила делать такие мелочи.
— Эх, — Тань Жоцзинь надулась. — Раз уж приготовила, почему мне не досталось?
Чэн Цяньжань неловко кашлянула:
— Приготовлю и тебе, как только ты меня угостишь.
Тань Жоцзинь бросила на неё презрительный взгляд и мысленно фыркнула: «Вот и познакомилась с парнем — сразу забыла про подруг!»
Позже она узнала правду: розовый пакет изначально предназначался ей и Дун Анькэ, но так как Су Мочэн не взял пирожные лично, Чэн Цяньжань воспользовалась Цзян Чжинянь как посредницей — отсюда и два пакета: один для девочки, другой — для её брата.
А для неё, Тань Жоцзинь, ничего не осталось.
— Ха! — фыркнула она. — Сколько ни объясняй — всё равно видно: ты просто предала подругу ради парня!
Чэн Цяньжань:
— …
Время быстро пролетело, и настал день первого занятия.
В контракте было указано: с трёх до пяти. Чэн Цяньжань пришла точно вовремя — в двадцать минут четвёртого.
Цзян Чжинянь радушно её встретила. Чэн Цяньжань рассмеялась:
— Давай сначала урок проведём, а потом поболтаем!
Цзян Чжинянь кивнула и потянула её наверх:
— После занятий ты станцуешь для меня латино? Очень хочу посмотреть!
Чэн Цяньжань легко согласилась:
— Конечно!
С этого момента Цзян Чжинянь с нетерпением ждала пяти часов — ведь тогда она увидит танец своей Цзян-цзецзе!
Наконец, ровно в пять, зазвонил будильник на телефоне. Чэн Цяньжань поправила последнее движение ученицы и ласково погладила её по голове:
— Всё, сегодня мы закончили.
Повернувшись, она взяла телефон, чтобы выключить сигнал.
Но Цзян Чжинянь подбежала и потянула её за руку:
— Ещё не всё! Ты же обещала станцевать!
Чэн Цяньжань:
— …
Она и забыла! Но раз уж пообещала — надо сдержать слово.
Опершись спиной о стол, она игриво спросила:
— Какой танец хочешь увидеть?
Цзян Чжинянь задумчиво покрутила глазами:
— В прошлый раз в студии ты танцевала самбу. Сегодня станцуй румбу! Хочу посмотреть все по порядку!
— Хорошо, как скажешь, — с улыбкой ответила Чэн Цяньжань и погладила девочку по волосам.
Цзян Чжинянь включила камеру, потом побежала ставить музыку. Убедившись, что Чэн Цяньжань кивнула, она нажала «плей».
Су Мочэн вернулся домой за важным файлом. Поднявшись на второй этаж, он услышал из открытой двери танцевального зала нежную мелодию. Подумав, что Цзян Чжинянь тренируется, он направился туда — но у двери увидел, что танцует Чэн Цяньжань, всё ещё не ушедшая после урока.
Её волосы были собраны в высокий пучок, на лице — лёгкий макияж. Яркая помада цвета спелого апельсина придавала её и без того изящным чертам особую чувственную притягательность. На ней было чёрное короткое приталенное платье, подчёркивающее изгибы фигуры. Задняя часть юбки была чуть длиннее передней, но всё равно едва доходила до колен, открывая стройные ноги.
Её движения были медленными, плавными, полными нежности и томной страсти. Каждый жест рассказывал историю любви, звучавшую в музыке. Её миндалевидные глаза смотрели вдаль с глубоким чувством. Вытянув руку, она плавно повернулась, мягко покачивая бёдрами, чтобы сохранить равновесие. В финале мелодии она медленно опустилась на пол, вытянув правую ногу, и, опершись на локоть, согнула левую. В последнем движении её руки почти обняли себя — и танец завершился.
По музыке он сразу узнал — это была румба, «душа латино».
Су Мочэн стоял у двери, не двигаясь, и, как и Цзян Чжинянь внутри, с восхищением наблюдал за её танцем. Увидев её во второй раз, он с облегчением подумал: «Хорошо, что Сыньянь выбрала именно её. Она достойна быть наставницей».
Музыка стихла. Чэн Цяньжань завершила танец, сделала два поворота, раскинула руки, а затем, поставив правую ногу за левую, слегка согнула колени — классический поклон.
Цзян Чжинянь восторженно захлопала:
— Цзян-цзецзе, тебе обязательно нужно выступать на сцене! Все должны увидеть, как ты танцуешь!
Чэн Цяньжань улыбнулась:
— Настоящее мастерство не требует публики.
Повернувшись, она заметила Су Мочэна у двери. Цзян Чжинянь тоже его увидела и удивилась:
— Брат, почему ты вернулся? Разве не должен быть в офисе?
Су Мочэн кивнул в сторону своей комнаты:
— Забрать один файл.
— Ты сейчас уедешь?
— Да.
— Тогда забери с собой Цзян-цзецзе! — выпалила Цзян Чжинянь. — Она как раз собиралась домой. Раз уж ты здесь — отвези её, сэкономит ей деньги!
Чэн Цяньжань замерла, пальцы на экране телефона дрогнули. Она подняла глаза на Су Мочэна.
Тот лишь игриво подмигнул ему, её глаза блестели, как фейерверк, и она с лёгкой улыбкой ждала ответа.
— Хорошо, — согласился он.
Её взгляд вспыхнул ярче звёзд:
— Спасибо!
— Не за что.
По дороге они попали в пробку на центральном перекрёстке — произошло ДТП. Машина застряла, развернуться было невозможно.
Из-за аварии и вечернего часа пик с шести часов вечера до заката автомобиль не сдвинулся ни на сантиметр.
За это время Су Мочэн принял несколько звонков — все о том самом файле. Странно, но, несмотря на ледяную внешность, которая заставляла думать, будто у него нет ни капли терпения, внутри он обладал невероятным спокойствием. Целый час в пробке — ни раздражения, ни нетерпения на лице. Даже когда его снова и снова торопили, он спокойно отвечал, что застрял в пробке, и в его холодном, но ровном голосе не было и тени раздражения.
Чэн Цяньжань несколько секунд смотрела на него, собираясь что-то сказать, как вдруг его телефон снова зазвонил.
Су Мочэн ответил:
— Всё ещё в пробке… Не знаю… Подождите немного…
Его голос был глубоким, как выдержанное вино — тёплый, насыщенный, с лёгкой хрипотцой.
Внезапно он нахмурился и перевёл взгляд на небольшой белый флакончик.
http://bllate.org/book/3632/392834
Готово:
