На улице шел дождь, заставляя листья в ряду тополей яростно дрожать.
Чэнь Цзюй поднял взгляд, а когда перевел его обратно на стоявшую перед ним чашку чая, сидевший напротив человек тут же угодливо закивал:
— Учитель Чэнь, слушаю вас.
— Серьезно хочешь, чтобы я высказался?
— Угу.
— Перед домом не сажай шелковицу, позади не сажай иву, — Чэнь Цзюй сидел с абсолютно прямой спиной. — Во дворе нельзя сажать «призрачные хлопки», а у тебя тут что? Насажал целую аллею тополей.
Собеседник тут же принялся тереть лицо.
У этих самых тополей листья густые, от малейшего дуновения ветра они начинают шуршать, в народе у них есть прозвище «призрачные хлопки». Старики говаривали, что они легко могут заглушить шаги воров, поэтому дома их обычно не сажали.
— Да я же тоже не от хорошей жизни…
Собеседник поднял чашку чая, тут же опустил ее обратно и принялся горько жаловаться:
— Цзюй-эр, ты же не знаешь, как тяжело мне сейчас приходится, какие только способы я не перепробовал — всё без толку! В прошлом году один мастер сказал, что мне нужно податься в теневой бизнес, и я, словно гонимый собакой, бросился сажать эти деревья, но всё равно чуть не… В общем, только ты можешь выручить брата.
Этот человек был старостой класса Чэнь Цзюя в старшей школе. Еще тогда он отличался изворотливым умом, а после выпуска с головой ушел в бизнес и преуспел, однако они с Чэнь Цзюем крутились в разных кругах, да и отношения у них были самые заурядные.
— Я всего лишь скромный учитель, зарабатываю на хлеб, — улыбнулся Чэнь Цзюй. — И с чего это вдруг ты приписал мне такие способности… Кхе-кхе!
Не успел он договорить, как зашелся кашлем.
Да так сильно, что на его бледном личике даже проступил слабый румянец.
Староста вытащил салфетку и протянул ее, но Чэнь Цзюй не взял, лишь небрежно смахнул большим пальцем влагу с уголка глаза.
— Говори ближе к делу, хватит ходить вокруг да около.
— Ладно, — староста с смущенной улыбкой убрал руку. — Я хочу попросить тебя стать посредником и свести меня с Пэй Цзинчуанем.
Хлюп-хлюп…
Дождь, казалось, усилился, с размаху обрушиваясь на стеклянные окна. По ним стекали не просто капли, а целые потоки воды. В комнате горел свет, и от его мертвенно-бледных лучей Чэнь Цзюй прикрыл рот рукой и снова несколько раз кашлянул.
Он с детства был таким, так что староста не обратил на это особого внимания. Подавшись вперед, он продолжил тараторить:
— Пэй Цзинчуань на следующей неделе прилетает обратно на родину, и я понятия не имею, сколько он здесь пробудет… Короче говоря, все приглашения на обеды были отклонены, он никому не уделяет времени. Ты же знаешь его нрав: в школе он вообще ни на кого не смотрел свысока, только с тобой у него были хоть какие-то отношения. Сделай одолжение, помоги устроить так, чтобы я смог с ним увидеться и пообедать?
На Чэнь Цзюе сегодня была дымчато-серая рубашка, сидел он чинно и выглядел очень интеллигентно.
Староста подвинулся еще ближе.
— Вы поддерживаете связь? Этот человек ведет себя чертовски бессердечно, со всеми держится холодно. Помнишь, как мы его звали в те времена? Ледник Пэй!
Староста продолжал сыпать жалобы.
Чэнь Цзюй же опустил ресницы и хранил молчание.
Конечно, он помнил.
В то время он только перевелся в эту школу и сидел с Пэй Цзинчуанем за соседними партами — стоило повернуть голову, как перед глазами вставало это холодное, словно покрытое инеем лицо.
Но руки у Пэй Цзинчуаня были теплыми.
И завтрак, который тот приносил ему каждое утро, всегда был горячим.
Чэнь Цзюй никогда не забудет ту зиму, когда разбушевавшаяся метель оборвала линии электропередач, вызвав отключение света. В неотапливаемом общежитии стоял собачий холод, он съежился под одеялом, дрожа от холода, и во все глаза смотрел на Пэй Цзинчуаня, спавшего на верхнеярусной кровати, говоря, что чувствует себя мороженым, которое засунули в холодильник.
Пэй Цзинчуань посмотрел на него со спокойным выражением лица.
Таким же, как и он сам: всегда безупречная белая рубашка, чистая и аккуратная поверхность парты, а в глазах — ни малейшей ряби.
Чэнь Цзюй как-то пошутил, назвав его биороботом.
Но спустя мгновение до него донесся тихий скрип матраса, а следом — очень теплая и крепкая объятиями пара рук.
Чэнь Цзюй от неожиданности замер всем телом.
Пэй Цзинчуань обнимал его со спины, его движения были неуклюжими. Биоробот, только-только начавший постигать человеческие эмоции, разумеется, страдал от зажатости суставов и запинающейся речи.
— Так… стало немного теплее?
В морозную зимнюю ночь они жались друг к другу, словно два маленьких зверька, пытаясь испить тепла от чужих тел.
А Чэнь Цзюй все опускал голову, и его сердце бешено колотилось.
Он так и не осмелился обернуться.
— …Цзюй-эр?
http://bllate.org/book/36319/4512242
Готово:
