Прошло уже пять лет, а слова Му Шэна «семья Цзян погибла» по ночам, когда всё вокруг погружалось в тишину, всё ещё тысячами отдавались эхом в её ушах, унося с собой всю надежду и мечты юности.
После этого вся полоса невезения обрушилась на Цзян Ци подобно цепной реакции падающих костяшек домино.
Отец Цзян угодил в тюрьму, мать Цзян сошла с ума, особняк семьи Цзян среди ночи опечатали и сравняли с землей, и даже Му Шэн, на которого у нее оставалась последняя надежда, сбежал за границу.
Двадцатилетняя Цзян Ци не понимала, чем прогневила небеса: разъярившись, они вылили на нее все неудачи, какие только смогли придумать.
Одинокая и беспомощная, она балансировала на грани срыва.
Такова была картина ее ежедневной боли и скорби.
Лишь обезумевшая мать, лежавшая на больничной койке, оставалась ее единственным стимулом цепляться за жизнь и не сдаваться.
Покинув семью Цзян, она поселилась в съемной комнатушке площадью меньше двадцати квадратных метров. Под потолком со скрипом крутился потрепанный вентилятор, а из-за фанерной стены доносился плач детей и ссоры соседей-супругов.
Шумно, тесно — от этого едва не перехватывало дыхание.
Стоял самый разгар знойного августовского лета, но ледяной, словно в глухую зиму, ветер проникал сквозь щели со всех четырех сторон, заставляя Цзян Ци сжиматься в комок и обхватывать себя руками.
Всё то же чувство одиночества и беспомощности. За столько лет она уже должна была к нему привыкнуть...
Однако внезапно донесшийся тонкий цветочный аромат заставил Цзян Ци разгладить нахмуренные брови, пронизывающий холодный ветер стих, и ее окутало удивительно теплое и уютное ощущение.
Мягкий свет маленькой оранжевой лампы залил тесно прижавшихся друг к другу людей на кровати в полумраке комнаты.
Тихое неведомое начало принялось вращать шестеренки этого мира.
Следующим утром Чи Юань проснулась от голосов за дверью.
Она потеремила волосы и, прищурившись, еще долго терлась щекой о прохладную нежную поверхность, прежде чем в голове наконец прояснилось. Чуть скосив глаза, она внезапно встретилась взглядом с парой пристально изучавших ее глаз.
Серовато-карие глаза походили на красивые, но слегка безжикненные стеклянные шарики. Длинные загнутые ресницы хлопали раз за разом, выражая чистейшую невинность — ни тени смущения от того, что ее застали врасплох.
— Проснулась? — спросила Цзян Ци.
— ...Проснулась, — ответила Чи Юань.
Уголки губ Цзян Ци тронула улыбка, и она качнула подбородком вправо:
— Ну что, мисс Чи, теперь вы можете отпустить мою руку?
Ась?!
Чи Юань опустила взгляд и действительно увидела, что обеими руками в мертвой хватке вцепилась в правую руку Цзян Ци. Неудивительно, что ощущения от трения только что были просто великолепными...
Она разжала пальцы и вскочила с кровати.
— Только не думай ничего такого, я ничего не делала.
— Ничего не делала? — Цзян Ци подняла руку, которую Чи Юань успела основательно отлежать, скрестила руки на груди и склонила голову, с легкой улыбкой глядя на нее. — Ты имеешь в виду, что не подсыпала мне какое-нибудь зелье, или что не шаталась с Цзян Вань, наставляя мне рога?
Чи Юань невольно судорожно втянула воздух. Вот так вопрос — ни единого лазейки не оставила.
Цзян Ци, судя по всему, обладала огромным терпением и, вальяжно прислонившись к изголовью кровати, с предвкушением ждала, как же Чи Юань станет изворачиваться.
— Я... — начала Чи Юань.
В этот момент дверь ее комнаты с грохотом распахнулась, и деревянная скалка для раскатки теста прямо полетела Чи Юань в лицо.
Из-за внезапности нападения Чи Юань уже не успевала увернуться и была вынуждена поднять руку для защиты.
Скалка с глухим стуком ударила ее по предплечью и покатилась по полу. И как оказалось, это было лишь начало.
Женщина в роскошной одежде на высоких каблуках бойко зацокала каблучками и решительно двинулась к Чи Юань. Не говоря ни слова, она отвесила тяжелую оплеуху прямо по прямой спине дочери.
— Целыми днями шляешься где попало, просаживая деньги, а теперь совсем распустилась! Додумалась еще девицу в дом притащить, чтобы развлекаться!
— Если я сегодня же тебя как следует не проучу, твоей наглости не будет предела!
Лицо Чи Юань исказилось от боли, она согнулась пополам, ощущая жжение в спине, а краем глаза заметила, как женщина наклонилась и подняла упавшую скалку.
Чи Юань тут же отпрыгнула в сторону и вскинула руки в знак капитуляции:
— Мам! Мам! Я ни с кем не развлекалась! Положи скалку!
Кто же эта суровая дама перед ней? Родная мать первоначальной хозяйки тела, властная и непреклонная глава семьи Чи — Чи Шуанчжи.
И больше всего избалованная, своенравная и бесчинствующая «Чи Юань» боялась именно этой «матери-тигрицы», которая предпочитала переходить от слов к делу незамедлительно.
Чи Шуанчжи выкатила глаза, воинственно изогнула брови и снова замахнулась скалкой, совершенно игнорируя то, что ее собственная родная дочь кричит от боли и корчит страшные рожи.
— Совсем совесть потеряла? Совсем совесть потеряла?! Не развлекалась она! А кто тогда на кровати лежит?
— Какая-то лисица, которую ты среди ночи подобрала?
— И что мне теперь сказать Цзян Ци?!
— Мамочка! — Чи Юань казалось, что прямо сейчас на улице идет снег среди июня — до того несправедливым всё это выглядело.
— Загляните на кровать! Да это же и есть Цзян Ци! Ваша любимая невестка! — уворачиваясь влево и вправо, она бросила взгляд на Цзян Ци в надежде, что та подаст голос и всё объяснит, но увидела лишь, как та прикрывает рот рукой и тихо хихикает с неподдельным злорадством на лице.
— Цзян Ци? — Наконец сообразив, в чем дело, Чи Шуанчжи поспешно заглянула на кровать и встретилась взглядом с Цзян Ци, которая изящно и чинно кивнула ей в знак приветствия.
Скалка в ее руке ослабла. Чи Шуанчжи перевела взгляд с той, что на кровати, на ту, что стояла рядом, потеряв дар речи. Выражение ее лица сменялось так быстро, будто на палитре смешивали краски. Лишь спустя долгое время она топнула ногой и снова замахнулась на Чи Юань.
Душевно и физически пострадавшая Чи Юань завопила:
— Мам! Я же говорила, что это Цзян Ци! За что ты меня опять бьешь?!
— Не тебя бить, так кого? — возмутилась Чи Шуанчжи. — Говори! Зачем заманила Цзян Ци в дом, в чем твой умысел?!
Чи Юань окончательно рухнула духом:
— Она моя законная жена, какой у меня может быть умысел?!
Мать Чи: Кто просил тебя целыми днями заниматься черт знает чем...
Чи Юань: Я... я же невиновна!
Цзян Ци: Бей, бей ее еще. Мне смотреть страшно как весело.
Участие в шоу талантов
За обеденным столом Чи Юань помешивала ложкой рыбную кашу, с опаской поглядывая на двоих собеседниц.
Чи Шуанчжи сидела рядом с Цзян Ци и с самым доброжелательным видом расспрашивала ее о делах, а перед самой Цзян Ци были расставлены всевозможные угощения: сяолунбао, сырные булочки, суп из красной фасоли и многое другое.
http://bllate.org/book/36313/4511326
Готово:
