Видя, что Шэнь Юнься собирается броситься в атаку, Шэнь Цинхэ незаметно напрягся. В этот момент кто-то со спины рывком притянул его к себе, подставив собственную спину под удар кулака.
— Папа! — Шэнь Цинхэ поспешно поддержал его.
Оказалось, что Линь Юй, услышав шум, с трудом поднялся с постели и вышел из спальни. Его лицо пугало болезненной бледностью, а сам он выглядел крайне истощенным, но, несмотря на это, крепко прикрывал собой Шэнь Цинхэ.
— Ты… ты сам выбежал и подставился, я тебя не бил! — заикаясь, произнес Шэнь Юнься. Хотя он постоянно издевался над Шэнь Цинхэ, он не смел по-настоящему тронуть Линь Юя — в конце концов, его второй дядя довольно сильно дорожил этим «дохляком».
Линь Юй, человек робкого нрава, долго кашлял, прежде чем восстановить дыхание. Не смея возразить Шэнь Юнься, он лишь внимательно осмотрел Шэнь Цинхэ. Увидев разорванную одежду на сыне, он наполнился тревогой:
— Сяо Хэ, с тобой всё в порядке?
Сдержанность Шэнь Цинхэ окончательно рухнула под этим нежным беспокойством. Он не смог скрыть обиду, и слезы градом покатились из его глаз.
Линь Юй тут же прижал его к груди и с болью в сердце начал утешать:
— Что случилось? Тебя кто-то обидел?
Шэнь Цинхэ не хотел, чтобы тот волновался, поэтому лишь покачал головой, невнятно пробормотав:
— Я в порядке.
Линь Юй расстроился еще больше, но, видя рядом Шэнь Юнься, не стал расспрашивать подробнее. Он лишь подтолкнул сына в сторону комнаты:
— Сначала иди прими душ и переоденься. Ты ведь еще не завтракал? Я пойду приготовлю…
В таком грязном виде Шэнь Цинхэ действительно чувствовал себя неважно, поэтому кивнул и ушел умываться и менять одежду. Шэнь Юнься, стоявший рядом, скрипнул зубами и украдкой достал телефон, чтобы отправить сообщение Шэнь Хуаю, приукрасив всё произошедшее.
Шэнь Цинхэ быстро справился с делами. Когда он вышел, лапша, приготовленная Линь Юем, была уже готова.
— Папа, иди отдохни, — он подошел и помог Линь Юю сесть в стороне.
Линь Юй был слаб здоровьем, и за те несколько минут, что он стоял, у него на лбу выступил пот. Но, переживая за Шэнь Цинхэ, он хотел побыть рядом и мягко произнес:
— Подожду, пока ты поешь.
Шэнь Юнься, игравший в это время в телефоне, наткнулся на популярную новость: знакомая фигура, жалкий вид… Он тут же усмехнулся:
— Шэнь Цинхэ, ты попал в новости!
Сердце Шэнь Цинхэ сжалось от нехорошего предчувствия:
— Что за новости?
— Ц-ц-ц, теперь весь Город Ланьхай знает о тебе. У омеги, потерявшего чистоту, еще хватает совести показываться на людях? Вот вернется второй дядя — он тебя проучит! — Шэнь Юнься поднес телефон ближе и насмешливо фыркнул.
Как только Шэнь Цинхэ увидел содержимое, он мгновенно побледнел — на экране красовалась фотография, где он утром выходит из комнаты в растрепанном виде. Снимок был настолько высокого разрешения, что можно было разглядеть яркие следы на его теле, а на заднем плане виднелась фигура Лу Чжияня в безупречном костюме.
В этот момент входную дверь с грохотом распахнули и раздался яростный крик:
— Шэнь Цинхэ!
Шэнь Хуай, от которого разило перегаром, с темными кругами под глазами и скверным настроением, ворвался в дом. Он проиграл всю ночь и накопил кучу долгов, а по дороге домой прочел сообщение от Шэнь Юнься и пришел в бешенство. У порога он еще и услышал, как соседи судачат о позоре его никчемного сына. Это мгновенно напомнило ему, как Линь Юй «наставил ему рога» до свадьбы, и он взорвался от ярости.
— У тебя еще хватает наглости есть?! — он сделал пару шагов вперед и выбил чашку из рук Шэнь Цинхэ. Лапша, которую тот едва успел попробовать, едва не полетела в него самого. Линь Юй в испуге оттащил сына назад.
Шэнь Хуай орал:
— Я растил тебя, кормил, оплачивал учебу, а ты так позоришь меня?!
Сказанное было ложью: деньги в доме он почти полностью проиграл, а Шэнь Цинхэ не выгонял лишь в надежде получить большой выкуп, когда выдаст омегу замуж.
— Бесполезный кусок мусора, умеешь только прислуживать людям? Тогда иди отрабатывай долги! — Шэнь Хуай, ругаясь, потянулся к Шэнь Цинхэ.
Линь Юй поспешно встал между ними, бледнея и пытаясь оправдаться:
— Тут наверняка какая-то ошибка, Сяо Хэ обидели…
— К черту ошибки! Вы, омеги, только и знаете, что бегать по мужикам, стоит хоть на минуту упустить вас из виду! — видя, что Линь Юй защищает Шэнь Цинхэ, Шэнь Хуай разозлился еще больше. — Дрянь, отойди! Я разберусь с тобой, когда вернусь!
Он одной рукой схватил Линь Юя за запястье, легко отшвырнул его на диван и снова бросился к Шэнь Цинхэ. Линь Юй от удара потерял ориентацию, обхватив грудь и заходясь в непрерывном кашле.
— Папа! — со слезами на глазах Шэнь Цинхэ вырвался из захвата Шэнь Хуая, чтобы поддержать Линь Юя.
Шум привлек соседей: они столпились у двери, показывая на них пальцами и перешептываясь.
Пожилой мужчина покачал головой:
— С виду такой тихий, а внутри — натура омеги, не может жить без того, чтобы не вилять хвостом перед мужчинами.
Молодой парень закатил глаза:
— Да что толку от этих омег? Слабые, болезненные, никакой пользы. Возьмешь такую жену, будешь холить и лелеять, а она еще и на сторону бегать будет.
Другой молодой мужчина, посмотрев на заплаканное, красивое лицо Шэнь Цинхэ, сглотнул слюну и крикнул Шэнь Хуаю:
— Сколько ты хочешь за этого сына? Сделаю доброе дело, так уж и быть, заберу себе…
От таких оскорблений лицо Шэнь Цинхэ то бледнело, то краснело от стыда, но его не покидал страх, что Шэнь Хуай действительно отдаст его за долги.
Шэнь Хуай, уже крепко схвативший его за запястье, бросил взгляд на мужчину, словно действительно обдумывая предложение:
— Сколько дашь?
— Нет, отец, отпусти меня! — в тот момент, когда Шэнь Цинхэ пребывал в отчаянии, снаружи раздался автомобильный гудок.
У дома остановились два роскошных лимузина, из которых быстро высыпали телохранители в черном, выстроившись в два ряда. Все присутствующие были поражены, наблюдая, как кто-то открыл дверцу автомобиля.
На землю опустились начищенные до блеска туфли. Лу Чжиянь в черном длинном пальто выглядел статно: широкие плечи, узкая талия. Он неспешно приближался, а его лицо, освещенное контровым светом, казалось четким и глубоким, словно у божества из древнегреческих легенд.
Его дорогой дизайнерский наряд совершенно не вписывался в обстановку трущоб, и люди невольно расступились, освобождая ему дорогу.
Шэнь Цинхэ, продолжая «играть» роль угнетенного бедняка, украдкой закатил глаза: такая обстановка никак не походила на жалкий переулок, если не знать наверняка, можно было подумать, что он идет по красной дорожке международного кинофестиваля.
Лу Чжиянь вошел в дом. Неизвестно как, но одним движением он перехватил запястье Шэнь Хуая и отшвырнул его в сторону. Затем, слегка наклонившись, одной рукой придержал Шэнь Цинхэ за плечо, а другой нежно вытер его слезы.
— Прости, я опоздал. Ты натерпелся страданий.
Его низкий голос звучал мягко и утешающе, а глубокие глаза выражали безграничную нежность.
Глава 4
В Лу Чжияня что-то вселилось?
Шэнь Цинхэ остолбенел, не в силах вымолвить ни слова, ошеломленный столь внезапной переменой.
Окружающие тоже пребывали в замешательстве, но из-за подавляющей ауры Лу Чжияня все молчали, не сводя глаз с двух людей в центре комнаты.
Шэнь Хуай, у которого от боли в запястье потемнело в глазах, ударившись о журнальный столик, превозмогая боль, злобно прорычал:
— Ты кто такой?! Какое тебе дело до того, как я воспитываю собственного сына?
Шэнь Юнься же жадно рассматривал Лу Чжияня. Не говоря уже об этом пафосе и машинах… одни только часы на его запястье стоили больше, чем можно потратить за целую жизнь!
— Что ты здесь делаешь? — Шэнь Цинхэ пришел в себя. Его лицо изменилось, он попытался высвободить руку, но Лу Чжиянь крепко держал его, а затем притянул к себе и перевел взгляд на толпу.
Шэнь Цинхэ не успел спросить, как услышал низкий, спокойный голос:
— Я — Лу Чжиянь, и я — парень Цинхэ.
На мгновение повисла тишина, а затем окружающие взорвались криками! В Городе Ланьхай никто не мог не знать, кто такой Лу Чжиянь!
Люди смотрели на Шэнь Цинхэ, которого Лу Чжиянь бережно прижимал к себе, не в силах поверить в происходящее, а Шэнь Юнься от зависти покраснел до глаз.
— Сяо Хэ, что происходит? — только Линь Юй, помня, каким подавленным выглядел Шэнь Цинхэ, когда вернулся, не поверил в добровольность ситуации — это больше напоминало принуждение…
Но стоило ему открыть рот, как он снова закашлялся. Недавняя суматоха сделала его и без того болезненное лицо еще бледнее, и он начал задыхаться, а затем, обмякнув, потерял сознание.
Шэнь Цинхэ вздрогнул и с тревогой бросился к нему:
— Папа, что с тобой?!
Лу Чжиянь последовал за ним и утешил:
— Не волнуйся, я немедленно распоряжусь отвезти его в больницу.
Шэнь Цинхэ в панике посмотрел на него. Красивый профиль Лу Чжияня выглядел спокойным и надежным, и он неосознанно сжал его руку.
Лу Чжиянь скомандовал двоим охранникам помочь Линь Юю сесть в машину, а сам повел Шэнь Цинхэ к выходу, где все еще стояла толпа зевак. Он поднял глаза, и его тяжелая аура заставила людей отступить.
— Чего встали? Ждете, пока я лично приглашу вас уйти?
Слова были сказаны без нажима, но всех, на кого упал его взгляд, пробрал холод. Не смея возражать, люди поспешно разошлись.
Шэнь Хуай лишь теперь пришел в себя. Вместе с Шэнь Юнься они хотели последовать к машине, но один лишь легкий взгляд Лу Чжияня пригвоздил их к месту, и им оставалось только смотреть, как автомобили уезжают вдаль.
…
В элитной частной клинике, принадлежащей Корпорации «Лу», Шэнь Цинхэ с тревогой ждал у отделения неотложной помощи. Уголки его глаз покраснели, а в красивых черных глазах стояли слезы.
Лу Чжиянь сидел на диване в зоне отдыха. Как только люди исчезли, он уже отбросил свою маску нежности. Сейчас он задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику, прикрыв глаза. Позади него стоял ассистент в деловом костюме и с портфелем в руках — его личный помощник Ли Цзи.
Наконец, двери реанимации открылись, и вышел врач.
— Доктор, как мой отец? — Шэнь Цинхэ поспешно шагнул вперед.
— Не волнуйтесь, жизни господина Ли больше ничего не угрожает.
Шэнь Цинхэ только успел вздохнуть с облегчением, как врач добавил:
— Однако у господина Ли серьезное истощение и запущенные хронические заболевания, поэтому нам необходимо провести полное обследование. Пожалуйста, подождите.
http://bllate.org/book/36297/4508520
Готово:
