Цяо Юй напился и стал очень разговорчив: даже когда его уже уложили в постель, он продолжал что-то бормотать себе под нос.
Цзян Мянь придвинул ухо ближе, но услышал лишь невнятную кашу из звуков — невозможно было разобрать ни слова.
Иногда Цяо Юй просыпался, открывал глаза и бессмысленно смотрел на Цзян Мяня.
В комнате царил полумрак, и Цзян Мянь, опустив взгляд, точно так же смотрел на него.
Их взгляды пересекались в воздухе, растрёпанные пряди отбрасывали тени, напоминая морские водоросли на самом дне глаз.
У Цяо Юя были очень длинные нижние ресницы — должно быть, им приходилось постоянно удерживать слёзы, и теперь они торчали ровным рядком, словно молодые белые тополя на опушке леса.
Цзян Мянь протянул руку и кончиком пальца провёл под его глазом.
Цяо Юй закрыл глаза, обнажая крошечный розовый шрамик на веке.
Как он умудрился поранить даже это место?
Невольно подумал Цзян Мянь.
Тонкая, аккуратная полоска — след от какого-то острого предмета.
В повседневной жизни синяки и шишки — обычное дело, но вот место было опасным: опустись царапина чуть ниже или окажись она хоть капельку глубже, и зрение было бы не спасти.
Опоздавший на неизвестно сколько времени страх заставил его слегка нахмуриться.
Палец поднялся выше и снова коснулся этого шрама.
Цяо Юй разозлился от прикосновений этого пальца и отвернулся, перевернувшись на другой бок.
Словно назло, он уткнулся лицом прямо Цзян Мяню в грудь.
Цзян Мяню ничего не оставалось, как убрать руку и получше укутать его одеялом.
***
На следующий день Цяо Юй проспал до самого полудня.
Открыв глаза, он увидел потолок общежития, а со стороны письменного стола падал слабый свет.
Голова немного болела, но терпимо: молодые люди быстро трезвели, да и выпил он не так уж много. Проспав всю ночь, он почти пришёл в себя, к тому же смутно помнил вчерашнее.
Цяо Юй, опираясь на локти, сел.
Письменный стол стоял как раз напротив кровати, настольная лампа горела, и кто-то сидел за ней.
Услышав движение за спиной, этот человек повернулся, держа в руках книгу.
Цзян Мянь... читает книгу?
Солнце что, на западе взошло?
— Проснулся? — Цзян Мянь отложил книгу. — Как себя чувствуешь?
Он встал, и ножки стула заскрежетали по полу, издав тихий звук.
Цяо Юй нахмурился, его голос прозвучал хрипло:
— Ты почему здесь?
Цзян Мянь взял со столика стакан с водой, обошёл кровать, налил тёплой воды и протянул ему:
— Вчера случайно встретились.
— Встретились? — Цяо Юй поднял на него взгляд. — Ты кого обманываешь?
— Ладно, — тут же поправился Цзян Мянь. — Я пришёл специально ради тебя. Выпей воды.
Цяо Юй отвернулся.
— Мне скоро нужно будет уехать на какое-то время. В больнице я уже всё устроил, будешь каждые выходные приводить бабушку на осмотр — ей там нравится, там дают пирожные.
Цяо Юй скомкал в кулаке одеяло, слушать ему не хотелось, и он просто снова лег.
Рядом раздался тихий смешок, и когда Цзян Мянь заговорил снова, его голос стал намного мягче:
— Убери меня из чёрного списка, я буду писать тебе сообщения.
Цяо Юй закрыл глаза и притворился черепахой.
Раз не получается избавиться, значит, надо применить метод холодного игнорирования. Ему жутко хотелось посмотреть, как долго Цзян Мянь сможет подставлять своё горячее лицо под его холодную задницу...
Вдруг его волосы взъерошили.
Ощущение чужих пальцев заставило Цяо Юя втянуть голову в плечи, так что на подушке осталась лишь макушка с растрёпанными прядями.
В груди внезапно потеплело, словно это мягкое одеяло от одного прикосновения провалилось внутрь, образовав воронку.
В носу защемило, и Цяо Юй раздражённо пиннул одеяло ногой, точно заупрямившийся осёл.
Цзян Мянь пошёл напролом и снова похлопал его по голове:
— На тумбочке каша, проснёшься — поешь. Я пошёл, береги себя.
Цяо Юй даже не понимал, с какой стати Цзян Мянь нёс всю эту чушь, ведя себя так, будто они были близкими друзьями.
Однако, увязнув в полумраке и тепле, он поддался лени, вызванной этим прикосновением, и хотел лишь оставаться в прежней позе, пока Цзян Мянь не уйдет.
Защёлкнулся дверной замок, издав сухой щелчок, и в комнате снова воцарилась тишина — казалось, здесь вообще никто не появлялся.
Цяо Юй свернулся калачиком под одеялом и запустил руку в волосы.
Он ненавидел эти прикосновения, ненавидел эту неуместную, но такую трудную для сопротивления нежность.
Безнадёга.
***
Промариновавшись под одеялом почти целый час, Цяо Юй поднялся по будильнику, привёл себя в порядок и отправился пахать наравне с остальной рабочей силой.
На прикроватной тумбочке стоял пузатый портативный термос, наполненный белым рисовым супом.
Утром Цзян Мянь, должно быть, читал его учебник по сопротивлению материалов — книга уже лежала на своём месте, а рядом на черновике появилось несколько схем силового анализа и пара простых формул.
Цяо Юй взял черновик и несколько раз перепроверил: почерк был совсем не его.
Когда-то этот двоечник едва мог посчитать производные, а теперь умудрился разобраться с его профильным учебником почти от корки до корки?
Цзян Мянь что, за границей тоже изучал эту каторжную специальность? Вряд ли... или всё-таки да?
Потупив немного в задумчивости, Цяо Юй уходя прихватил с собой термос.
По дороге в столовой он купил пару булочек, а каша внутри всё ещё была тёплой и сладкой.
Выходные — самое горячее время в учебных центрах, так что Цяо Юй смог передохнуть лишь к полудню.
Вернувшись в университетское общежитие, чтобы вздремнуть после обеда, он обнаружил, что Чжоу Шухэ ещё не вернулся.
Во второй половине дня у него была бронь на приборы, и он снова отправился в лабораторию ставить эксперимент, после чего, записав все данные, пошел доделывать дела в студию.
Когда с сегодняшней работой было полностью покончено, на часах уже стукнуло десять тридцать вечера.
В лабораторном корпусе стояла кромешная тьма, а зелёные таблички аварийного выхода в коридоре светились странным, пугающим светом.
Цзян Юй уже привык к такому образу жизни и быстрым шагом миновал безлюдный коридор.
Сегодня Тетя Сун не должна была задерживаться до поздна, но всё равно дождалась возвращения Цяо Юя.
— Простите, Тетя Сун, эксперимент затянулся, — Цзяо Юй купил по дороге винограда и поделился частью с женщиной. — Возьмите, угостите младшую сестру.
Тетя Сун с улыбкой приняла пакет:
— Дела в университете — это главное. Ты предупредил заранее, так что я могла и подождать.
Бабушка уже спала, но, не увидев перед сном Цяо Юя, спала очень чутко и могла проснуться от малейшего шороха.
— Бабушка, — Цзяо Юй подоткнул ей одеяло. — Ты сегодня хорошо поела?
— Ела-ела, — поспешно ответила бабушка. — А ты поел?
— Я тоже поел, — Цзяо Юй улыбнулся.
Но бабушка тут же спросила:
— А Сяо Мянь поел?
Улыбка на лице Цзяо Юя слегка смазалась:
— Он тоже поел.
— Вот и хорошо, вот и славно, — бабушка вздохнула. — Главное, чтобы все были сыты.
Настроение Цзяо Юя было полностью испорчено этим случайным вопросом.
Умывшись, он лег на узкую кровать, собираясь спать. Бабушка в соседней комнате принялась громко храпеть, и этот шум так докучал, что он, прихватив одеяло, ушёл из спальни и свернулся калачиком на кушетке в гостиной.
В голове всё ещё крутились слова Цзян Мяня, сказанные днём, и он никак не мог решить, вести бабушку в больницу или нет.
Хотелось поехать, но совсем не хотелось снова связываться с Цзян Мянем.
Однако бабушкина болезнь...
Кровать скрипнула, когда он воротился с боку на бок.
В больнице они уже бывали, лекарства выписывали, и от этого недуга, кроме как поддерживающей терапии, другого выхода не существовало.
Всего за пять лет бабушка из крепкой, прыткой и бойкой старухи превратилась в совершенно сдавшую женщину, которая уже ни с чем не могла справиться сама.
Неужели всё действительно будет так, как говорил Цзян Мянь, и ещё через пару лет она полностью потеряет способность обслуживать себя?
Хотя Цяо Юй вовсе не против ухаживать за бабушкой, но ведь у неё порой случались моменты просветления.
Если бы эта гордая в молодости старушка вдруг осознала, что превратилась в лежебоку, за которой должны ухаживать чужие люди, она бы наверняка этого не вынесла.
Может, всё-таки поехать?
Подумал Цзяо Юй.
Кто просил его сдуру поступить в эту каторжную аспирантуру — сейчас у него просто нет возможностей обеспечить бабушке самое лучшее лечение.
Бабушка столько лет растила Цзян Мяня, с какой стати на старости лет избегать общения с ним?
Только вот Клан Цзян...
Цзяо Юй коснулся собственных глаз.
Он — простой нищий простолюдин, ему не тягаться с такими людьми.
Ему тоже было страшно.
Хаотичные эмоции бушевали на дне души, переплетаясь и отравляя друг друга, превращаясь в беспросветную кашу.
Цзяо Юю не спалось. Он открыл чёрный список, несколько раз пересмотрел аватарку Цзян Мяня и в конце концов всё же не выдержал — вытащил того оттуда.
Закончив с этим, он тут же швырнул телефон подальше и накрылся с головой.
Словно совершив какое-то грязное преступление и попытавшись на месте замести следы, можно было хотя бы ненадолго убежать от терзающего чувства вины.
Неизвестно, сколько времени прошло, когда телефон завибрировал.
Наполовину заснув, Цзяо Юй высунул из-под одеяла руку, нащупал аппарат и, едва схватив его, молниеносно втянул конечность обратно в укрытие.
[Цзян Мянь: Спишь [луна].]
Он прищурился, глядя на маленькую луну, прилепленную к концу сообщения.
Мозг ещё не успел загрузиться, как прилетело следующее:
[Цзян Мянь: Извини, что потревожил твой отдых.]
Цзян Мянь думал, что всё ещё находится в чёрном списке, и раз сообщения постоянно отклонялись, отправлял их без всяких угрызений совести.
Но теперь, когда одно из них неожиданно дошло, он сообразил, что время уже неподходящее.
Цзяо Юй глянул на часы: половина третьего ночи.
Цзян Мянь что, уголь на шахте разгружал? Только сейчас освободился?
Руки Цзяо Юя сработали быстрее головы: он отправил ответ и лишь потом сообразил, что ему вовсе не следовало вести с Цзян Мянем столь непринуждённые беседы.
[Цзян Мянь: Разбирался с кое-какими делами, уже закончил.]
Отменять отправку было уже поздно.
Цзяо Юй удалил диалог с Цзян Мянем: с глаз долой — из сердца вон.
Только вот одностороннее завершение разговора ему не помогло: вскоре сообщение от Цзян Мяня пришло снова.
[Цзян Мянь: Не спишь?]
[Цзяо Юй: Разбудил.]
[Цзян Мянь: Прости [увядший цветок].]
Уголки рта Цзяо Юя дернулись.
С чего это Цзян Мянь использует такие старомодные смайлики?
Он перевёл телефон в беззвучный режим и больше не стал отвечать.
На следующий день Цзяо Юй проснулся незадолго до половины седьмого.
Он сел, собираясь отключить будильник на телефоне, как вдруг при разблокировке экрана выскочило утреннее приветствие от Цзян Мяня.
http://bllate.org/book/36293/4507538
Готово:
