— Я специально расспросил организаторов, кто сделал пожертвование и где это было куплено. Личность жертвователя скрыта, но они передали через организаторов, что эта нефритовая вещь — вовсе не работа великого мастера, а так, безделушка, которую он вырезал ради забавы.
Цяо Цзинто рассмеялся:
— Не страшно, что это не работа мастера. Главное, что мне нравится.
Он опустил голову и надел Нефритовую табличку персика себе на шею.
Черты лица Цяо Цзинто были изысканны, словно нарисованные, а на щеках ещё сохранилась лёгкая детская припухлость — белая, нежная кожа выглядела такой мягкой, что её так и хотелось ущипнуть. Янтарные зрачки сияли чистотой, словно озерная гладь, кончик носа был изящным и чуть вздернутым, а губы — яркими от природы, без всякой помады. У него был тот самый послушный и милый вид, который так нравится старшим, и теперь, когда на ключицах лежала нефритовая подвеска, он выглядел ещё оживлённее.
Цяо Цзяньчуань удовлетворённо кивнул:
— Как только я увидел эту табличку в каталоге товаров, сразу понял, что она идеально подойдёт нашему Сяобао.
В прихожей снова послышались звуки: вернулись родители, Е Во и Цяо Цзунмин. Зная, что у Цяо Цзинто сегодня выходной, они специально поспешили домой пораньше.
На кухне подали блюда, вся семья прошла в столовую и за ужином царила оживленная, тёплая атмосфера.
Е Во с заботой спросила:
— Сяобао, собираешься ли ты на первомайские праздники куда-нибудь с соседями по комнате?
— Нет, не собираюсь. Мой сосед по комнате сейчас в такой тоске: мало того что расстался с девушкой, так ещё и триста тысяч потерял из-за мошенников, — ответил Цяо Цзинто. — Я побуду дома пару дней, а потом вернусь в общежитие, буду поддерживать его вместе с остальными ребятами.
— Сосед расстался? — Цяо Цзяньчуань мгновенно насторожился. — Он не будет тянуть тебя пить с горя?
— Нет, что ты! — поспешно пояснил Цяо Цзинто. — У него аллергия на алкоголь, так что он целыми днями сидит в комнате, плачет и дует молочный напиток с кальцием.
На лицах Е Во и Цяо Цзяньчуаня промелькнули едва заметные улыбки, однако выражение лица Цяо Цзунмина стало суровым:
— Твой сосед учится на втором курсе, как и ты. Сколько им лет, чтобы позволять так обманывать себя и в деньгах, и в чувствах? Взять хотя бы Лу Шие: он в этом возрасте уже основал собственную компанию.
Цяо Цзинто нахмурился:
— А при чём тут Лу Шие?
— Никакой прозорливости, совсем как неразумный ребёнок, — Цяо Цзунмин покачал головой и не удержался от нотаций. — Триста тысяч — это стартовый капитал, с которого Лу Шие начинал своё дело. Этот парень действительно выдающийся: у него и вкус хороший, и смелости не занимать.
Цяо Цзунмин взглянул на Цяо Цзяньчуаня и спросил:
— Помнится, он поступил в вашу старшую школу по спецпрограмме как стипендиат, постоянно занимал первое место, а потом был рекомендован в Университет А. Вы с Лу Шие были одноклассниками с лицея до самого университета, почему ты не смог наладить с ним нормальные отношения?
Цяо Цзяньчуань возмутился:
— Да кто он такой? Ходит вечно с таким видом, будто ему все вокруг должны миллионы. С какой стати я должен пытаться с ним сблизиться?
Цяо Цзунмин строго одёрнул его:
— Направление исследований Лу Шие идёт параллельно нашему и не конфликтует. Кто знает, может, когда-нибудь наши семьи ещё смогут посотрудничать. Даже если вы не друзья, не стоило превращаться в конкурентов, как об этом пишут в СМИ.
Цяо Цзинто пробормотал:
— Если брат с ним не ладит, зачем обязательно вести разговоры о сотрудничестве?
— Тот парень, Лу Шие, при каждой встрече со мной всегда вежлив, первым здоровается, — сказал Цяо Цзунмин. — Вот это уровень! А ты, стоит тебе увидеть Лу Шие, сразу нос задираешь. На что это похоже?
Цяо Цзяньчуань фыркнул:
— Лицемерие. Если он такой вежливый, пусть отдаст те проекты, которые отхватил у нас.
— В конкуренции победы и поражения — это норма. К тому же разные проекты требуют разных энергетических ресурсов. Твоя мелочность по поводу выигрышей и проигрышей только заставляет сторонних наблюдателей смеяться над тобой.
Цяо Цзунмин с разочарованием в голосе добавил:
— Ты во всём уступаешь Лу Шие, да и настрой у тебя не тот. Как я могу со спокойной душой передать тебе компанию?
Цяо Цзяньчуань усмехнулся:
— Да, я во всём уступаю Лу Шие. Так иди и сделай его своим сыном!
Цяо Цзинто не мог выносить, когда Цяо Цзунмин так отзывался о его брате:
— Брат и так молодец, акции нашей компании в этом году выросли.
— Что ты понимаешь? — Цяо Цзунмин перевёл взгляд на Цяо Цзинто. — Не надо было позволять тебе учиться на пианиста. Пошёл бы на бизнес-факультет, хоть смог бы прийти в компанию и помочь брату...
Е Во сильно пнула Цяо Цзунмина под столом и, улыбаясь, попыталась сгладить углы:
— Зачем обсуждать работу во время еды? Еда уже остыла. Всё, хватит, давайте обедать.
Вторую половину ужина Цяо Цзунмин и Цяо Цзяньчуань почти не разговаривали, и трапеза закончилась в тяжёлой атмосфере.
Поздно вечером Цяо Цзинто взял стакан горячего молока и постучал в комнату брата:
— Брат, это я.
Послышались шаги, Цяо Цзяньчуань открыл дверь и, увидев брата, рассмеялся:
— Сяобао, брату уже двадцать пять, я давно не пью молоко.
Цяо Цзинто ответил:
— Это не простое молоко, а сладкое, горячее, с двумя ложками сахара. Выпьешь — и настроение станет лучше.
Цяо Цзяньчуань взял стакан и отпил половину.
— Ну что, стало лучше?
Цяо Цзяньчуань кивнул, потрепал Цяо Цзинто по голове и сказал:
— Настроение гораздо лучше, спасибо, Сяобао.
В приоткрытую дверь был виден угол комнаты, где всё ещё светился экран компьютера на столе. Цяо Цзинто заглянул внутрь и спросил:
— Брат, ты всё ещё работаешь в такой час?
Цяо Цзяньчуань глухо отозвался, с оттенком грусти в голосе:
— Просматриваю данные лаборатории, ищу, есть ли пути для улучшения в будущем. На самом деле, отец прав: я во всём уступаю Лу Шие, нужно приложить больше усилий, чтобы наверстать упущенное.
Затем он заторопил брата:
— Время позднее, Сяобао, иди отдыхай, не волнуйся обо мне.
Цяо Цзинто пришлось вернуться в свою комнату. Чувствуя, что ничем не смог помочь, он немного приуныл. Лёжа в постели, он ворочался, никак не мог заснуть и в конце концов решил снова открыть телефон и поискать новости о Лу Шие.
Самая свежая статья была интервью с ним.
На видео мужчина сидел на кремовом диване в своём кабинете, а рядом стояло пышное денежное дерево в горшке.
У Лу Шие были чёткие, благородные черты лица, глубокие глаза с острым, словно лезвие, взглядом, прямой высокий нос и тонкие губы слегка красноватого оттенка. Он был одет в костюм высокого пошива, руки сложены в замок, поза — непринуждённая и спокойная.
Отвечая на вопросы, он говорил низким голосом, в медленном темпе, используя профессиональные термины, но при этом оставаясь понятным и доступным. Он выглядел как человек, за которым люди готовы следовать безоговорочно.
Голос у него довольно приятный...
http://bllate.org/book/36291/4507220
Готово:
