У тебя в доме и так ничего нет, возьми, пригодится. Говоря это, Линь Цзинь начал выгружать вещи с телеги, а Линь Цзэ поспешил ему помочь и тоже принялся переносить поклажу.
А где старший брат с невесткой? — спросил Линь Цзэ.
Заболели, лежат дома, — ответил Линь Цзинь.
Чем же они заболели, вызывал ли кто-нибудь лекаря? Как только заходила речь о хворях, у Линь Цзэ находилась целая куча вопросов. В деревне не было травников, и, когда кто-то заболевал, всем приходилось отправляться за помощью в Цзяочэн. Те, кто покрепче, добирались, пили лекарства и шли на поправку, а слабые умирали прямо на дороге. Он до сих пор помнил младшего сына соседки, тетушки Сун: у мальчика поднялся сильный жар, и его не стало. Тетушка Сун плакала семь дней и ночей, выплакав глаза до слезливой слепоты. Из этого воочию следовало, насколько хрупка человеческая жизнь и что даже пустяковая болезнь может ее оборвать.
Осмотрел, теперь пусть отлеживаются дома, — отмахнулся Линь Цзинь.
Когда они перенесли все пожитки с ручной тележки во двор, Линь Цзэ принялся выпроваживать Линь Цзиня обратно, веля тому хорошенько заботиться о брате и невестке.
Уходя, Линь Цзинь бросил взгляд на какой-то потрепанный глиняный кувшин во дворе Линь Цзэ и прямо спросил, нужен ли он тому еще.
Больше не нужен. — Линь Цзэ удивился: — Брат, он тебе зачем-то пригодился?
У околицы растут две лилии, они ему нравятся, — ответил Линь Цзинь.
Кодовое слово «ему» было понятно им обоим без лишних слов. Линь Цзэ подумал, что его будущий родственник и впрямь души не чает в своем суженом, раз тот еще до свадьбы занял все мысли в его сердце.
Тогда я пойду с тобой! — Линь Цзэ прихватил инструмент для копания и направился вместе с Линь Цзинем к деревенской околице.
Лучшее, что было в деревне, — это пейзажи, и по дороге приятно было слушать пение птиц.
Вчерашние лилии никуда не делись, они все так же цвели, не растеряв своей прелести.
И правда лилии. — Поначалу Линь Цзэ думал, что Линь Цзинь шутит. В конце концов, прожив в деревне Ванси больше десятка лет, он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил о диких лилиях.
Линь Цзинь потянул за стебель лилии, намереваясь его сломить.
Брат! — Заметив это движение, Линь Цзэ громко окликнул его, прерывая.
Линь Цзинь замер в полусогнутой позе с рукой на стебле и повернул взгляд на Линь Цзэ.
Брат, ты это… к чему? — Линь Цзэ подошел к нему и убрал его руку с цветочного стебля. К счастью, он окликнул его вовремя: Линь Цзинь еще не успел оторвать цветы от корней, и лилии остались целы.
Заберу домой, — ответил Линь Цзинь.
Разве это не очевидно? Он собирался срезать цветы и унести их, чтобы поставить у окна Юй Чжоумяня.
Если выкопать лилии вместе с корнями, брату с невесткой наверняка понравится еще больше, верно? — предложил Линь Цзэ.
Если оставить корневую систему в земле и прихватить с собой немного почвы, лилии смогут цвести год за годом. Разве это не лучше, чем просто срезать их, чтобы они завяли через несколько дней?
Линь Цзинь никогда раньше никому не дарил цветов. В его понимании подарить цветок означало срезать его, поставить в вазу, полюбоваться пару дней и выбросить — в этом и заключалась вся ценность растений. Ему даже в голову не приходило, что можно унести их вместе с корнями.
Вспомнив вчерашние слова Юй Чжоумяня, Линь Цзинь понял: Линь Цзэ прав, Юй Чжоумяню наверняка больше придутся по душе многолетние лилии, а не те, чей век недолог.
Вот только он никогда раньше этим не занимался и понятия не имел, как правильно подступиться к корням.
Видя, что Линь Цзинь молчит, Линь Цзэ догадался, что тот просто не знает, с какой стороны начать. Он взял лопатку, присел на корточки рядом с цветами и взглянул на Линь Цзиня:
Давай я выкопаю?
Линь Цзинь кивнул.
Получив согласие Линь Цзиня, Линь Цзэ закатал рукава и принялся за работу. Он осторожно обкапывал землю вокруг корней, стараясь не повредить ни единого корешка.
Потратив времени на одну палочку благовоний, Линь Цзэ аккуратно извлек из земли обе лилии в целости и сохранности и поместил их в тот самый старый потрескавшийся кувшин.
Он и не думал, что разбитый глиняный сосуд после посадки цветов приобретет совершенно иной вид — вышло неплохое применение для бросовой вещицы.
Бережно поддерживая кувшин обеими руками, Линь Цзэ весело сказал Линь Цзиню:
Наша ваза получилась уникальной, брату с невесткой точно понравится.
Линь Цзинь принял кувшин и поблагодарил Линь Цзэ.
Свои люди, не стоит церемониться, иди домой, — ответил Линь Цзэ.
Линь Цзинь не стал больше вежличать, погрузил лилии на воловью повозку и покинул деревню Ванси.
Когда Линь Цзинь вернулся в усадьбу Юй, солнце уже клонилось к закату. Он попросил Хун Цюэ поставить лилии у изголовья кровати Юй Чжоумяня и тут же столкнулся с ищущей его госпожой Юй.
Слышала, гэ-эр заболел? — Она не стала сразу вламываться в комнату Юй Чжоумяня, а заметив Линь Цзиня и Хун Цюэ на улице, обратилась с расспросами к ним.
Хун Цюэ пересказал госпоже Юй слова лекаря Ли, выслушав которые, она слегка нахмурилась:
Вот незадача, до свадьбы всего десять дней, как бы не сорвать сроки.
Свадьба через десять дней? Почему об этом до сих пор никто не заикался?
Линь Цзинь подал голос:
Через десять дней?
Именно так, господин Юй выбрал по счастливым приметам благоприятный день, просто мы еще не успели вам сообщить, — с улыбкой произнесла госпожа Юй. — Спешно, конечно, но следующий удачный день выпадет еще нескоро. Раз уж вы бросили шелковый шар на глазах у всех, лучше поскорее все уладить.
Линь Цзиня мало волновало, когда именно состоится свадьба — в конце концов, брак все равно ненастоящий, и никакой разницы не было, пройдет он раньше или позже. Пожалуй, жалок во всей этой истории был лишь сам Юй Чжоумянь: мало того, что он не мог сам решать судьбу собственного замужества, так еще и госпожа Юй, узнав о его болезни, не выказала ни капли участия, переживая лишь о том, как бы не затянуть подготовку, и не удосужилась спросить хоть о чем-нибудь еще.
Мачеха всегда останется мачехой, и сердце ее искривлено донельзя.
Глава 8
С наступлением ночи порывы летнего ветра проникали в приоткрытое окно. Юй Чжоумянь медленно приоткрыл глаза: изнуряющий жар наконец спал, но от обильного потного испарения тело неприятно липло к постели, доставляя немалый дискомфорт.
Повернув голову, Юй Чжоумянь уже хотел позвать Хун Цюэ, как вдруг почувствовал, как в струях воздуха повеяло легким ароматом лилий. В его комнате не было цветов — точнее говоря, в усадьбе Юй живые цветы вообще почти не водились, поскольку Юй Ваньцин страдала аллергией на пыльцу, и госпожа Юй заменила всю растительность в поместье на зелень.
Сама по себе листва была неплоха, но Юй Чжоумянь любил цветы куда больше обычных растений.
Он перевел взгляд туда, откуда доносился аромат: две распустившиеся белые лилии вместе с землей и корнями красовались в старом глиняном кувшине. Лунный свет тихо падал на лепестки, словно сама луна опустилась на них, придавая цветам еще больше изящества.
Эти две ветки лилий показались Юй Чжоумяню смутно знакомыми — должно быть, это были те самые дикие белоснежные цветы, что они видели вчера на обочине дороги в деревне Ванси. Хун Цюэ неотлучно ухаживал за ним, так что догадаться, кто принес этот подарок, не составляло никакого труда.
Линь Цзинь действительно выкопал и принес лилии — подобное и впрямь превзошло все его ожидания. Быть может, перенесенная болезнь сделала его душу мягче: не мигая, Юй Чжоумянь смотрел на цветы, чувствуя, как в глазах внезапно защемило от влаги и наворачиваются слезы.
Рассчитав время, Хун Цюэ толкнул дверь и вошел. Увидев, что Юй Чжоумянь приподнял голову и смотрит на лилии у окна, он радостно воскликнул:
Гэ-эр, вы очнулись?
Сколько я проспал? — спросил Юй Чжоумянь, шевелясь. Хун Цюэ тут же бросился ему на помощь, поддержал за руку и подложил под спину мягкую подушку, после чего ответил:
Недолго, чуть больше двух часов.
В полдень Юй Чжоумянь уже просыпался ненадолго, поел немного кажи и принял лекарство, после чего снова уснул. Больным полезно поспать подольше, но два с небольшим часа — это не так уж много.
Судя по времени, наступил час вечерней трапезы.
Гэ-эр, вы проголодались? — мягко спросил Хун Цюэ.
Принеси мне воды. — Пролежав столько времени без движения, Юй Чжоумянь заметил, что голос его стал совсем тихим и хриплым, и ему срочно требовалось смочить горло.
Отозвавшись, Хун Цюэ тут же налил чашку теплой воды. Зная о болезни Юй Чжоумяня, он всегда следил за чайником в комнате, вовремя подливая кипяток, если вода остывала, чтобы его гэ-эр в любой момент мог напиться воды нужной температуры.
Сделав глоток теплой воды, Юй Чжоумянь почувствовал, что ему стало значительно легче:
Что это за цветы на окне?
Хун Цюэ придвинул к кровати небольшой табурет и присел рядом. Услышав вопрос о цветах, он тут же подхватил разговор:
Эти цветы принес молодой господин Линь. Уж и не знаю, где он раздобыл такой неказистый горшок, но хорошо хоть сами лилии крепкие, дополняют друг друга по росту, так что смотреть еще можно.
Хун Цюэ прислуживал Юй Чжоумяню с самого детства и прекрасно знал о его страсти к цветам. Поскольку в усадьбе разводить их запрещалось, Юй Чжоумянь посадил целый сад в заднем дворе магазина одежды «Руи», принадлежавшего его покойной матери — в пору цветения это место превращалось в настоящее море цветов.
Изредка, если какая-то рассада особенно нравилась гэ-эру и он хотел забрать ее в усадьбу, он пересаживал ее в изящные цветочные горшки. Разве мог этот старый кувшин с отколотым краем и осыпающейся землей сравниться с теми изысками? Если бы не редкая красота самих лилий, он бы давно выбросил эту рухлядь, чтобы она не оскорбляла взор гэ-эра.
Не говори глупостей, — укорил его Юй Чжоумянь. — Молодой господин Линь принес цветы из лучших побуждений, как ты смеешь злословить за его спиной?
Этот старый кувшин Линь Цзинь, пожалуй, раздобыл в доме Линь Цзэ. Дикие лилии в деревенском глиняном сосуде — разве это не идеальное сочетание?
К тому же Линь Цзинь подарил их от чистого сердца. Опустим вопрос о сосуде, но одно лишь его внимание уже стоило того, чтобы Юй Чжоумянь замолвил за него пару слов.
Заметив, что Юй Чжоумянь сердится, Хун Цюэ легко шлефнул себя по губам:
Это Хун Цюэ сказал лишнего.
Юй Чжоумянь хотел было остановить его, но Хун Цюэ двигался слишком быстро — пока рука Юй Чжоумяня протянулась вперед, слуга уже закончил наказание, и оставалось лишь с укором произнести:
Я тебя просто пожурила, зачем же бить себя?
Раз Хун Цюэ сболкнул глупость, должен понести наказание, — ответил Хун Цюэ. — Гэ-эр наверняка не станет меня бить, так что я сам.
Вот уж проныра. — Замечание Хун Цюэ рассмешило Юй Чжоумяня. Тот тихонько усмехнулся и произнес:
Смотри мне, чтобы в следующий раз такого не повторялось.
Мгновенно кивнул Хун Цюэ.
Вскоре Хун Цюэ снова завел речь об ужине. Юй Чжоумянь пролежал в постели весь день, а в обед съел лишь немного каши, так что сейчас он наверняка проголодался.
Потирая край чашки и снова бросив взгляд на белые лилии у окна, Юй Чжоумянь долго о чем-то размышлял, прежде чем вымолвить:
А молодой господин Линь уже ужинал?
Не знаю, — честно ответил Хун Цюэ. Получив от Линь Цзиня лилии, он больше его не видел и понятия не имел, чем тот занимается.
Сходи проверь: если молодой господин Линь еще не ужинал, позови его к нам поесть вместе, — велел Юй Чжоумянь.
Но ведь, гэ-эр… — попытался было возразить Хун Цюэ, однако Юй Чжоумянь лишь мягко покачал головой:
Иди.
Хун Цюэ не понимал, зачем Юй Чжоумяню понадобилось звать Линь Цзиня на ужин в комнату, но раз уж последовал приказ, ему оставалось лишь послушно исполнить волю гэ-эра.
http://bllate.org/book/36285/4506126
Готово:
