В глаза Янь Жоюю ударила тьма: над ним развернулся шёлковый подол короткой юбки. Лёгкий порыв воздуха прискользнул по щеке, принеся с собой тонкий шлейф духов — в тесном салоне машины этот запах казался лишь едва уловимым намёком, а здесь звучал интимно и откровенно.
Будучи человеком из мира шоу-бизнеса, Жоюй должен был щелкать подобные провокации как орешки. Но за все свои двадцать лет он впервые оказался под юбкой у мужчины. Выпучив глаза и одеревенев всем телом, он не смел даже вздохнуть.
Всё, что имелось у него, имелось и у Цзян Но, разница заключалась лишь в полоске клейкой ленты, стыдливо скрывавшей анатомию. Учитывая изящные линии подвздошных костей и плавный треугольник между бёдрами, Сун Юя вполне можно было понять — в таком наряде признать в нём парня действительно казалось задачей не из лёгких.
Но ведь он был мужчиной! Самым настоящим! Мозг Жоюя заплыл густой кашей и напрочь отказался отдавать команды конечностям. Зажмурившись, он зажмурился и с отчаянием обречённого боднул Цзян Но головой прямо в ногу, заставляя того отступить.
Цзян Но не ожидал от него подобной прыти. Лопатками он ощутимо впечатался в стену и едва удержал равновесие, вовремя упершись ладонью. Жоюй же с размаху грохнулся на задницу. Не обращая внимания на пыль на руках и одежде, он кое-как вскочил, отпрянул на несколько шагов назад, прижал спину к противоположной стене и заикающимся голосом выдвинул обвинение:
— Ты... ты что вытворяешь?! Нахал!
Цзян Но прижал руку к ушибленному месту и ошарашенно уставился на него:
—???
— Ты вообще соображаешь, а?! — Жоюй тяжело и прерывисто дышал, его грудь ходила ходуном, а лицо налилось пунцовой краской. — Так-то ты платишь спасителю?! Я к нему со всей душой, домой привез, пса под крыло взял, а он вместо благодарности на моё тело зарится!
Цзян Но потерял дар речи:
— Я...
— Что «я»?! — Жоюй ткнул в его сторону пальцем, будто намереваясь проткнуть воздухом с каждым словом. — Ты распускаешь руки! Ты негодяй! Развратник!
Цзян Но приоткрыл рот, но так и не нашёл, что ответить.
Разъярённый Жоюй круто развернулся и ринулся прочь из квартиры. Дверь за ним захлопнулась с таким треском, что, казалось, посыпалась штукатурка. Цзян Но застыл посреди комнаты, не в силах переварить произошедшее, как вдруг снаружи раздался беспрерывный, взвинченный стук.
Стоило ему открыть дверь, как стоявший на пороге Жоюй мгновенно отшатнулся:
— Не подходи!
Цзян Но и не думал двигаться с места.
Жоюй поджал губы, пытаясь вернуть утраченное обладание. Скрестив руки на груди, он постарался придать себе максимально внушительный и зрелый вид, после чего нехотя процедил:
— Выкладывай. Какое отношение ты имеешь к NoA?
Цзян Но похлопал ресницами и заметил в руках Жоюя несколько сложенных черновиков. Едва он протянул руку, чтобы забрать их, как Жоюй отскочил ещё на шаг назад, зыркнув на него с подозрением:
— И не думай снова ко мне приставать!
Цзян Но бессильно прижал ладонь ко лбу:
—...
— Ну чего ты опять замолчал? Язык проглотил или стыдно стало? — Жоюй нетерпеливо притопнул ногой и высказал первое, что пришло в голову: — Ты что, девка NoA?
Цзян Но воззрился на него как на сумасшедшего. У Жоюя же мгновенно вспыхнули глаза. Он громко хлопнул в ладоши, искренне уверовав, что распутал этот гордиев узел, и с видом гениального детектива выдал:
— Всё сходится! Цзян Шань — это Неискренне молящийся. Когда он пошёл на шоу, NoA начал писать для него треки. Ты — младший брат Цзян Шаня, через него вы и познакомились. Когда вы сошлись, NoA поставил татуировку с твоей ладони себе на аватарку. В июне этого года вы разбежались, NoA наконец зашёл в сеть, сменил аватар на траурный чёрный квадрат и больше не подавал признаков жизни. Ну а ты после расставания побежал искать новую кормушку. И этой кормушкой должен был стать я!
Жоюй потеребил переносицу, гордый своей «железной» логикой.
Цзян Но слушал этот вдохновенный бред, в котором нелепо было буквально всё от первого до последнего слова. Опровергать этот ворох глупостей не имело смысла, поэтому он просто качнул головой и отрезал:
— NoA не по парням.
Собственную ориентацию он знал прекрасно. Они с Цзян Шанем дружили с малых лет, и ни одного из них никогда не тянуло к мужчинам.
Жоюй скривился:
— И как ты тогда объяснишь свою связь с NoA?
История была слишком длинной, и рассказывать её у Цзян Но не имелось ни малейшего желания. Единственное, чего он хотел — вернуть свои наброски. Но Жоюй поднял руки над головой, пряча бумаги, и закатил сцену:
— Я отдам. Но сперва скажи: где сейчас Цзян Шань?
— Цзян Шань мёртв.
Воздух в коридоре вмиг застыл. Жоюй замёрз на пороге. Руки его медленно опустились, и Цзян Но без труда забрал свои листы. Жоюй больше не паясничал.
— Вообще-то я ему даже не родной брат. Мы... — Цзян Но с досадой взъерошил волосы, не зная, как подобрать слова. — Его семья относилась ко мне как к родному. В июне он умер, и я помогал им закрывать долги за лечение. Чтобы оплатить больницу, они заложили всё, включая дом в деревне, и влезли в кабалу к ростовщикам.
Жоюй вспомнил, что Неискренне молящийся действительно давно не выпускал новых треков, и в душе у него скребнули кошки:
— Чем он болел? У тебя есть доступ к его аккаунту? Тебе стоит сделать публикацию. Слушатели — и Цзян Шаня, и Молящегося — всё ещё ждут его.
— Чтобы кучка посторонних людей покрутила в комментариях эмодзи со свечками? — Цзян Но смотрел на вещи трезво. — При жизни он никому не был нужен. Какой смысл в этой запоздалой скорби, когда человек уже в земле?
— А NoA? Он-то хоть жив? — На улице заметно похолодало, и Жоюй неторопливо шагнул в квартиру. Впервые за всё время в его голосе прозвучали уважительные, почти смиренные нотки. — Я ещё с прошлого года ищу с ним контакта, хочу заказать музыкальный продакшн.
— Он ушёл из музыки.
— Это ещё почему?! — Жоюй искренне не понимал, как можно бросить такое дело.
Цзян Но ответил без мгновения задержки:
— На этом не заработаешь.
— Это потому что он ещё не работал со мной! — Жоюй гордо ударил себя кулаком в грудь. — Пусть только придет в мое ателье, а за ценой я не постою.
Цзян Но остался глух к его бахвальству:
— Не знаю, почему ты так упёрся именно в NoA, но поверь: его музыка подходила Цзян Шаню, а вот тебе она вряд ли подпадёт. Главное между битмейкером и рэпером — не уровень навыков, а химическое совпадение. На твоем месте я бы вернулся к парням с Западного побережья и связался с Хьюго. «Коралл», который он тебе сделал, звучит достойно.
—... Ничего себе, — Жоюй удивленно ткнул пальцем себе в грудь. — Ты мало того что шаришь, так ещё и знаешь меня? Слушал мои треки?
— Я знаю, что у тебя вагон денег, — уклонился от прямого ответа Цзян Но. — И знаю, что большинство музыкантов пашут себе в убыток.
— А если я заплачу тебе?
Цзян Но слегка нахмурился.
Жоюй заговорил с полной уверенностью в собственной правоте:
— Назови цифру. Я переведу деньги, а ты скажешь, где найти NoA.
Цзян Но поджал губы. Сказать, что предложение его не зацепило, было бы ложью, но он всё же качнул головой:
— Он правда больше не пишет музыку.
— Да боже мой, я же не прошу тебя уговаривать его за меня! — Жоюй хотел решить вопрос без лишних проволочек. — С тебя только адрес или контакты. А сработаемся мы или нет — это уже моя забота.
—... Ты правда так по нему сохнешь?
— Послушай, подбирай выражения, а? Звучит тошнотворно, — поморщился Жоюй. — Это чисто профессиональное уважение рэпера к талантливому битмейкеру! У-ва-же-ни-е! — Он снова бросил беглый взгляд на грудь и бёдра Цзян Но, после чего отчеканил с железобетонной уверенностью: — Я натурал. Понял? Прямой, как ковш экскаватора! Мне подавай девиц с пышным бюстом и подтянутой задницей! NoA — мужик, ты — мужик. На кой черт мне по вам сохнуть?!
Цзян Но потрёл костяшкой пальца кончик носа, давя в себе дикое желание пройтись по эстетическим предпочтениям собеседника.
— Переведёшь деньги на этот счёт. Как только они придут, я попробую связать вас. На это может уйти пара дней. — Он быстро набросал на обрывке бумаги ряд цифр. Жоюй сгреб листок и заверил, что всё сделает в лучшем виде.
Номер счета совпадал с телефоном Цзян Но, а где тот живёт, Жоюй и так знал, поэтому без тени сомнений и лишних расспросов довольный рэпер отбыл восвояси. Он направился не в Поместье Горы Тигра, а в свою студию, расположенную в жилом комплексе «Усадьба Хуси».
Семья Янь сколотила состояние на текстиле, затем переключилась на недвижимость, а к сегодняшнему дню превратилась в эксклюзивного дистрибьютора целого ряда мировых брендов класса люкс. Ни один китайский артист первой величины не выходил на красную дорожку без их протекции, а недвижимость, числившаяся за самим Жоюем, не поддавалась быстрому подсчёту.
Однако «Усадьба Хуси» не являлась объектом его семьи. В сентябре прошлого года его собственный бренд «Шакечжун» произвёл фурор на Неделе моды в Париже. Смешение китайской классической эстетики и дерзкой уличной культуры не просто поразило европейские подмостки, задав новый тренд на национальный стиль, но и принесло ему внушительную прибыль. На эти деньги он без всяких кредитов выкупил пентхаус на верхнем этаже комплекса.
То был его первый самостоятельный капитал — символ независимости, не имевший ничего общего с родительскими дотациями. Оборудовать здесь персональную звукозаписывающую студию казалось единственно верным решением.
В последний раз он приезжал сюда ради работы с Хьюго, специально прилетевшим из Штатов для записи «Коралла». Американский продюсер поначалу горел энтузиазмом, рассчитывая нарезать новичку битов на целый альбом. Но когда он проиграл Жоюю всю свою библиотеку, тот лишь крутил носом: ни один бит не выбил из него безоговорочного «Вот это оно!». В итоге доведённый до отчаяния Хьюго был вынужден достать материал, который берег эксклюзивно для Кевина Кима.
Но перфекционизм Жоюя на этом не закончился. На протяжении всего процесса записи он въедался в каждую деталь, не прощая ни малейшей помарки. Из трёх записанных треков в релиз ушёл только один — англоязычный «Коралл». Остальные два, как и десятки прошлых наработок, отправились пылиться в стол. Когда знакомые допытывались, почему он не выпускает свежий материал, Жоюй лишь погружался в привычный угар ночной жизни и с тоской ронял сквозь сигаретный дым:
— Эти треки меня не задевают. Похоже, мне нравится сам процесс, но почему-то за всё время, что я делаю музыку, я ни разу не почувствовал себя счастливым.
Он говорил абсолютно искренне, вот только никто не принимал его слова всерьёз. Окружение считало рэп очередной блажью богатого сынка. Какая разница, наскучит ему эта игрушка или нет? Даже если он откажется от семейного бизнеса, денег из трастового фонда с лихвой хватит на несколько беспечных жизней вперед.
И всё же у него имелись кумиры, на которых он равнялся. Такие как Кевин Ким или тот же Неискренне молящийся. Кевин Ким удерживал статус лучшего рэпера Америки, и когда Жоюй только пробовал писать рифмы, он во многом копировал его ритмику и построение фраз.
Из-за того что Жоюй слишком долго прожил за границей, английский язык ощущался им намного естественнее. С родной же речью у него сохранялся невидимый барьер, поэтому в китайском рэпе практически не было исполнителей, которых он мог бы слушать без содрогания. Исключение составлял разве что Молящийся.
В отличие от юного Кима, Молящийся принадлежал к первой волне отечественного хип-хопа. Почти все его современники давно бросили это дело, и лишь он один остался незыблемой вехой в куцой истории китайского рэпа.
Он завил о себе ещё двадцать лет назад, когда индустрия в стране находилась в зародышевом состоянии: сцены как таковой не существовало, а мелкие тусовки замыкались внутри своих провинций. Всё изменилось, когда на горизонте появился Молящийся и в одиночку разнёс в пух и прах всех рэперов страны.
В одно мгновение он превратился в мишень номер один. Рэперы со всех уголков Китая проявляли невиданный доселе патриотизм, объединяясь в союзы, чтобы записать на него коллективные диссы.
Будь на его месте кто другой, парня давно заклевали бы до глубокой депрессии. Но Молящийся оказался хитрым лисом: с самого первого трека он использовал плагин изменения голоса, полностью скрыв свою личность. Более того, он принялся дерзко принимать вызовы и в кратчайшие сроки выкатил ответный дисс длиной в двенадцать минут.
Если до этого Молящийся будто бы просто забавлялся, то в том треке он выложился без остатка. За внешней бранью скрывалась боль за жанр и жесткая сатира. Он откровенно высмеивал их нищету и фальшь: «В кармане тридцать юаней, а в текстах каждый второй — владелец "Феррари"»; «На фристайле заикаетесь, зато татуировками светите, будто боссы триады»; «Пихаете в тексты английские слова для понту, а от вашего "homie" разит негритянским кварталом где-нибудь под Харбином»; «Эй, браток, я к тебе обращаюсь! На следующий баттл косуху не надевай, а то выглядишь как жертва корейского рока»; «Если в рэпе у тебя нет стиля и выдержки — твой рэп гроша ломаного не стоит».
Он полоскал сцену на чём свет стоит больше десяти минут, а под конец задал единственный вопрос: «Так ради чего вы стелите рифмы — ради понтов и бабла или ради свободы и гордости?»
Неискренне молящийся хоть и обладал острым языком, бил без промаха — честно, точно и до крови. После пары таких раундов аудитория взглянула на анонима совершенно иначе. Техничные диссы перетянули хейтеров на его сторону, и вместо «трусливого анонима» за ним закрепилась репутация загадочного мастера, ушедшего от мирской суеты.
Псевдоним «Неискренне молящийся» запечатался в истории. С тех пор он взял на себя роль негласного цензора уличной сцены, бдительно следившего за каждым лейблом. Стоило кому-то выпустить халтуру, Молящийся мгновенно выдавал дисс. Смельчаки пытались огрызаться, но после второго круга уничтожающих рифм признавали поражение и уползали в студии — переделывать материал, лишь бы не попасть под его горячую руку снова.
В искусстве уничтожения оппонентов Молящемуся не было равных. Но затем он внезапно пропал на несколько лет. Когда же легенда вернулась, его треки перешагнули рамки обычных конфронтаций, а из текстов ушла прежняя юношеская желчь.
Поговаривали, будто жизнь подломала Молящегося, или его бросила девушка. Но поскольку никто не знал ни его настоящего имени, ни возраста, ходили слухи и о банальном кризисе среднего возраста — мол, у мужика поползла назад линия волос, вот он и ушёл в философию...
После возвращения Молящийся выпускал треки без всякого графика: мог выдать по треку в день, а мог замолчать на полгода. Но каждая работа становилась шедевром. Рифмовка, ритмический рисунок, смысловой подтекст — всё было выверено до идеала. Неизменной оставалась лишь обработка голоса: фирменный плотный автотюн с характерным металлическим оттенком стал его визитной карточкой. Сам Молящийся как-то написал в комментариях, что совершенно неважно, кто стоит за этим ником. Главное — этот персонаж никогда не врёт. И даже если он кого-то критикует, то лишь потому, что искренне хочет видеть китайский рэп сильным и честным.
И этот день, казалось, настал. Первый сезон шоу «Сделай это крупно» вытащил андеграунд из подвалов на свет больших экранов. Второй сезон вышел не столь громким, но всё же собрал немало достойных исполнителей.
И вот, перед самым стартом третьего сезона, Молящийся, никогда не принимавший участия в подобных проектах, вдруг нарушил молчание. Он открыто заявил, что индустрия занимается ерундой, и выпустил трек, в котором жёстко прошёлся по продюсерам и артистам, готовеньким продать остатки совести ради лёгких денег.
http://bllate.org/book/36278/4599530
Готово:
