Успокоив обеспокоенного Янь Лэи, Янь Лянчжоу последовал за Секретарем Янем в лифт, направлявшийся на верхний этаж. По пути его мысли начали блуждать.
На самом деле, в прошлой жизни Режиссер Чэн так и не смог воплотить в жизнь свой замысел снять фильм Цзянху.
Режиссера звали Чэн Гун. Его жизнь, как и само его имя, была полна успеха — всё шло как по маслу. И до встречи с ним, этим «неудачником», единственным сожалением Режиссера Чэна было то, что его дочь наотрез отказалась наследовать его дело в стране, предпочтя уехать в Голливуд снимать коммерческое кино.
Этот забавный старичок вечно крутил ус и хвастался, а потом с притворным вздохом жаловался: «Эх, моя дочурка вечно возится с коммерческими фильмами. Сборы-то перевалили за миллиард, да только наград она так и не получила».
Режиссер Чэн был человеком своенравным и свободным духом. Перешагнув шестидесятилетний рубеж, он, будучи фанатом уся, решил снять фильм для себя — это и был Цзянху. Поэтому он подбирал только тех актеров, которых видел в своих мечтах. Если таких не находилось, он предпочитал вовсе не снимать.
В прошлой жизни поначалу никто не знал об этой принципиальности Режиссера Чэна.
Тогда, в мае, Янь Лянчжоу получил от него предложение, но Вэй Дэцзя под разными предлогами отговаривал его от участия.
Когда он уже начал сомневаться, Вэй Дэцзя внезапно заявил, что уже подписал контракт с Тэнъюэ на другой отличный проект под названием Тихий мир. По словам Вэй Дэцзя, это был жанр, который Лянчжоу всегда любил: история о пациенте с аутизмом, исследование борьбы и возвышения человеческой души.
Поскольку Вэй Дэцзя умолял его, ссылаясь на то, что контракт уже подписан и разрыв грозит огромными убытками, а сам Лянчжоу, изучив сценарий и команду, нашел проект весьма достойным, он в конечном итоге, пусть и без особой радости, послушался своего агента, вежливо отказал Режиссеру Чэну и вошел в ту группу.
А Режиссер Чэн, не найдя подходящего исполнителя главной роли, прождал его больше полугода и в начале следующего года пригласил повторно. Но Лянчжоу об этом даже не догадывался.
Закончив съемки в Тихом мире, он никак не мог выйти из образа и заперся дома, оставив все дела на попечение дяди Чжуна и Вэй Дэцзя.
Вэй Дэцзя, посчитав, что состояние актера оставляет желать лучшего, не спрашивая его, напрямую отказал Режиссеру Чэну. Старик в разгар зимы, несмотря на метель, лично отправился к нему на встречу, но у дверей дома поскользнулся и повредил поясницу.
Янь Лянчжоу узнал об этом лишь тогда, когда дочь Режиссера Чэна увезла того в Америку на лечение. А из-за поднявшегося шума к нему окончательно приклеилось клеймо «неудачника».
Лишь под конец года, когда Режиссер Чэн наконец оправился от травмы, а сам Лянчжоу с трудом пришел в себя после роли аутиста, он получил взволнованный звонок от режиссера. Тот сообщил, что в Америке случайно встретил актера, который идеально подходит на роль Младшего соученика, и собирается возобновить работу над фильмом.
Янь Лянчжоу был искренне рад за него и согласился сняться, но перед самым началом съемок, на ежегодном собрании компании Янь Лэи, с ним произошел несчастный случай, после которого он уже не смог оправиться, а заодно подставил своего двоюродного брата.
И только спустя долгое время, познакомившись с доктором Шэнем, он узнал, что актера, сыгравшего того самого Младшего соученика, тоже вскоре постигла беда.
Тогда он еще винил себя за то, что принес Режиссеру Чэну столько несчастий, и от этого на душе было тяжело. Отчасти именно поэтому он и согласился на встречу с доктором Шэнем — как своего рода искупление.
С тех пор как в детстве та ужасная женщина прокляла его, назвав «неудачником», вся его жизнь будто оказалась окутана этим проклятием. Он не только сам тонул в трясине, но и тянул за собой всех окружающих.
В прошлой жизни он блуждал в потемках, не зная, как вырваться, пока не появился доктор Шэнь и не дал ему ответ.
Поэтому в этот раз он обязан изменить предначертанную судьбу.
Он не стал медлить, как в прошлый раз, а сразу же твердо заявил Вэй Дэцзя, что будет сниматься в Цзянху. Однако он заметил, что Вэй Дэцзя намеренно ищет предлоги для затягивания дела и не проявляет к проекту никакого интереса.
Если бы он оставался прежним, то, возможно, позволил бы событиям идти своим чередом, даже не подозревая, что его агент уже давно начал вести свою игру.
Он примерно догадывался, зачем Вэй Дэцзя пришел к нему сегодня, но всё же теплил крошечную надежду, что человек, прошедший с ним такой долгий путь, не заставит его разочароваться.
Однако тот всё же положил перед ним контракт на Тихий мир, заявив, что как агент уже прошел все инстанции и подписал гарантийные обязательства, не хватает лишь подписи самого Янь Лянчжоу.
— Я же говорил тебе, что дал согласие Режиссеру Чэну на участие в Цзянху. Не бери мне других проектов на вторую половину года, — в глубине души Янь Лянчжоу нахлынула тяжелая усталость.
— Но Цзянху ничего тебе не даст… К тому же, я уже подписал…
Всё те же доводы, всё те же причины. Несмотря на то, что он понимал: агент якобы желает ему добра, оставалось фактом, что Вэй Дэцзя ни во что не ставил его желания.
— Хватит об этом. Я уже подписал контракт на съемки в Цзянху, — Янь Лянчжоу оборвал его длинную тираду.
— Что? Но у господина Цзя контракт даже не был на руках, как вы его подписали? А что делать с этим контрактом? — ошеломленно спросил стоявший рядом с документами Сяо Мао.
Янь Лянчжоу проигнорировал его, пристально глядя на побледневшего Вэй Дэцзя:
— Дэцзя, если бы ты хоть раз прислушался к моим словам, сегодняшней ошибки бы не произошло. Что касается того контракта — выплачивай неустойку как положено. Обсуждению это не подлежит.
— Господин Янь, что с вами в последнее время? — Сяо Мао решил заступиться за Вэй Дэцзя. — Господин Цзя делает это ради вас, он ради этого проекта везде ходит по приемам, сегодня даже пил таблетки от желудка…
— И ты тоже, — Янь Лянчжоу перевел взгляд на Сяо Мао. — Иди в отдел кадров, получи выходное пособие и уходи.
Сяо Мао застыл в изумлении:
— Господин Янь, что я сделал не так…
— Ты сам прекрасно знаешь, что наболтал журналистам на том банкете, — Янь Лянчжоу не хотел продолжать этот спор.
Сяо Мао испугался, инстинктивно посмотрел на Вэй Дэцзя, а затем, быстро сообразив, с обиженным видом затараторил:
— Господин Янь, я не специально, к тому же…
— Может, ты и считаешь это пустяком, — Янь Лянчжоу больше не смотрел на него, — но для меня это серьезная ошибка. И не смотри на Вэй Дэцзя, его просьбы за тебя не помогут.
Вэй Дэцзя понял, что дело плохо, и тут же с улыбкой попытался утихомирить Сяо Мао:
— Сяо Мао, выйди пока, я поговорю с господином Янем.
Сяо Мао пристально посмотрел на Вэй Дэцзя и, нехотя толкнув дверь, вышел.
В комнате воцарилась тишина, атмосфера словно застыла.
Спустя долгое время Вэй Дэцзя вздохнул и мягко проговорил:
— Лянчжоу, я знаю, что ты на взводе. С Сяо Мао я разберусь, он уйдет, но ты всё же подумай насчет проекта Тэнъюэ. Не говоря уже о выгоде, если мы сейчас испортим отношения с Тэнъюэ…
— Что такое? Они что, посмеют пойти против нашего Лянчжоу? — Янь Лэи, который не мог оставаться в стороне, толкнул дверь и вошел, как раз успев услышать эти слова. — Если ты, как агент, не можешь наладить отношения с Тэнъюэ, это твоя некомпетентность, не пытайся переложить проблему на плечи Лянчжоу.
— Лянчжоу уже многого достиг, имеет вес в кругах, за ним стоит Семья Янь. Неужели он должен перед кем-то унижаться?
Янь Лэи совершенно не стеснялся в выражениях перед Вэй Дэцзя.
— Ты вечно твердишь, что заботишься о Лянчжоу, но, прекрасно зная, насколько он чувствителен и как тяжело ему выходить из образов, ты постоянно подсовываешь ему роли с депрессией или аутизмом, от которых он целыми днями ходит мрачнее тучи. Это ты называешь заботой?
— Двоюродный брат, — Лянчжоу потянул его за рукав, чувствуя, что обвинения звучат несколько натянуто: в конце концов, решение о ролях он принимал сам.
Янь Лэи отмахнулся, негодуя:
— Не держи меня! Ты совсем глупый! Постоянно запираешь себя в сером мире, позволяя собой манипулировать. Я считаю, тебе нужно играть в таких фильмах, как Цзянху, жить легко и свободно, а по ходу дела — глядишь, и влюбишься…
— В Цзянху нет романтической линии, — безразлично заметил Янь Лянчжоу.
— Нету? — крайне удивился Янь Лэи. — А почему тогда я постоянно слышу, как девчонки в компании визжат: «Старший соученик, люби меня до смерти», «Младший соученик, нападай», «Целуй же скорее», «Да они там прямо сейчас занимаются этим»…
Янь Лянчжоу: …
Он обреченно приложил руку ко лбу.
Глава 13
Янь Лянчжоу лишился дара речи и некоторое время не хотел разговаривать с Янь Лэи.
А Вэй Дэцзя, столкнувшись с нападками Янь Лэи, лишь горько усмехнулся, опустив голову. Прядь волос упала ему на лицо, обнажив пугающий шрам:
— Лянчжоу, пусть я некомпетентен, но ты же знаешь — я никогда не желал тебе зла…
— Знает он, как же! — взорвался Янь Лэи. — Хватит строить из себя жертву! Опять ты со своим шрамом? Что, хочешь сыграть на благодарности и привязать Лянчжоу к себе на всю жизнь?
Шрам на голове Вэй Дэцзя появился, когда он только пришел в Семью Янь. Однажды горшок с цветами, сброшенный ветром с верхнего этажа, едва не упал на Янь Лянчжоу. Вэй Дэцзя бросился вперед, оттолкнул его, а сам потерял сознание и месяц пролежал в постели.
Тогда в Семье Янь по этому поводу пригласили прорицателя. Тот сказал, что у Вэй Дэцзя судьба жесткая, он способен отвести беду, и Старый господин Янь, услышав это, настоял, чтобы он остался рядом с Янь Лянчжоу.
— Ты один раз пострадал за Лянчжоу, а Семья Янь оплатила твое обучение в элитной школе и университете. Лянчжоу вечно мучается чувством вины перед тобой, даже доверил тебе управление своими активами. Ты думаешь, почему тебя вообще слушают в этих кругах? Ты уже получил достаточно! — Янь Лэи не собирался останавливаться. — Или ты считаешь, что если бы Старейшина не настоял на том, чтобы оставить тебя, ты стал бы молодым господином из семьи Лю? Вот и злишься на Лянчжоу, пытаясь командовать им?
Тетушка Янь Лянчжоу, родная мать Янь Лэи, была из семьи Лю. В свое время брачный союз двух семей был примером невероятной мощи.
— Скажу тебе прямо: ты — бастард, рожденный от измены дочери семьи Лю с телохранителем. Думаешь, твоя непутевая мамаша хоть раз посмотрела на тебя как на родного? Хватит грезить наяву. Если бы не милость Семьи Янь, семья Лю первой бы придушила тебя, лишь бы сохранить свое имя!
Вэй Дэцзя молчал, пока Янь Лэи не выговорился до конца, а затем лишь грустно усмехнулся:
— Молодой господин Лэи прав. Я знаю, что госпожа Лю меня не любит, и знаю о благодеяниях Семьи Янь, поэтому никогда ни на что не претендовал.
— Двоюродный брат! — Янь Лянчжоу повысил голос, останавливая его. Он посчитал, что эти слова были уже перебором.
http://bllate.org/book/36244/4500473
Готово:
