Сяо Хэ было даже неловко говорить что-то еще после таких слов, и он, почесав затылок, смущенно произнес: Я тут только деньги получил, а сегодня толком ничего и не сделал.
Ты вел машину очень плавно, я знаю, что ты заботился о моем дедушке и о нас.
Слушая это, Сяо Хэ не мог не признать, что заработал эти деньги с большим удовольствием. Он вовсе не отличался выдержкой, но раз уж и старик, и ребенок были так вежливы с ним, он сам невольно захотел проявить себя с лучшей стороны. Поэтому на обратном пути он вел машину еще аккуратнее. Раньше, заметив на дороге кого-то, кто отвратительно водит, он не мог удержаться от ругани, а если кто-то пытался его обогнать, он тут же обгонял в ответ. Но в этот раз у него даже в мыслях не было соревноваться с кем-то на дороге — ему хотелось лишь спокойно, ровно и без происшествий довезти людей до дома.
Он даже почувствовал, что его характер стал лучше. Доставив пассажиров домой, он пешком вернулся к своему зятю. Рассказав о том, что благополучно довез их до места, он потрепал себя по затылку и сказал зятю: Зять, а этот малец, по-моему, совсем непростой. Смотрю на него — такой кроха, а внушает невероятное доверие.
Он ведь поступил ровно так, как тот велел.
Правда? — невозмутимо переспросил зять Сяо. — И что ты в нем разглядел?
Да то, что он говорит так приятно, что люди сами идут у него на поводу.
Вот как? Он ведь не ввязывается в бессмысленные споры, верно?
Сяо Хэ, который обожал пререкаться с людьми и легко смотрел на всех свысока, смущенно поскреб лоб.
Ничего страшного. Будь у тебя такая же семья, как у него, ты бы тоже мог стать таким… — зять Сяо не стал его добивать и продолжил: — Ему просто необходимо быть целеустремленным и не тратить силы на пустяки. Совсем необязательно, чтобы все были на него похожи.
Зять вроде бы не сказал о нем ни единого плохого слова, но Сяо Хэ отчего-то густо покраснел.
Оказаться хуже какого-то ребенка — это был сильнейший удар. Будучи взрослым, Сяо Хэ больше не мог позволить себе вести себя капризно, поэтому в тот же вечер он собрал вещи, а рано утром на следующий день сказал зятю: Зять, я еду домой. Я извинюсь перед мамой и папой.
Так Сяо Хэ, который приехал в Деревню Южань к зятю, чтобы переждать родительский гнев после ссоры, отправился обратно. В полдень следующего дня зять Сяо сидел у ворот и болтал с соседом, как вдруг увидел, что Ли Мулинь сопровождает Лин Жаня, катающегося по окрестностям на маленьком велосипеде. Мужчина повысил голос и окликнул их: Эй, братишки, катаетесь?
Да, дядюшка Ян! Вы уже поели? — громко отозвался маленький Лин Жань, поворачивая руль и направляясь прямо к ним, всем своим видом показывая, что намерен устроить с ними обстоятельную беседу.
Поел, поел, а вы поели? — с улыбкой отозвался дядюшка Ян.
И мы поели! Шестой братец, а ты поел? — Лин Жань перевел приветствие на соседа дядюшки Яна, своего старшего сородича по клану Лин Цюаньфу.
Лин Цюаньфу было уже за пятьдесят. Лин Жань обладал высоким старшим поколением, так что они приходились друг другу ровесниками по клану, но этот пятидесятилетний мужчина среднего возраста все равно был лишь старшим братцем для пятилетнего малыша. Лин Цюаньфу согнулся в три погибели, подошел и придержал руль маленького велосипеда со словами: Шестой братец поел. А ты сегодня не проказничал?
Нет, спасибо, шестой братец! — Лин Жань слез с велосипеда, дождался, пока шестой братец поможет ему припарковать транспорт, и, услышав вопрос, важно взмахнул ручонкой: — Сегодня Лин Жань вел себя просто отлично! Всё, что братец положил, съел до конца, да еще умял огромную миску риса сверх нормы. Бабушка чуть со смеху не померла! Вот, объелся, вышел прогуляться.
Лин Цюаньфу расплылся в улыбке, обнажив все зубы, и протянул руки, чтобы поднять мальчика, но получил решительный отказ от младшего сородича: Шестой братец, мне уже пять лет, я совсем большой! Не надо меня поднимать, от этого еще уменьшишься в росте, и как я потом пойду в начальную школу перед одноклассниками показываться?
Раз его поднимать нельзя, то сына семьи Ли — запросто, — с шутливым упреком рассмеялся Лин Цюаньфу. — Ты просто считаешь шестого братца старым, а если маленький братец поднимет — это пожалуйста.
Тут не поспоришь, и Лин Жань смущенно почесал в затылке.
Он ведь так любит братца, конечно, он хочет, чтобы его носил именно братец.
Впрочем, смущение длилось недолго. Как только дядюшка Ян, будучи заслуженным экспертом, объявил, что подошло время онлайн-уроков для его учеников, и разрешил взять с собой его братца послушать вольнослушателем, Лин Жань по привычке взобрался на спину присевшего на корточки братца, собираясь учиться вместе с ним.
Занятия старого Яна заключались в том, что он вместе со студентами наблюдал за живой природой, прослеживая ее истоки и будущее сквозь призму того, что открывалось перед глазами. Это были прогулочные лекции из серии смотри и иди. С тех пор как Ли Мулинь вернулся в Деревню Южань ради восстановления здоровья, он однажды случайно послушал одну такую лекцию, после чего то и дело стал заглядывать в Семью Ян, принося с собой кое-какую еду и напитки, и послушал еще несколько занятий.
Лин Жань прекрасно знал, как сильно Ли Мулинь обожает этого великого ученого — дядюшку Яна, поэтому проезжал мимо дома Семьи Ян на своем маленьком велосипеде все чаще с каждым месяцем. Во всей деревне он больше всего любил справляться у дядюшки Яна, поел ли тот.
Старик Ян дождался у ворот эту парочку, которая неизменно совершала небольшую прогулку после обеда, предупредил учеников о начале урока и, настраивая телефон, спросил малыша: Что, братец понесет?
Лин Жань отвел взгляд от старшего братца, помогавшего ему припарковать велосипед, и капризным, нежным голоском ответил дядюшке Яну: Только чуть-чуть понесут, дядюшка Ян. Лин Жань сейчас слезет и пойдет вместе с братцем, Лин Жань совсем не капризный. Вот вырасту большим и сам понесу своего братца, не позволю ему в обиде оставаться.
Ишь ты, в обиде не оставаться, — расхохотался поседевший старик Ян, и от этого весь его вид помолодел лет на десять.
Глава пятая
Деревня Южань была очень уединенной горной деревушкой. Вокруг нее громоздились горы, а в горах таилось озеро. Чтобы оградить деревню от постороннего вмешательства, несколько семей первыми проявили инициативу и взяли под свой контроль природные богатства — горы и озеро, открыв их для пользования всем жителям.
Ландшафтный дизайн деревни также был тщательно продуман. Это было сокрытое от широкой публики шедевральное творение потомка одной из местных семей, известного как на родине, так и за рубежом мастера ландшафтного искусства, созданное более двадцати лет назад.
Жители Деревни Южань вносили кто деньги, кто свой труд, и каждая семья разделяла общее стремление к мирному сожительству. Ни один из тех, кто обосновался здесь надолго, не был мелочным или расчетливым. Если же у кого-то из местных рождался непутевый потомок — как, например, отец Ли Мулиня, отличавшийся скверным нравом, — его дедушка молча и безоговорочно передавал всю внешнюю недвижимость и активы этому отцу, тогда как старинная усадьба в Деревне Южань оставалась за Ли Мулинем. Ради этого дедушка Ли ежегодно оформлял нотариальные удостоверения, оставляя за собой страховку за страховкой, так что возвращение отца назад было абсолютно исключено.
http://bllate.org/book/36226/4497759
Готово:
