Чу Цзинь тихо усмехнулся. Его аура окутала Хуай Лина, а затем он прошептал с мягкостью:
— Не бойся, мы еще успеем наговориться.
Его тон внезапно стал жестким:
— В конце концов, даже если ты сейчас захочешь все отыграть назад, шанса у тебя уже не будет. Когда печать договора покроет твое тело, наступит день нашей близости. Но раз ты меня так боишься, что же ты будешь делать, а? М?
Хуай Лин вздрогнул от этих слов.
Близость?
Он, человек, который даже ни с кем не встречался, так быстро перешел к отношениям с... нет, не с человеком, а с призраком, к ночи любви!
Чу Цзинь прижался к нему вплотную. Глядя на слегка приоткрытые губы юноши, он вонзился в них зубами. В душе Чу Цзиня росла тьма. Хотя он и обещал себе набраться терпения, Хуай Лин все еще боялся его и продолжал доверять тому лицемеру.
Их губы соприкасались, но Чу Цзинь не спешил переходить к решительным действиям. Ему даже пришла в голову мысль довести все до конца прямо сейчас — тогда Хуай Лин уже никогда не смог бы от него уйти.
— Тот, кого ты выбираешь, никогда не буду я. Раз ты боишься призраков, зачем мне тогда притворяться добродетельным?
Хуай Лин не понимал, отчего отношение Чу Цзиня так внезапно изменилось. Во рту было странное ощущение: кончик языка у призрака был длинным и тонким, и от каждого его прикосновения по коже пробегала дрожь.
Раньше Хуай Лин не мог сдвинуть Чу Цзиня с места, но сейчас, сам не зная откуда взяв силы, он вырвался из его объятий.
Он вскочил, желая отбежать подальше, но его лодыжку тут же обвила липкая черная тень.
Чу Цзинь остался неподвижен. Он решил было разыграть из себя благородного, но, оказавшись рядом с Хуай Лином, всякий раз терял над собой контроль. Он поднялся и приблизился к статуе Будды — эта попытка сближения стоила ему слишком много сил, и теперь ему требовалось несколько дней на восстановление.
— Не бойся, не бойся. В ближайшие дни я не буду показываться тебе на глаза, и призрачные сущности в этом доме тоже не причинят тебе вреда.
Стоило Чу Цзиню произнести это, как черная тень, державшая Хуай Лина, тут же отползла в сторону. В доме мгновенно воцарилась пустота, и даже приглушенные смешки теней в углах затихли.
Раздался негромкий шум — это призраки откуда-то притащили кровать. Они пододвинули ее поближе к Хуай Лину и тут же растворились в тенях.
Хуай Лин в нерешительности подошел к кровати. Он сел, чувствуя тревогу.
— Хозяин, все это лишь часть задания. Помни, ты не должен вкладывать в это настоящие чувства.
— Не буду. Я умею отделять реальность от игры, просто... если я вступлю в близость с кем-то в этом маленьком мире, не повлияет ли это на мою жизнь в реальности? — Хуай Лин закусил губу. Они выполняли задания, полностью переносясь в миры, и Система создавала у местных жителей иллюзию, что они всегда выглядели именно так.
— Нет, они всего лишь набор данных.
Что ж, так даже лучше. Если это ни на что не влияет, то хорошо.
— Просто набор данных, значит... — Хуай Лин подумал об этих людях и слегка изогнул уголок губ. — Я понял.
И правда, они ограничены сюжетом и всегда будут отличаться от живых людей.
Хуай Лин не знал, сколько времени провел в этом доме. Временами тени подбрасывали ему еду.
Сначала он боялся есть, опасаясь какой-нибудь нечисти, но голод взял свое, и он сделал несколько глотков.
Поев, он снова сел на кровать, поближе к источнику света.
Стоило погрузиться в тишину, как мысли начинали путаться, особенно в такой обстановке.
Безголовые чудовища, призраки без четких очертаний...
Вдруг раздавшийся шум напугал его до полусмерти. Он с опаской уставился на дверь: там возник человеческий силуэт, искаженный светом ламп.
Это призрак, пришедший за его душой?
Хуай Лин огляделся и с отчаянием понял, что под рукой нет ничего, что могло бы отпугнуть нечисть.
В самый критический момент силуэт подал голос:
— Хуай Лин.
Это был Цзян Хуайчу!
Призраки, скрывавшиеся в темноте, не шелохнулись. Похоже, этот коллектив был разделен: они подчинялись и Чу Цзиню, и Цзян Хуайчу.
Цзян Хуайчу медленно подошел ближе. Увидев двусмысленную позу Хуай Лина, он перевел взгляд на Чу Цзиня.
Хуай Лин подбежал к Цзян Хуайчу и, боясь, что тот убьет Чу Цзиня, встал между ними.
Он дернул уголком рта и спросил:
— Как ты сюда вошел?
Цзян Хуайчу не ответил, а сменил тему:
— Брат, то, что ты сказал тогда — правда? Ты правда хочешь остаться в этом доме?
Хуай Лин украдкой взглянул на Чу Цзиня и промолчал. Его молчание уже было ответом для Цзян Хуайчу, но юноша не ожидал, что тот тоже собирается остаться здесь, чтобы составить ему компанию.
Хуай Лин тут же возразил:
— Нельзя!
Шутки шутками, но если Цзян Хуайчу останется здесь, как же тогда развиваться сюжету главного героя-уке?
— Почему?
Взгляд Цзян Хуайчу снова остановился на Хуай Лине: припухшие губы, на которых виднелись следы крови, красные пятна на шее, уже не скрываемые одеждой.
— Если ты останешься здесь... Ты же видел Чу... Видел, что только что произошло. Если останешься, разве не подвергнешь свою жизнь опасности?
Цзян Хуайчу говорил обычным тоном, но в нем слышалось давление:
— Тогда брат пойдет со мной.
Хуай Лин замялся:
— Но Он...
— Брат, не бойся. Раз вы не дошли до конца, жертвоприношение еще не началось. Конечно, есть способ все отменить.
Цзян Хуайчу коснулся красного следа на шее Хуай Лина, отчего тот почувствовал покалывание.
Как же много людей жаждут заполучить Хуай Лина.
— Брат, вы ведь не занимались этим, правда?
Хуай Лин был удивлен этим вопросом: Цзян Хуайчу всегда казался человеком, далеким от плотских страстей.
— Нет, — ответил Хуай Лин.
Он потер виски:
— Хуайчу, не делай глупостей с этим жертвоприношением. Тетя и остальные не согласятся.
Цзян Хуайчу кивнул:
— Не волнуйся, у меня есть план.
Хуай Лин: «...»
Сейчас ему была совсем не нужна такая доброта со стороны Цзян Хуайчу.
Глядя на него, Хуай Лин почувствовал неладное. Он понизил голос:
— Хуайчу, не стоит этого делать. Я уже давно обдумывал ситуацию с жертвоприношением, боюсь, поспешные действия приведут к беде.
Хуай Лин не успел договорить, как Цзян Хуайчу прервал его:
— Брат, не забивай голову. Я все улажу, от тебя требуется только слушаться меня.
Его голос звучал мягко, но не оставлял пространства для споров. Цзян Хуайчу повел Хуай Лина прочь. Тот шел, пошатываясь, и, когда обернулся, чтобы взглянуть на каменную статую Чу Цзиня, Цзян Хуайчу насильно повернул его голову.
Цзян Хуайчу не знал, сколько именно Хуай Лин знает о жертвоприношении. Он договаривался с родителями, чтобы те не раскрывали подробностей, но не смог проконтролировать того призрака.
Кто знает, что еще мог наговорить этот дух?
Поэтому он принялся выведывать:
— Брат, что ты сейчас знаешь о жертвоприношении? Папа и мама не говорят мне всей правды, — Цзян Хуайчу делал паузы после каждой фразы, внимательно следя за выражением лица Хуай Лина. — Ведь чем больше мы знаем, тем легче сбежать от Него.
Хуай Лин затормозил с ответом: боясь вызвать подозрения, он взвесил слова:
— Я и сам толком не знаю. Только то, что касается самого жертвоприношения [1], да и то, это Он мне сказал.
Глядя на него, Цзян Хуайчу понял:
— Брат, ты слишком спокоен. Я думал, ты уже многое выяснил.
Хуай Лин слегка улыбнулся:
— Все равно это уже случилось, какой смысл переживать?
Цзян Хуайчу пристально посмотрел на него.
Лжец.
Хуай Лин скрывал многое о жертвоприношении и все время мешал ему уничтожить призрака. А после каждой встречи с тем духом на теле юноши оставались двусмысленные следы.
— Где тетя и остальные?
Дом был пуст, в нем больше не чувствовалось присутствия живых людей, лишь изредка мелькали бумажные куклы.
— Папа и мама ушли, — ответил Цзян Хуайчу.
В доме остались только они двое.
Хуай Лин неожиданно почувствовал отторжение к Цзян Хуайчу. Теперь он казался ему опасным, даже если у того не было намерений причинить ему вред.
— Иди помойся, — Цзян Хуайчу проводил его до ванной. — Эта кровь на теле — неприятное ощущение.
Хуай Лин смотрел на свое отражение в зеркале: красные следы на шее, на руках, опухшие веки, засохшая кровь, распухшие губы... Это выглядело до неприличия развратно.
Он ополоснул лицо, смывая кровь.
...
Этой ночью они впервые за долгое время не остались дома: Цзян Хуайчу отвез Хуай Лина в отель и снял номер.
Хуай Лин сидел на диване, глядя в потолок.
Если Чу Цзинь проснется и обнаружит, что он снова сбежал, не убьет ли он его в порыве гнева?
Иногда он ненавидел себя за слабость и податливость. У него не хватало смелости отказать, хотя, если бы он просто отказал Цзян Хуайчу, всех этих проблем бы не было.
Цзян Хуайчу вышел из душа и застал именно такую картину.
В глазах Хуай Лина застыла печаль, будто у бабочки, лишившейся крыльев.
Цзян Хуайчу сглотнул, подавляя желание, и направился к нему:
— Брат, ты все еще беспокоишься о жертвоприношении?
Печаль в глазах Хуай Лина не исчезла:
— Пожалуй.
Он посмотрел на обнаженный торс Цзян Хуайчу и вдруг вспомнил:
— Разве у тебя не было раны на спине?
Цзян Хуайчу невозмутимо ответил:
— Уже зажила.
— Зажила? — изумился Хуай Лин.
Сколько же времени он провел у Чу Цзиня, что раны Цзян Хуайчу успели затянуться!
Он поспешно встал, чтобы осмотреть спину Цзян Хуайчу — и действительно, там не осталось ни следа.
Кожа Цзян Хуайчу была неестественно белой, как чистый лист бумаги. Хуай Лин задался вопросом, такая ли она на ощупь.
Он протянул руку и коснулся ее: кожа была обычной, теплой и даже слегка влажной.
Хуай Лин хотел было отдернуть руку, но Цзян Хуайчу перехватил его запястье.
Его глаза потемнели. В месте касания разливался жар, от которого внутри все зудело, но Хуай Лин по-прежнему изображал полное неведение и спокойствие.
http://bllate.org/book/36219/4496622
Готово:
