Готовый перевод I Have Yay Yay Yay / Мой сосед — искушение: Сладкая ловушка: Глава 12

Так у меня будет больше свободного времени после начала занятий, и я смогу уделить больше сил заработку.

В половине двенадцатого в канун Нового года я получил сообщение от Линь Чуцзи. В тот момент я как раз закончил принимать душ, а мой телефон был брошен на кровать.

Я откинул одеяло, нырнул под него и, разблокировав экран, сразу увидел красную точку уведомления.

— С Новым годом, Ее.

Ее…

Никто и никогда так меня не называл.

Не знаю почему, но после этого сообщения мои ладони мгновенно вспотели, а от шеи до самого лица жар разлился так, будто на меня пахнуло паром от только что закипевшего чайника.

Я долго медлил, прежде чем пальцы начали набирать ответ:

— И тебя, Линь Чуцзи. С Новым годом.

Вскоре он прислал мне видео.

Мой телефон был подержанным и ужасно тормозил. Шкала загрузки наконец-то достигла ста процентов.

На экране расцветали ослепительно яркие фейерверки.

— Очень красиво.

Он ответил почти сразу:

— Тебе нравится?

Я больше не стал писать, закрыл чат и обменялся парой праздничных пожеланий с соседями по общежитию в групповом чате.

Какая разница, нравится мне или нет? Для меня даже само выживание — задача не из легких.

Я выключил телефон и свет, не дожидаясь наступления Нового года, плотно закутался в одеяло и приготовился спать.

В первый день лунного Нового года я созвонился по видеосвязи с учителем. Малыш Гуайбао уже успел нарядиться в обновки — костюм маленького льва, даже с шапочкой. Учитель сказал, что купил его на деньги, которые я прислал.

Хотя во взгляде ребенка не было осознанности, в этом костюме танцующего льва он выглядел особенно бодрым. Может, это всё мой «братский фильтр», но мне казалось, что его глазки светятся живостью.

Хоть он и не мог меня видеть, он не переставал звать меня братом, и от этого на душе становилось так мягко.

Учитель так и не обзавелся своей семьей, поэтому каждый праздник он проводит у матери, и в этот раз он взял Гуайбао с собой. Старики уже были знакомы с малышом, он им очень приглянулся, и Гуайбао даже начал называть маму учителя бабушкой.

Я сам завершил звонок и перевел учителю пятьсот юаней, чтобы он купил еще что-нибудь к столу.

Сразу после третьего дня Нового года Линь Чуцзи спросил, нет ли у меня времени порисовать.

Все равно я был свободен, а бар открывался только пятого, поэтому я согласился.

Я собирался поймать такси, но Линь Чуцзи сказал, что уже ждет меня внизу.

Я в панике начал собираться и выбежал из отеля, едва успевая.

Его машина всё так же выделялась, Линь Чуцзи ждал, опустив наполовину стекло.

Я с некоторой скованностью поздоровался с ним.

Линь Чуцзи рассмеялся:

— Не нужно быть таким холодным, а, Ее?

Он дразнил меня этим прозвищем, которое придумали другие, и я смущенно улыбнулся.

Он отвез меня в свою студию в торговом квартале.

Она оказалась не такой, как я себе представлял. Я думал, это будет нечто невероятно роскошное — мне казалось, только такое место и достойно его.

Студия была слегка захламлена, но в целом чисто, видно, что здесь часто прибираются.

Линь Чуцзи пододвинул мольберт и поправил его положение. Я послушно сел туда, куда он указал. В студии работал обогреватель, было очень тепло, и в пуховике я даже вспотел.

— Можно я сниму куртку? Жарко.

Он с любопытством посмотрел на меня:

— Конечно.

Я не видел его взгляда, снял пуховик и свитер, положил их на пустой стол и покорно вернулся на место.

Линь Чуцзи, увидев, что я устроился, сам подошел и встал передо мной.

Я непонимающе поднял голову и растерянно посмотрел на него.

Линь Чуцзи наклонился, и его длинные, тонкие пальцы скользнули по моему кадыку.

Я застыл, не зная, что делать дальше.

Не успел я сообразить, как Линь Чуцзи ловко расстегнул верхнюю пуговицу моей рубашки. Я снял тяжелую одежду, и на мне осталась только тонкая белая рубашка.

Движения Линь Чуцзи были невероятно искусными. Он тут же запустил руку под одежду, коснувшись моего живота.

От неожиданности у меня волосы на теле встали дыбом!

А Линь Чуцзи, будто ничего не замечая, продолжал водить ладонью по моим мышцам пресса.

Я инстинктивно напряг живот и в следующее мгновение вскочил, покраснев до корней волос:

— Ч-что ты делаешь!

Зачем он расстегнул мою рубашку? Почему он меня трогает?

Мы же договаривались, что я буду моделью! Никто не говорил, что нужно раздеваться!

Пальцы Линь Чуцзи всё еще лежали на моем животе. Его кончики пальцев были теплыми, и от прикосновения к коже возникало странное ощущение.

Он улыбнулся мне, и мне показалось, что в его улыбке промелькнула хитринка.

— Придется тебе немного пожертвовать собой ради искусства. Здесь только мы вдвоем, камер нет, мы просто рисуем, не стоит беспокоиться.

Выражение его лица было таким серьезным, что я почувствовал себя неловко из-за своей бурной реакции.

Я сглотнул, с трудом заставил себя сесть, чувствуя, как одеревенели руки и ноги.

Линь Чуцзи больше не трогал мой живот. Он слегка приспустил мою рубашку с одного плеча, создавая эффект оголенного плеча — так он сам это назвал.

Когда мы закончили, я уже не понимал, где нахожусь.

В полном оцепенении я сел в машину Линь Чуцзи и вернулся в отель. В этот раз он не просился подняться, а просто пожелал мне спокойной ночи в отличном настроении.

Мое же настроение было прямо противоположным.

Той ночью я спал отвратительно. Едва смог забыться лишь под утро, но во сне мне всё время чудилось, будто чьи-то нежные, длинные пальцы водят по моему телу…

Утром, открыв глаза, я понял, что что-то не так.

Откинув одеяло и увидев всё своими глазами, я покраснел и, понурив голову, побрел в ванную.

Я вернулся в бар раньше времени, привел в порядок чердак и вечером вышел на работу как обычно.

http://bllate.org/book/36199/4492972