Так у меня будет больше свободного времени после начала занятий, и я смогу уделить больше сил заработку.
В половине двенадцатого в канун Нового года я получил сообщение от Линь Чуцзи. В тот момент я как раз закончил принимать душ, а мой телефон был брошен на кровать.
Я откинул одеяло, нырнул под него и, разблокировав экран, сразу увидел красную точку уведомления.
— С Новым годом, Ее.
Ее…
Никто и никогда так меня не называл.
Не знаю почему, но после этого сообщения мои ладони мгновенно вспотели, а от шеи до самого лица жар разлился так, будто на меня пахнуло паром от только что закипевшего чайника.
Я долго медлил, прежде чем пальцы начали набирать ответ:
— И тебя, Линь Чуцзи. С Новым годом.
Вскоре он прислал мне видео.
Мой телефон был подержанным и ужасно тормозил. Шкала загрузки наконец-то достигла ста процентов.
На экране расцветали ослепительно яркие фейерверки.
— Очень красиво.
Он ответил почти сразу:
— Тебе нравится?
Я больше не стал писать, закрыл чат и обменялся парой праздничных пожеланий с соседями по общежитию в групповом чате.
Какая разница, нравится мне или нет? Для меня даже само выживание — задача не из легких.
Я выключил телефон и свет, не дожидаясь наступления Нового года, плотно закутался в одеяло и приготовился спать.
В первый день лунного Нового года я созвонился по видеосвязи с учителем. Малыш Гуайбао уже успел нарядиться в обновки — костюм маленького льва, даже с шапочкой. Учитель сказал, что купил его на деньги, которые я прислал.
Хотя во взгляде ребенка не было осознанности, в этом костюме танцующего льва он выглядел особенно бодрым. Может, это всё мой «братский фильтр», но мне казалось, что его глазки светятся живостью.
Хоть он и не мог меня видеть, он не переставал звать меня братом, и от этого на душе становилось так мягко.
Учитель так и не обзавелся своей семьей, поэтому каждый праздник он проводит у матери, и в этот раз он взял Гуайбао с собой. Старики уже были знакомы с малышом, он им очень приглянулся, и Гуайбао даже начал называть маму учителя бабушкой.
Я сам завершил звонок и перевел учителю пятьсот юаней, чтобы он купил еще что-нибудь к столу.
Сразу после третьего дня Нового года Линь Чуцзи спросил, нет ли у меня времени порисовать.
Все равно я был свободен, а бар открывался только пятого, поэтому я согласился.
Я собирался поймать такси, но Линь Чуцзи сказал, что уже ждет меня внизу.
Я в панике начал собираться и выбежал из отеля, едва успевая.
Его машина всё так же выделялась, Линь Чуцзи ждал, опустив наполовину стекло.
Я с некоторой скованностью поздоровался с ним.
Линь Чуцзи рассмеялся:
— Не нужно быть таким холодным, а, Ее?
Он дразнил меня этим прозвищем, которое придумали другие, и я смущенно улыбнулся.
Он отвез меня в свою студию в торговом квартале.
Она оказалась не такой, как я себе представлял. Я думал, это будет нечто невероятно роскошное — мне казалось, только такое место и достойно его.
Студия была слегка захламлена, но в целом чисто, видно, что здесь часто прибираются.
Линь Чуцзи пододвинул мольберт и поправил его положение. Я послушно сел туда, куда он указал. В студии работал обогреватель, было очень тепло, и в пуховике я даже вспотел.
— Можно я сниму куртку? Жарко.
Он с любопытством посмотрел на меня:
— Конечно.
Я не видел его взгляда, снял пуховик и свитер, положил их на пустой стол и покорно вернулся на место.
Линь Чуцзи, увидев, что я устроился, сам подошел и встал передо мной.
Я непонимающе поднял голову и растерянно посмотрел на него.
Линь Чуцзи наклонился, и его длинные, тонкие пальцы скользнули по моему кадыку.
Я застыл, не зная, что делать дальше.
Не успел я сообразить, как Линь Чуцзи ловко расстегнул верхнюю пуговицу моей рубашки. Я снял тяжелую одежду, и на мне осталась только тонкая белая рубашка.
Движения Линь Чуцзи были невероятно искусными. Он тут же запустил руку под одежду, коснувшись моего живота.
От неожиданности у меня волосы на теле встали дыбом!
А Линь Чуцзи, будто ничего не замечая, продолжал водить ладонью по моим мышцам пресса.
Я инстинктивно напряг живот и в следующее мгновение вскочил, покраснев до корней волос:
— Ч-что ты делаешь!
Зачем он расстегнул мою рубашку? Почему он меня трогает?
Мы же договаривались, что я буду моделью! Никто не говорил, что нужно раздеваться!
Пальцы Линь Чуцзи всё еще лежали на моем животе. Его кончики пальцев были теплыми, и от прикосновения к коже возникало странное ощущение.
Он улыбнулся мне, и мне показалось, что в его улыбке промелькнула хитринка.
— Придется тебе немного пожертвовать собой ради искусства. Здесь только мы вдвоем, камер нет, мы просто рисуем, не стоит беспокоиться.
Выражение его лица было таким серьезным, что я почувствовал себя неловко из-за своей бурной реакции.
Я сглотнул, с трудом заставил себя сесть, чувствуя, как одеревенели руки и ноги.
Линь Чуцзи больше не трогал мой живот. Он слегка приспустил мою рубашку с одного плеча, создавая эффект оголенного плеча — так он сам это назвал.
Когда мы закончили, я уже не понимал, где нахожусь.
В полном оцепенении я сел в машину Линь Чуцзи и вернулся в отель. В этот раз он не просился подняться, а просто пожелал мне спокойной ночи в отличном настроении.
Мое же настроение было прямо противоположным.
Той ночью я спал отвратительно. Едва смог забыться лишь под утро, но во сне мне всё время чудилось, будто чьи-то нежные, длинные пальцы водят по моему телу…
Утром, открыв глаза, я понял, что что-то не так.
Откинув одеяло и увидев всё своими глазами, я покраснел и, понурив голову, побрел в ванную.
Я вернулся в бар раньше времени, привел в порядок чердак и вечером вышел на работу как обычно.
http://bllate.org/book/36199/4492972
Готово:
