Юань Чи облегшенно выдохнула и в то же время затаила обиду на человека, который только что заставил ее войти внутрь.
Она так и знала: едва прибыв во дворец, почему это ее вдруг определили прислуживать Второму принцу? Оказывается, Второй принц разъярился, а другие не хотели попадать под горячую руку, вот и спихнули ее сюда.
Юань Чи видела, что Второму принцу сейчас не до нее, и проворно принялась за уборку.
Когда пришла Наложница Цзин, она увидела весь этот беспорядок на полу, учиненный ее сыном.
Она велела слугам помочь Юань Чи с уборкой, а затем перевела взгляд на сына. Встретив неодобрительный взгляд матушки-супруги, Второй принц на мгновение даже немного оробел.
Наложница Цзин взглядом отослала всех присутствующих.
Затем, глядя на сына, она произнесла: — Что ты творишь? Если твой императорский отец узнает об этом, он непременно скажет, что я, матушка, дурно тебя воспитала.
Чэнь Сюэсюань еще не успел высказать всю накопившуюся обиду, как уже выслушав отповедь от матушки-супруги.
Он недовольно пробормотал: — Императорский отец не станет так говорить. Матушка — одна из четырех благородных наложниц во дворце, даже Императрица относится к матушке с особым расположением, как императорский отец может сказать такое о матушке?
Наложница Цзин изначально сердилась из-за того, что сын не умеет сдерживать эмоции, но стоило ему ее подбодрить, как большая часть гнева тут же улетучилась.
Она посмотрела на сына и спросила: — Что сегодня произошло, раз ты сорвался на такой сильный гнев?
— Да все из-за этой дряни Чэнь Хуапин! Пользуясь благосклонностью императорского отца, она посмела очернить меня перед учителем! Матушка-супруга, вы непременно должны проучить Чжао-фэй!
Когда Наложница Цзин только шла сюда, она уже слышала общую картину, поэтому, услышав слова сына собственными ушами, ничуть не удивилась.
Она сказала: — Чжао-фэй пользуется любовью императора, и хотя матушка благороднее ее по рангу, перещеголять ее популярность нам не под силу. В конце концов, она всего лишь принцесса — ну что тебе стоит стерпеть? Подожди до лучших времен...
Наложница Цзин осеклась, прикрыла рот шелковым платком и тихо добавила: — Если ты проявишь себя и добьешься успеха, тогда в будущем сможешь делать все, что пожелаешь.
Наложница Цзин повторяла эти слова сыну уже бесчисленное количество раз, и поначалу от них у Чэнь Сюэсюань замирало сердце.
Но со временем он перестал что-либо чувствовать.
Сколько еще ждать этого будущего? Он хотел выпустить пар прямо сейчас.
Как только Наложница Цзин умолкла, в глазах Чэнь Сюэсюань мелькнул злобный огонек.
Опять терпеть. Кроме как терпеть, матушка ничего больше и не умеет. На словах он согласился, а в душе поклялся, что на этот раз обязательно задаст Чэнь Хуапин хорошей трепки.
Пока Наложница Цзин беседовала со Вторым принцем, Юань Чи в стороне осматривала собственную шею.
У нее была белая кожа, и от недавнего ожога тут же расплылось большое красное пятно. К счастью, чай хоть и был горячим, но все же питьевым, а не кипятком, так что Юань Чи надеялась, что шрамов и волдырей не останется.
Когда Юань Чи вышла переодеться, ее заметила дворцовая служанка, прислуживающая Второму принцу.
Служанка велела ей поторопиться и сменить одежду, заявив, что Второй принц не терпит неопрятного вида.
Находясь в комнате и глядя на свое отражение в бронзовом зеркале, она немного подумала, а затем аккуратно поправила воротник свежего платья.
Ей было больно, но нельзя же ходить в растрепанном виде. Мысленно прокляв Второго принца раз восемьсот, она с совершенно обычным выражением лица вышла за дверь.
Переодевшись, она вышла и как раз столкнулась с тем евнухом, который только что велел ей отнести чай Второму принцу.
— Сяо Чицзы, чего это ты вдруг переоделся?
Юань Чи опустила голову и ответила: — У меня рука соскользнула, не удержала чай, и я облилась с ног до головы.В её тоне не было ни малейшей фальши, и собеседник всё еще ждал, когда сможет посмеяться над ней. Однако, глядя на её реакцию, он уже не был уверен, не издевался ли Второй принц над людьми снова.
Видя, что тот молчит, Юань Чи обеспокоенно произнесла:
— Евнух Ван, я пойду. Вон у Второго принца некому услужить, мне нужно бежать к нему.
Сказав это, она, не дожидаясь ответа, зашагала прочь.
Собеседник лишь счёл, что она просто торопится; с одной стороны, он подумал, что Второй принц и впрямь переменился в характере, а с другой — посочувствовал новичку, решив, что у той счастливая судьба, не то что у прежнего бедолаги, который едва появившись, сразу лишился жизни.
Юань Чи и впрямь отправилась прислуживать. Ей вовсе не хотелось туда идти, но разве можно пробиться наверх без покровительства хозяина?
Только что произошедшее убедило её в том, что нельзя быть слишком робкой, иначе в один прекрасный день тебя забьют до смерти, а ты и не узнаешь за что.
Второй принц был её нынешним господином — юным и вспыльчивым. Поразмыслив, Юань Чи решила, что прислуживать малолетке гораздо проще, чем кому-то вроде Наложницы Цзин, у которой на лице написан глубокий умысел. Как ни крути, а чтобы обустроиться в этом дворе, ей никак нельзя было обойти Второго принца стороной.
Она не любила Второго принца, но в данный момент рассчитывать ей было не на кого, кроме него.
Основам дворцового этикета её учил другой евнух — тот самый, что напомнил Второму принцу о приходе Наложницы Цзин.
Теперь он привёл Юань Чи, та поклонилась ему в знак приветствия, а затем вернулась к Второму принцу.
Личную служанку Второго принца звали Цюй Лю — это она велела Юань Чи переодеться. Увидев её, Цюй Лю слегка кивнула, приветствуя.
Наблюдая за людьми вокруг Второго принца, Юань Чи обдумывала свой план.
В нынешней династии принцы начинали обучение с шести лет. Хотя у Императрицы был Пятый принц, Император всё еще не назначил Наследный принц, и все принцы с принцессами учились в Гоцзицзянь.
У правящего императора было шестеро сыновей и три дочери. Если не считать рано умершего Четвертого принца, оставалось еще две наложницы-мэйжэнь, носящие под сердцем детей.
Хотя было неизвестно, кто родится у этих двоих — принц или принцесса, нельзя было сказать, что у Императора мало наследников.
Первый принц родился от простой дворцовой служанки и ничем не выделялся, поэтому Второй принц и пользовался особой любовью Императора.
Конечно, даже Второму принцу было далеко до того, кто жил в покоях Чжао-фэй. Чжао-фэй приходилась сестрой Великого генерала Чжао, и по логике вещей семья Чжао, державшая в руках военную власть, должна была вызывать у Императора наибольшие подозрения.
Однако клан Чжао из поколения в поколение хранил верность, а Чжао была первой любовью Императора, женщиной, на которой он всем сердцем желал жениться. И хотя Вдовствующая императрица давила на него и не позволяла даровать ей высший титул, Чжао-фэй всё равно оставалась одной из четырех главных наложниц и любимой супругой Императора.
Дочь Чжао-фэй, Вторая принцесса, была для Императора светлом в окошке. Не говоря уже о двух других принцессах, даже если собрать любовь, причитающуюся всем принцам вместе взятым, её не наберется и половины той нежности, что доставалась Чэнь Хуапин.
Благосклонность к Чжао-фэй не знала границ. Во дворце поговаривали, что если бы при рождении первого ребенка она не подорвала здоровье, то родись у неё сын, Император вполне мог бы объявить сына Чжао Наследный принц.
Как жаль, как жаль, что Чжао-фэй больше не могла иметь детей. Зато её дочь заставляла всех захлебываться от зависти: баловничанная Императором, она получала содержание и почести наравне с законными дочерьми императорских кровей, и во всем дворце не нашлось бы человека, который сказал бы, что Вторая принцесса родилась не под тем знаком.
http://bllate.org/book/36190/4491076
Готово:
