Ли Юэхе нервно дёрнул уголком рта. Ну вот, этот человек всё ещё не пришёл в себя.
Чэнь Юань достал градусник:
— Братец, тридцать восемь градусов.
Ли Юэхе, раздражённый до предела, не пожелал ему отвечать. Чэнь Юань, прекрасно понимая свою вину, был вынужден униженно просить прощения и всячески пытаться задобрить его. Наконец, он подхватил Ли Юэхе на руки:
— Давай я отнесу тебя помыться, не дело оставлять всё это внутри.
Лучше бы он молчал. Услышав это, Ли Юэхе разозлился ещё больше и снова пихнул его ногой:
— Кто вообще захотел оставлять всё внутри? Чэнь Юань, и кто же в этом виноват?
Чэнь Юань опустил голову:
— Виноват, виноват.
Сказав это, он снова потянулся к Ли Юэхе, чтобы поднять его. Ли Юэхе хлопнул его по руке:
— Ванная снаружи, а родители дома. Как это будет выглядеть, если ты понесёшь меня мыться? Сиди тут смирно, я сам дойду.
Чэнь Юань остался недоволен:
— Мы столько лет вместе, кого это волнует? — не слушая возражений, он решительно внёс Ли Юэхе в ванную.
Когда они вышли обратно, то обнаружили, что постельное бельё в комнате уже заменено на свежее, а большая стиральная машина на балконе старательно выполняет свою работу. Ли Юэхе на мгновение встретился взглядом с матерью Чэня, и оба они густо покраснели.
Вернувшись в комнату, Ли Юэхе с размаху ударил Чэнь Юаня в грудь:
— Ты опозорил меня на весь белый свет!
Чэнь Юань и бровью не повёл, улыбаясь:
— Еда и секс — естественные потребности человека. Братец, ты просто слишком хорош.
Из-за температуры Ли Юэхе чувствовал себя разбитым, его окутала какая-то вялость и тяга к зависимости, что бесконечно умиляло Чэнь Юаня. Чэнь Юань приклеился к нему, заискивающе улыбаясь, — на улыбающееся лицо руку не поднимешь, и Ли Юэхе пришлось подавить свой гнев.
В первый день Нового года поток гостей, желающих поздравить с праздником, не иссякал. Ли Юэхе чувствовал себя неважно и выходить не хотел, так что, лениво валяясь в постели, он позвонил Ли Цзэсюю.
— Цзэсюй, в этом году не слишком занят? Выкрои время после праздников, встретимся.
— Хм, занят. Планирую после Нового года взяться за съёмки сериала, расширяю бизнес, — лениво ответил на том конце Ли Цзэсюй. — Слушай, старина Ли, а чего у тебя голос в нос? Заболел?
Ли Юэхе вспыхнул, не желая обсуждать причину болезни, и поспешно перевёл тему:
— Тьфу, как же выгодно было вложить в тебя деньги тогда. Во сколько раз они уже приумножились?
Ли Цзэсюй рассмеялся:
— Ты хоть и второй по величине акционер, но совсем не следишь за делами. Сам скажи, кроме первых трёх лет после основания компании, сколько раз ты появлялся в Юэинь? Ещё не боишься, что я со стариком Хэ или стариком Цинем что-нибудь проверну?
Ли Юэхе это совершенно не заботило, он вертел в руках зажигалку Zippo, принадлежавшую Чэнь Юаню, щёлкая крышкой:
— На то у меня есть мой А-Юань, он представляет мои интересы. К тому же, мне эти разборки в шоу-бизнесе не интересны, я лучше буду обычным программистом в BM.
Не дожидаясь, пока Ли Цзэсюй назовёт его старомодным занудой, Ли Юэхе небрежно добавил:
— Да и к тому же, если ты действительно захочешь меня обмануть, я даже сопротивляться не стану. За столько лет нашей дружбы, если тебе понадобятся деньги или акции, братец, конечно же, даст.
Ли Цзэсюй перестал смеяться. Они были знакомы тридцать лет: соседи с детства, однокурсники по учёбе, вместе прошли путь от штанишек на лямках до выпускного класса. Он прекрасно знал, какой характер у Ли Юэхе. Со стороны могло показаться, что Ли Юэхе добр ко всем, но лишь узнав его поближе, понимаешь: быть добрым ко всем — значит не быть ни с кем по-настоящему близким, к каждому он относился с долей отчуждённости. Но если кто-то становился необходимой частью его жизни, тем, кого он пустил в сердце, Ли Юэхе терял всякие границы: отдавал всё, чего бы ни попросили, не требуя ничего взамен.
Так было с ним самим, так было с Чэнь Юанем и Чэнь Юэ.
В своё время, только вернувшись в страну, Ли Юэхе разорвал связи с семьёй и выживал лишь за счёт того, что до изнеможения писал программы. И даже тогда, когда он попросил его о помощи, Ли Юэхе, не раздумывая, вложил в проект все свои сбережения. Проект, у которого не было будущего, Ли Юэхе поддержал, даже не моргнув глазом.
Ли Цзэсюй помолчал и произнёс:
— Старина Ли, ну и натура у тебя… А если Сяо Юань решит тебя обмануть?..
Ли Юэхе вздохнул:
— Да ну, детей у меня нет, зачем мне эти деньги и акции? Те двадцать процентов акций Юэинь я в любом случае собирался отдать А-Юаню и Сяо Юэ. Если он хочет, пусть забирает.
Затем Ли Юэхе усмехнулся:
— И не ревнуй к своему младшему брату по учителю, ты для меня всегда останешься младшим братом.
Ли Цзэсюя передёрнуло от отвращения, он сплюнул:
— Да сколько тебе лет уже, имей совесть, кто, чёрт возьми, ревнует к Чэнь Юаню?
Ли Юэхе ответил:
— Ну-ну, если не ревнуешь, то и старайся дальше. В новом году будь к моему А-Юаню добрее, не помыкай им и не обижай его. Братец очень за него переживает.
Как назло, в этот момент дверь отворил Чэнь Юань. Очевидно, он услышал наставления Ли Юэхе в адрес Ли Цзэсюя, нахмурился и подумал: сколько бы лет ни прошло, Ли Юэхе всегда будет относиться к нему как к ребёнку.
— Братец, ты звонишь брату Цзэсюю? Скажи ему, что мастер заболел. Как праздники закончатся, найдём время вместе навестить его.
Ли Цзэсюй и Чэнь Юань учились в одном вузе по одной специальности, просто Ли Цзэсюй был на несколько курсов старше. Поскольку оба они были любимыми учениками профессора Сунь Чжана, ещё со студенческих времён они стали считаться братьями по учителю. Чэнь Юань был человеком прямодушным и послушным, если сказать проще — немного простоватым и честным до мозга костей. В месте, где собрались одни только интриганы, как в Центральной академии драмы, он немало натерпелся от сокурсников. Сам он этого не замечал, но Ли Цзэсюю было больно на это смотреть. Поэтому он часто помогал ему и любил брать этого бестолкового младшего брата с собой на гулянки, что, в конечном счёте, и привело к этой злосчастной встрече с Ли Юэхе.
Ли Цзэсюй был гетеросексуалом и знал, что Ли Юэхе стал таким исключительно из-за того, что Чэнь Юань его «переломил», поэтому до сих пор злился на Чэнь Юаня за его тогдашние настойчивые ухаживания.
Однако Ли Цзэсюй помнил и то, в каком адском состоянии Ли Юэхе вернулся в страну — словно живой мертвец, потерявший душу. Поэтому он понимал, каким спасением для Ли Юэхе стал Чэнь Юань. Можно сказать, что без заботы и постоянного присутствия Чэнь Юаня, Ли Юэхе вряд ли смог бы оправиться от той боли.
Но цена этой награды оказалась слишком велика. Он буквально поставил на кон свою жизнь. Хотя, казалось бы, в этом нет ничего плохого, по крайней мере, сейчас он выглядит спокойным и счастливым. В отличие от него самого, который метался из стороны в сторону и до сих пор не обрёл дома.
Если бы время можно было повернуть вспять, Ли Цзэсюй не знал, позвал бы он Чэнь Юаня с собой в тот бар в тот самый вечер.
http://bllate.org/book/36177/4488750
Готово:
