Глава 20
До Помоста Духовного Царства они добрались быстро.
Помост Духовного Царства только назывался помостом — на деле он представлял собой огромную арену для состязаний, окруженную плотными рядами зрительских трибун.
Когда Сяо Янь привел Чу Сяошэна к арене, тот опомнился: негоже на глазах у всей толпы столь открыто держать юношу за руку. И мягко высвободил ладонь.
Пальцы Сяо Яня опустели, и в раскрытую ладонь сразу же ворвался прохладный ветер.
Он замер на мгновение, а затем тихо, едва слышно заговорил:
— Шинян... — Сяо Янь запнулся. — Если я выиграю великое состязание орденов, заслужу ли я... хотя бы одну вашу искреннюю похвалу?
Он не хотел больше этих вечных сравнений с шицзунем.
«Тяжело дышит, но не так сладко, как он... Целует грубо, совсем не так умело... Руки теплые, да только до него далеко»...
Но этот тихий, похожий на шепот бред почти мгновенно унес и развеял ветер.
Чу Сяошэн уловил какое-то бормотание, но не поверил собственным ушам. Не замедляя шага, он сразу вступил на территорию Помоста Духовного Царства. И ему ничего не оставалось, кроме как выбросить невнятные слова Сяо Яня из головы.
— Младшая невестка наконец-то соизволила явиться! — раздался чей-то добродушный, весело разносящийся над всем Помостом Духовного Царства голос одного из старейшин.
Чу Сяошэн подавил волнение. Слегка улыбнувшись, он шагнул прямо в пустоту.
Широкие рукава его водянисто-красного одеяния взметнулись алым облаком, шаги были легки и грациозны, словно полет парящего в облаках белого журавля. Буквально за пару шагов он пересек Помост Духовного Царства и бесшумно, едва коснувшись носками сапог земли, опустился на судейское возвышение.
Развернувшись, он явил собравшимся свое лицо. Плотная алая лента, закрывавшая слепые глаза, лишь сильнее подчеркивала безупречную, подобную нефриту бледность кожи и неописуемую, хищную красоту.
Стоявший неподалеку старейшина другого ордена отвесил вежливый поклон и расплылся в улыбке:
— Красота, способная сокрушать города и царства... Ни цветок, ни туман, истинный весенний ветерок, затмевающий все живое вокруг. Старейшина Чу, мы не виделись несколько лет, а вы стали еще прекраснее.
Чу Сяошэн понятия не имел, кто перед ним рассыпается в комплиментах.
— Вы мне льстите, — вежливо отозвался он.
«Подумаешь, обычная привлекательность».
Тем временем на трибунах внизу воцарилось заметное оживление: многие адепты застыли с разинутыми ртами, по толпе прокатился взволнованный гул.
Шутка ли — Чу Сяошэн много лет оставался самой излюбленной темой для пересудов во всем мире бессмертных. Мужчина, умудрившийся столько времени водить за нос самого Вэнь Байчжу, великого мастера на пике Стадии Зарождающейся Души! Мужчина, чья женская маскировка была столь безупречна, что ни у кого не закралось и тени сомнения!
Большинство присутствующих знали о нем лишь по слухам и никогда не видели воочию. Кое-кто из похотливых заклинателей шушукался, что этот мужчина, практикующий Дао Очарования, наверняка невероятно хорош в постели, и втайне мечтал затащить его на ложе.
Но стоило им увидеть его воочию, как все грязные помыслы испарились — они не могли противостоять даже легкому повороту его головы или мимолетной улыбке.
Сяо Янь стоял среди учеников Храма Иллюзий, задрав голову и не отводя пристального взгляда от возвышавшейся над всеми фигуры.
— Младший брат Сяо, с чего это ты пришел вместе с Шинян? — ядовито поинтересовалась стоявшая неподалеку старшая сестра Сунь.
Только в этот момент Сяо Янь вспомнил о существовании Сунь Янь. В последнее время ее наказали, она не лезла к нему с придирками, а сам он был слишком поглощен мыслями о Чу Сяошэне, так что напрочь позабыл об этой девице.
Услышав вопрос Сунь Янь, остальные соученики тоже повернули головы к Сяо Яню. Сяо Янь слишком часто наведывался к Шинян, и среди адептов уже вовсю ползли двусмысленные слухи.
— Не твое дело, — мрачно процедил Сяо Янь.
— Ха! Погляжу я, долго ли ты еще будешь задирать нос! — злобно усмехнулась Сунь Янь. — Встретимся на арене.
Сяо Янь даже бровью не повел, поленившись тратить на нее слова.
Закончив с дежурным обменом любезностями, Чу Сяошэн опустился на отведенное ему место. Однако в его мыслях царил полный сумбур.
«Что там только что сказал главный герой? Попросил меня искренне похвалить его? Что за бред?»
Чу Сяошэн озадаченно обратился к Системе в своей голове, все еще надеясь, что ослышался. Сяо Янь проговорил это слишком тихо, вокруг гремел весь Помост Духовного Царства, да и сам Чу Сяошэн думал о другом, так что уловил лишь обрывки фразы.
[Хозяин, я сама не уверена. Голос был слишком тихим, а вокруг ужасно шумно]
«Наверняка послышалось. Искренне похвалить... С чего бы вдруг? Он точно сказал что-то вроде «это действительно тяжкий труд»».
[Пожалуй... Всё может быть. В любом случае, не забивай голову. Просто следуй сюжету]
Чу Сяошэн мысленно согласился и выбросил глупые сомнения из головы.
Он осторожно направил свое духовное чутье в сторону, где расположилась Секта Алого Заката, и вздохнул.
«Главная героиня прямо передо мной, а я даже увидеть ее не могу...»
Одна из главных героинь романа, Чжун Мань, сейчас определенно находилась среди адептов Секты Алого Заката. Секта Алого Заката была одной из крупнейших сил в Нижнем царстве бессмертных и правила в северо-западном Ущелье Алого Заката.
[Хозяин, вернуть зрение сейчас слишком сложно. Наш путь долог и тернист] — со вздохом добавила Система.
Чу Сяошэн лишь обреченно промолчал. Внутри него все клокотало от досады.
— Кажется, старейшина Чу проявляет немалый интерес к нашей Секте Алого Заката, — раздался рядом дребезжащий старческий голос.
Чу Сяошэн едва заметно нахмурился.
— До меня дошли слухи, что в вашей секте появился невероятно талантливый ученик... Кажется, ее зовут Чжун Мань? — равнодушно обронил он.
— О? Неужели в Храме Иллюзий, за вычетом безвременно почившего Чжуан Юя, остался хоть кто-то, способный претендовать на звание гения? — насмешливо приподнял бровь Хун Цян, помощник хозяина Секты Алого Заката.
Старейшина Сюй Тяньшань, тоже находившийся на трибуне, побагровел от ярости и мгновенно вскинул пальцы, сплетая боевое заклятие меча.
Глава секты У Дао поспешно взмахнул рукавом, гася чужую вспышку духовной энергии, и со вздохом произнес:
— Тяньшань, уймись. Не нужно устраивать сцен на потеху толпе.
— Старый хрыч Хун Цян! Думаешь, я не смогу стереть твою наглую ухмылку?! — яростно прорычал Сюй Тяньшань.
— Полно тебе шуметь, старик Сюй, — снисходительно усмехнулся Хун Цян. — Теперь, когда вы лишились своего драгоценного Чжуан Юя, победа на состязании сама идет в руки нашей Секте Алого Заката. Так что мы с благодарностью ее примем.
После столь наглых и высокомерных слов даже обычно мягкий У Дао заметно помрачнел. Старейшины других орденов недовольно переглянулись.
— Помощник хозяина секты Хун, не кажется ли вам, что вы празднуете победу слишком рано? — лениво протянул Чу Сяошэн.
«Ведь первое место в любом случае достанется главному герою!»
Хун Цян не стал спорить. Сохраняя абсолютную уверенность в своей правоте, он лишь самодовольно сощурился и молча перевел взгляд на арену.
Вскоре было объявлено о начале великого состязания орденов.
Чу Сяошэн, лишенный зрения, не мог наблюдать за ходом поединков. Ощущая лишь хаотичные колебания и вспышки чужой духовной энергии, он быстро заскучал. Подперев подбородок ладонью, он принялся лениво опустошать стоящую рядом тарелку с фруктами, пока от них не осталось ни кусочка.
Сяо Янь не сводил глаз с Чу Сяошэна, завороженно наблюдая, как тот неторопливо, дольку за долькой, съедает все подчистую.
Взгляд юноши потемнел.
Еще во время поездки в карете его начали терзать смутные сомнения. Прежняя Шинян ни за что не прикоснулась бы к грубой мирской пище. Заклинатели переходят на полное воздержание от еды уже на Стадии Возведения Фундамента, а по достижении Стадии Золотого Ядра и вовсе перестают испытывать потребность в пище. Лишь те, кто так и не сумел совладать с плотскими привязанностями и жаждой вкусовых ощущений, продолжали есть.
Но нынешний Шинян охотно пил простое вино и с явным удовольствием лакомился обычными, обделенными духовной силой фруктами.
Пока Сяо Янь размышлял об этом, один из соучеников бесцеремонно пихнул его локтем в бок и двусмысленно прошептал:
— Младший брат Сяо, чего это ты так уставился на Шинян? Неужто затаил в сердце какие-то непотребные помыслы в отношении нашего прекрасного Шинян?
Сяо Янь медленно повернул голову и ледяным взором смерил стоявшего рядом старшего брата. Тот невольно вздрогнул, ощутив, как по спине пробежал внезапный холодок.
— Ну а что? — поспешно добавил соученик, пытаясь скрыть секундную слабость. — Пусть у нашего Шинян и дурная слава, но покажи мне того, кто отказался бы от его благосклонности? Разделить ложе с такой неописуемой красотой — воистину величайшее наслаждение, о котором мечтает любой мужчина.
— Ха, — только и сорвалось с губ Сяо Яня.
В этом коротком смешке сквозило откровенное презрение.
— Ты над чем зубы скалишь?! — мгновенно вспыхнул соученик.
— Грязная жаба, — лениво процедил Сяо Янь.
— Ты кого, сука, жабой назвал?!
Старший брат побагровел от злости, но быстро взял себя в руки и с издевкой добавил:
— Ну ничего. Когда шицзунь вернется из уединения, я непременно замолвлю за тебя словечко. Попрошу его дать тебе величайшую милость — прислуживать нашему Шинян в покоях и подносить чай. Будешь верным псом у его ног.
Слово «замолвлю» он выплюнул с особым, издевательским нажимом.
Однако Сяо Янь пропустил все колкости мимо ушей, зацепившись лишь за одно слово: «шицзунь». Юноша слегка опустил ресницы.
Раньше он действительно с нетерпением ждал возвращения великого мастера Вэнь Байчжу. По слухам, его учитель славился благородством и мягким, чистым нравом. Сяо Янь надеялся, что, несмотря на его сомнительное происхождение и то, как грязно он попал в Храм Иллюзий, шицзунь сумеет облегчить его участь.
Но теперь...
Сяо Янь снова поднял глаза и устремил темный, тяжелый взор на судейскую ложу, где лениво откинулся на спинку кресла Чу Сяошэн.
http://bllate.org/book/36175/4706185
Готово:
