Се Чуньюй с наигранным любопытством спросила:
— На что смотришь?
Чи Юнь пришла в себя, взглянула на неё и мягко ответила:
— Я очень рада, что тебе так понравилась эта фраза.
Се Чуньюй не стала скрывать, включила свет на балконе, и на стене во всей красе предстала картина с выведенными тушью иероглифами: «Жизнь в миру подобна весеннему сну, так давай же вволю пить чашу за чашей».
Следы от стягивавших свиток лент еще виднелись, но хозяйка, казалось, не обрастала на это внимания — она тщательно оформила картину в рамку и повесила на самое видное место, стоило лишь чуть приподнять голову.
Се Чуньюй села на хозяйское место, сняла с подставки чайник и пригласила Чи Юнь присесть:
— Выпей чашку горячего чая.
Она умелыми движениями отмерила чайный лист, и гайвань замелькала у неё в руках. Заваривая чай, она заговорила:
— Когда я только начала постигать чайное искусство, меня привлекли слова: «В мире людей три чаши вина, а в делах тысячелетий — чайник чаю».
Чи Юнь смущенно произнесла:
— Я ни в чем не преуспела, и меня никто особо ничему не учил.
Ничего не ответив, Се Чуньюй наполнила для неё чаахай до краев.
Чи Юнь запнулась:
— Но я все же просматривала короткие видеоролики, и там говорили, что чай наливают доверху только тогда, когда хотят обмануть гостя.
Се Чуньюй наконец озвучила причину, по которой не выходила на связь все эти полтора десятка дней:
— Ты знакома с Бай Сянчуанем.
Снаружи грохотал грозовой ливень, и он явно не собирался прекращаться. Чи Юнь тихо вздохнула, прикидывая, какая часть её прошлого достойна упоминания, а о какой лучше умолчать.
После окончания института Чи Юнь приехала в город в поисках работы, и её первой ступенью стала должность в подчинении у Бай Сянчуаня. Она только-только вошла во взрослую жизнь, родители тоже не имели никакого опыта работы в офисе, так что ей приходилось пробиваться в одиночку, набивая шишки.
К тому времени Бай Сянчуань уже перевел P2P-кредитование в тень и создал лицензированный финансовый отдел. Непосредственным руководителем Чи Юнь был мужчина за тридцать, плотного телосложения, умевший плести любые словесные кружева — он так искусно ублажал Бай Сянчуаня, что тот то и дело наведывался в отдел с проверками.
Тогда любимой присказкой её непосредственного начальника было: «Неважно, сможешь ли ты это сделать, главное — чтобы руководство знало».
Бай Сянчуань выделил немалые средства на отделку отдельного офисного пространства для финансового отдела, оборудовал конференц-зал с шестнадцатью соединенными экранами и завез туда кожаные диваны. Когда результаты первой рабочей пятидневки подлежали докладу, непосредственный начальник велел Чи Юнь сидеть рядом и раздавать материалы.
Непосредственный начальник всегда хвалил Чи Юнь: «Дипломированный специалист, сметливая».
Лишь спустя долгое время она узнала, что у этой фразы было продолжение: «Красивая, да и в содержании дешевая».
И именно Бай Сянчуань поведал ей об этом — лишь для того, чтобы уволить её непосредственного начальника и поставить на его место Чи Юнь.
По сути, это тоже делалось ради снижения расходов на персонал.
Чи Юнь посмотрела на поднимающуюся от чая легкую дымку:
— Бай Сянчуань… дай подумать, с чего начать.
Се Чуньюй заново сменила ей чашку, налив чаю на семь частей.
Чи Юнь улыбнулась, внезапно осознав, что в том прошлом нет ничего такого, что стоило бы скрывать.
Она вкратце, всего в нескольких словах, уложила те два года:
— Раньше я работала в компании Бай Сянчуаня. Он затеял внутреннюю борьбу за власть, я отказалась в ней участвовать, а когда компания обанкротилась, дело даже дошло до трудового арбитража.
— Воспоминания, прямо скажем, не самые приятные, — улыбнулась Чи Юнь. — Позже я чуть было не вылетела из этой сферы, но, к счастью, нынешнее руководство дало мне шанс. С Бай Сянчуанем мы тоже уже три года как не виделись.
Ещё мгновение назад настроенная воинственно Се Чуньюй, выслушав эти два предложения, преисполнилась глубочайшего раскаяния.
И то верно: сама она и гроша ломаного не давала за этого Бай Сянчуаня, так с чего бы ей думать, что Чи Юнь имеет к нему какое-то отношение? В конце концов, Чи Юнь…
Мысль оборвалась на полуслове — дальнейшие эпитеты Се Чуньюй обдумывать не стала.
Се Чуньюй подняла чашку и извинилась:
— Прости, я человек такой — люблю пошутить и докопаться до самой сути.
Чи Юнь тоже подняла чашку:
— Это мне следовало быть откровеннее.
Только сейчас, когда буря в душе Се Чуньюй улеглась, она расслышала шумный дождь за окном — капли монотонно барабанили по навесу, нагоняя тоску своей размеренностью.
Прислушавшись немного, Се Чуньюй произнесла:
— Я всегда терпеть не могла дождливые дни. Душно, сыро, так и тянет запереться дома и проспать сутки напролет.
Чи Юнь тихонько усмехнулась:
— Раньше я тоже не очень их любила, потому что дождь мешал передвигаться. Как-то раз из-за непогоды я за неделю опоздала дважды, и меня лишили всей премии за стопроцентную посещаемость.
— Но сегодняшняя встреча с тобой заставит меня полюбить дождливые дни чуточку больше.
Се Чуньюй пристально смотрела на Чи Юнь пару секунд, пока за окном не мелькнула вспышка молнии, озарив комнату ярким светом.
Наконец она поняла, что сегодняшняя Чи Юнь словно отличалась от всех их предыдущих встреч.
В первый раз в банке Чи Юнь вела себя как безупречный NPC, суетливо оформляя для неё все бумаги.
Во второй раз в чайной лавке она походила на любознательную студентку, которая стремилась узнать всё о разных сортах чая и ничуть не тушевалась от собственного незнания.
Потом, когда Чи Юнь приоткрыла дверь чайной с коробочкой лотоса в руках, и вплоть до того момента, как они доели вонтоны, Се Чуньюй ничего особенного не заметила. Но Бай Сянчуань попал в самую точку: Чи Юнь сама заводила темы, раз за разом переводя разговор на фонды и инвестиции — она оказалась человеком, способным докопаться до сути.
Каким бы ни был образ, все они оставляли у Се Чуньюй впечатление солнечной, активной работницы.
Словно она знала вовсе не Чи Юнь, а типичного менеджера по управлению благосостоянием из какой-нибудь брокерской конторы.
Она общается с клиентами, но не открывает душу; выполняет задачу и тут же собирается уйти.
Но сегодня вечером она, похоже, и впрямь узнала настоящую Чи Юнь — тихую, мягкую и нежную.
Заметив её взгляд, Чи Юнь подняла глаза, улыбнулась и спросила:
— О чём задумалась?
Се Чуньюй не стала скрывать:
— Думаю о том, сможем ли мы после сегодняшнего вечера стать друзьями.
Чи Юнь искренне рассмеялась:
— Мы уже друзья.
Когда Чи Юнь оставалась одна, ей редко удавалось сохранять душевное равновесие. В тот миг, когда она застряла под проливным дождем на автобусной остановке, в её голове пронеслось слишком много мыслей.
Там были и не самые счастливые моменты детства, и полные сожалений студенческие годы, и досада на собственную слепоту в людях, и безвыходность бесконечной суеты.
В ту минуту ей даже захотелось достать телефон, чтобы набрать заявление об увольнении, сбежать из этого залитого дождя городока и скрыться от невыносимого одиночества.
Но пришла Се Чуньюй.
Словно спустившись с небес, она вырвала её из плена странных эмоций и спросила: «Ты чего здесь стоишь?»
— Эту чашку, — Чи Юнь подняла свою чаю, — я выпью за твой чай и за своего друга.
***
Капли дождя за окном сливались в сплошные нити, ночная тьма сотканной сетью укрыла редкие тусклые фонари во дворе. Глядя сквозь стекло, Чи Юнь видела лишь размытые пятна мягкого света.
http://bllate.org/book/36170/4488016
Готово:
