Похожи ли они сейчас на тех, кто может спокойно сидеть и вместе ужинать?
Разве Лу Хунь не боится, что тот прямо перевернет стол?
Хотя, в глазах Лу Хуня он — самый что ни на есть эталонный омега, разумеется, о каком переворачивании столов тут может идти речь.
Спустя время спускаясь по лестнице, Чжу Цин думал, не преподнести ли Лу Хуню небольшой сюрприз.
Если Лу Хунь прозреет и поймет, что он далеко не тот идеальный и стандартный омега, которого тот себе воображал, не согласится ли он наконец на развод?
Войдя в столовую, Чжу Цин и без подсказки знал: всё, что приказал приготовить Лу Хунь, наверняка окажется легким и диетическим.
План с переворачиванием стола рухнул на самом первом этапе: обеденный стол в его доме был мраморным, сдвинуть его не было ни малейшей возможности.
Однако Чжу Цин сдаваться не собирался: со стуком швырнув палочки на стол, он заявил:
— Я не хочу это есть.
— Чего тебе хочется? Я немедленно велю кухне приготовить, — ответил Лу Хунь.
— Стейк, — потребовал Чжу Цин.
Вскоре заказанный Чжу Цин стейк доставили по специальному служебному лифту.
Хотя на вкус мясо было и впрямь неплохим, Чжу Цин отродду не жаловал западную кухню, так что аппетит у него пропал почти мгновенно.
Он принялся нарочно скрежетать ножом и вилкой по тарелке, издавая противный скрип, и мысленно злорадствовал: не верю, что Лу Хунь не взбесится от такого занудства.
Лу Хунь посмотрел на Чжу Цина:
— Не нравится? Я попрошу заменить.
Чжу Цин:…
Да почему Лу Хунь вообще никак не реагирует?!
Его характер так сильно изменился, неужели Лу Хуню это не кажется странным?!
Что бы такого заказать, размышлял Чжу Цин, нужно выбрать что-то из того, с чем Лу Хунь в повседневной жизни вообще не сталкивается, что-то попроще, из народа — то, чего Лу Хунь ни за что не станет есть и решит, что и сам он подобного не ест.
В конце концов, в глазах Лу Хуня за ним прочно закрепился образ омеги с ледяных небес, неземного и утонченного.
— Хочу уличной еды, — выпалил Чжу Цин.
— Чего? — Для помешанного на здоровом образе жизни Лу Хуня, который сроду не ел по ночам, это явно выходило за рамки привычного восприятия.
— Уличной еды. Ты по-русски не понимаешь?
Лу Хунь перевел взгляд на управляющего, но на лице того по-прежнему сияла образцово-показательная улыбка:
— Я уже предупредил кухню, всё скоро подадут.
Не зря этот человек работает в доме властного генерального директора: стоило Чжу Цин озвучить столь расплывчатую категорию, как тот велел приготовить по порции едва ли не каждой распространенной уличной закуски. Порции при этом были крошечными — буквально на один малюсенький прикус.
Чжу Цин лениво ткнул палочками в случайное блюдо и украдкой бросил взгляд на Лу Хуня. Тот продолжал трапезу в прежнем размеренном темпе и уже добрался до супа.
Он так старался устроить скандал, но Лу Хунь словно игнорировал все выпады — никакого морального удовлетворения, скукотища.
С каменным лицом пережёвывая пищу, Чжу Цин думал о том, зачем он вообще вернулся сегодня с твердым намерением заговорить о разводе и почему всё в итоге скатилось к такому балагану!
Закончив ужин, Лу Хунь подошел к Чжу Циню:
— Помочь тебе?
— Больше не хочу, — Чжу Цин стянул салфетку. — У меня в последние дни пропал аппетит, с завтрашнего дня перехожу на вегетарианскую диету!
— Хорошо, но даже вегетарианство требует сбалансированного питания, — сказал Лу Хунь. — Завтра я попрошу их нанять повара, специализирующегося на постных блюдах.
Чжу Цин подумал: неужели, как бы он ни капризничал, Лу Хунь вечно будет сохранять невозмутимость?
— Не нужно. Мы же скоро разведемся, я всё равно долго здесь не пробуду, так что не утруждайся, — бросил он.
Лицо Лу Хуня мгновенно переменилось:
— Мы не разведемся.
Чжу Цин чувствовал себя смертельно уставшим: он столько сил потратил, но стоило заикнуться о разводе, как у Лу Хуня тут же прорезались эмоции.
У Лу Хуня что, какая-то бестолковая программа вшита? Он реагирует только на ключевое слово развод.
— Ладно, ладно, как скажешь, лишь бы ты был доволен, — махнул рукой Чжу Цин. — Я спать, голова раскалывается.
Выйдя из ванной после душа, Чжу Цин обнаружил, что Лу Хунь уже лежит в постели.
— Разве тебе сегодня не нужно было засиживаться на работе? — удивился он.
В голосе Лу Хуня не было ни капли эмоций:
— Всю сегодняшнюю работу я переделал в офисе.
— Какая мощь, — по привычке отпарировал Чжу Цин.
И тут же мысленно отвесил себе затрещину: пагубная привычка до добра не доводит.
Чжу Цин решительно зашагал к выходу, но дверь оказалась заперта — открыть ее не получалось.
— Это еще что такое? — обратился он к человеку на кровати.
— Судя по статистике, сегодня вечером тебе непременно захочется побыть в одиночестве, а я на это не согласен, — ответил Лу Хунь. — Поэтому я запер дверь на замок.
— С чего это твое несогласие должно меня волновать! — Разозлившись, но понимая, что сегодня ночью из этой комнаты ему точно не выбраться, Чжу Цин вернулся в постель и лег.
— Мы не виделись уже несколько дней, — не дожидаясь ответа, продолжил Лу Хунь. — Но ты едва вернулся и сразу заговорил о разводе. Что я сделал не так?
Чжу Цин обомлел: Лу Хунь способен выдавать такие фразы? Уж не дал ли какой-то сбой робот по имени господин Лу из-за того, что он заикнулся о разводе?
— Ты ни при чем, это я во всем виноват, — сдался Чжу Цин. — Мне вообще не стоило сегодня возвращаться.
Как же прекрасно было бы просто отправить соглашение о разводе курьерской службой.
Освещение в спальне приглушилось, на него пала тень, и Лу Хунь мягко притянул Чжу Цина к себе.
Они лежали так близко, что Чжу Цин отчетливо ощущал исходящий от Лу Хуня запах феромонов, отчего неприятные ощущения в теле, мучившие его несколько дней, казалось, начали понемногу отступать.
Чжу Цин подумал: не могло же его недомогание быть вызвано тоской по феромонам Лу Хуня? Если так, то он просто безнадежен.
Сейчас в нем было не так ровным счетом ничего, так что развод — это определенно единственный путь вернуться к нормальной жизни.
Чжу Цин легонько оттолкнул Лу Хуня:
— То, что ты сейчас делаешь, лишено всякого смысла.
— Мм, — Лу Хунь сильнее затянул объятия, уткнувшись лбом в изгиб его шеи.
Это был излюбленный жест Лу Хуня, особенно когда Чжу Цин только возвращался из командировок.
Поначалу от этого у Чжу Цина замирало сердце и кружилась голова.
Теперь же он прекрасно знал, что Лу Хунь ведет себя так исключительно из-за того, что они какое-то время провели врозь, и у того развился легкий дефицит феромонов.
Чисто инстинктивная реакция альфы, не имеющая ничего общего с подлинными чувствами.
Наступило время отхода ко сну, запрограммированное у Лу Хуня, и свет в комнате автоматически переключился в ночной режим.
Нарисованное на потолке звездное небо слабо замерцало, выглядя даже романтично.
Впрочем, всё, что в этом доме отдавало хоть капелькой романтики, было создано исключительно руками самого Чжу Цина.
http://bllate.org/book/36163/4486997
Готово:
