Привет, привет! — улыбнувшись, произнес Лун Сянь, услышав имя этого человека и сразу поняв, кто перед ним.
Фамилия Минь имела особое значение в Силине: она символизировала всеобъемлющую защиту всех живых существ и охрану их границ, являясь родовой фамилией жрецов-духовных шаманов региона. И хотя несколько сотен лет назад духовных шаманов перестали признавать официально, вера в них на этой земле передавалась из поколения в поколение.
Правда, Лун Сянь с детства жил в далеком Юньчэне, к тому же семья Лун издавна следовала за светской королевской семьей Империи Силин, сохраняя определенное отчуждение от линии жрецов-шаманов. Лун Сянь не верил в духовных шаманов и до сих пор совершенно не пересекался ни с кем из семьи Минь.
Тем не менее, это не мешало ему знать, что наследника нынешнего поколения главного клана семьи Минь зовут Минь Цзиньмо. В конце концов, его собственный дом обладал определенным влиянием в Цзялинчэне, и до него неизбежно доходили самые разные слухи и новости.
Если бы это было несколько веков назад, когда люди еще строго соблюдали обряды духовных шаманов, Минь Цзиньмо, как потомок семьи Минь, вероятно, не учился бы в обычном светском университете, а с самого детства находился бы под строгим надзором, проживая в храме.
При этой мысли Лун Сянь невольно бросил на Минь Цзиньмо еще один взгляд, и странное ощущение в теле вместе с необычным трепетом в сердце стали еще сильнее.
Хотя сам он абсолютно не верил во всю эту чепуху с духовными шаманами, Лун Сянь с удивлением обнаружил, что у него самого зарождается сложное чувство, похожее на богохульство в присутствии Минь Цзиньмо.
В этот момент Лун Сянь также осознал, что диковинные феромоны Минь Цзиньмо вовсе не были феромонами омеги — это были необычные феромоны альфы.
Как странно, что у меня такая острая реакция на феромоны другого альфы.
Поглядев на остальных альф вокруг, он заметил, что никто из них не находит феромоны Минь Цзиньмо странными — все вели себя совершенно обыкновенно.
И впрямь, даже если Минь Цзиньмо прекрасен, как божество, он остается альфой, и прочие альфы совершенно равнодушны к его красоте.
Поистине, лишь феромоны способны вызывать период течки.
Лун Сянь невольно мысленно вздохнул, одновременно испытывая смятение из-за столь странной одержимости феромонами и внешностью Минь Цзиньмо.
Спортивный комплекс для пляжного волейбола обладал великолепной инфраструктурой: здесь имелись просторные специализированные душевые и раздевалки, а также читальный зал, кафе, клубные комнаты, комнаты отдыха и многое другое.
Цинь Юй и остальные состояли в школьной сборной по пляжному волейболу, поэтому у них были собственные клубные помещения и общежитие.
Пляжный волейбол в регионе Силин был коммерчески невероятно успешен. И дело было даже не в том, что известные игроки университетских команд уже давно стали кумирами молодежи — даже многие талантливые старшеклассники пользовались огромной популярностью, а некоторые даже сотрудничали с профессиональными продюсерскими компаниями.
Команда Силинского университета по пляжному волейболу пользовалась бешеной популярностью, располагала щедрым финансированием, просторным и роскошным клубом, а примыкавшие к нему душевые и прочие зоны были полностью отделены от общедоступных помещений спорткомплекса.
Прежде чем отправиться на ужин вместе с Минь Цзиньмо, Цинь Юю и остальным сначала нужно было зайти в клуб, принять душ и переодеться.
Заметив, что Лун Сянь неотступно следует за Минь Цзиньмо, оживленно беседуя с ним и сильно отставая от остальных, Цинь Юй невольно обернулся и окликнул его:
— Второй Лун, шевелийся! О чем это ты всё шепчешься с Минь Цзиньмо?
Лун Сянь был вторым ребенком в семье, а Цинь Юй приходился ему дальним родственником, поэтому его так и звали.
Только после этого Лун Сянь оторвал всё свое внимание от Минь Цзиньмо, бросил взгляд на Цинь Юя и ответил:
— Идите пока сами, что со мной станется, если я немного отстану!
Нетерпеливо отмахнувшись, Цинь Юй произнес:
— Разве нельзя поболтать за ужинoм? Какая муха тебя укусила, что тебе обязательно нужно трепаться прямо сейчас!
Лун Сяню так и хотелось закатить глаза на слова Цинь Юя. Мысленно он подумал: А вам не кажется, что я просто хочу пообщаться с Минь Цзиньмо? С чего бы мне всё время таскаться с вашей шайкой альф, вы что, с дуба рухнули?
Не успел Лун Сянь выразить свое недовольство, как Минь Цзиньмо уже вежливо улыбнулся ему:
— Идите переодевайтесь! Я посижу в кафе и подожду вас.
— Хорошо, тогда подожди нас немного, — Лун Сянь, казалось, боялся, что Минь Цзиньмо вот-вот убежит. Проводив его взглядом до клубного кафе, он наконец догнал Цинь Юя и остальных, побежав в раздевалку.
Пространство в душевой зоне оказалось весьма просторным, а оснащение — полноценным. Поскольку все вокруг были мужчинами-альфами, никто не стал дожидаться, пока принесут сменную одежду — они просто разделись, собираясь сначала ополоснуться.
Встав под струю душа, Цинь Юй принялся подтрунивать над Лун Сянем:
— О чем это ты только что щебетал с Минь Цзиньмо? Такой довольный!
— Ни о чем особенном, просто впервые увидели друг друга, вот мне и безумно любопытно, — ответил Лун Сянь.
Цинь Юй, напротив, удивился:
— Вы что, раньше были незнакомы?
Мылясь под соседним душем, Лун Сянь совершенно непринужденно произнес:
— Конечно нет. Увиделись только сегодня впервые. Я даже в Юньчэне никогда не встречал альф с такой внешностью, да что там альф — даже среди омег таких не сыскать! До чего же он хорош собой!
В клубе имелись и отдельные душевые кабинки, но парни любили тереть друг другу спины, да и из-за тесного знакомства они почти никогда не выбирали одиночные кабинки, предпочитая мыться в общем большом зале.
Стоило Лун Сяню произнести эти слова, как движения нескольких человек в большой душевой замерли. Казалось, даже шумящие потоки воды застыли, и все присутствующие уставились на Лун Сяня.
Лун Сянь отличался высоким ростом, крепким телосложением и прекрасной мускулатурой, обладая безупречными физическими данными. Чужие взгляды его нисколько не смущали, однако под таким всеобщим вниманием у него всё же пробежал холодок по спине, и он озадаченно спросил:
— Вы чего уставились? Я что, сказал что-то не то? Разве вы сами не считаете, что он невероятно красив?
— Э-э, кхе-кхе… — Цинь Юй из-за каких-то своих внутренних заморочек дважды поперхнулся, после чего отвел взгляд, продолжая мыться, и проговорил: — Смотри мне, ни в коем случае не говори ему такого в лицо, иначе в лучшем случае он просто не станет с тобой разговаривать.
— Красивая внешность — это же достоинство. Неужели он настолько к этому чувствителен? — удивился Лун Сянь.
Цинь Юй усмехнулся:
— Дело не в этом. Просто он с самого детства из-за своей выдающейся внешности вечно привлекал к себе нежелательное внимание. В школе к нему однажды приставал какой-то извращенец, но того парня засудили, и стоило ему загреметь за решетку, как он там при загадочных обстоятельствах отбросил концы.
— А? — Лун Сянь даже руки опустил от неожиданности. — Как это отбросил?
Нахмурившись, Цинь Юй пояснил:
— Да хрен знает, взял и помер непонятно от чего. Хотя поговаривали, будто это семейка Минь приложила руку. Но из других источников известно, что всё было совсем иначе: тот тип сидел в одиночной камере и умер сам собой, причем причину смерти так и не установили — выглядело всё так, будто его постигла кара небесная.
При упоминании «кары небесной» движения парней в душевой стали чуть более сдержанными, словно вокруг них витала пара незримых глаз, наблюдающих из высших божественных сфер.
Лун Сянь же совершенно не верил в подобную чушь и скептически поинтересовался:
— Какая кара? Какая еще кара небесная? Вы что, с ума сошли с этой суеверностью?
Цинь Юй повернулся и в упор посмотрел на стоявшего рядом Лун Сяня. Он даже перекрыл воду в своем душе и, глядя на него со всей серьезностью, произнес:
— Я говорю абсолютно серьезно! Смотри у меня, даже не вздумай задирать его только потому, что он смазливый! Мало того, что он сам альфа, так еще и ты альфа — вы совершенно не подходите друг другу. К тому же, поговаривают, что он обладает сильнейшей духовной силой среди всех жрецов за последние несколько сотен лет и способен напрямую общаться с богами. Если ты перейдешь ему дорогу, тебе гарантированы серьезные неприятности! Настоящие крупные неприятности во всех смыслах, это очень страшно! Самый худший исход — закончить как тот ублюдок, что приставал к нему и подох неизвестно от чего.
— Чего? — Лун Сянь слушал с абсолютно ошарашенным выражением лица, мысленно вопрошая себя, что вообще происходит и в каком веке они живут. Неужели это всё еще цивилизованное общество? Неужели эти люди сидят в своем Силине и носа не кажут наружу? Как можно быть настолько дремучими при всем богатстве научного мира?
Лун Сяню было одновременно смешно и досадно. Повернувшись, он заметил, что все в душевой по-прежнему смотрят на него, причем лица у всех донельзя серьезные и напряженные, словно их подчинила какая-то мистическая сила, отчего и сам Лун Сянь невольно почувствовал себя не в своей тарелке.
Другие члены команды тоже принялись отговаривать его:
— Глава прав на все сто. Лучше всего воспринимать его как земное воплощение божества, которому поклоняются в храме! И просто выкинь из головы любые другие мысли. Иначе легко навлечь на себя кару небесную!
Цинь Юй закивал:
— Именно, всё так! С ним можно дружить, но упаси боже заиметь какие-то иные виды, пытаться обмануть его или строить против него козни за спиной!
При этом Цинь Юй даже принял оборонительную позу.
Лун Сяню казалось, что у этих парней явно не все дома с психикой, и он громко рассмеялся:
— Раз так, вы тут голышом перемываете ему кости — это по-вашему нормально? Никакого богохульства, кара небесная не настигнет?
Тут же все напряглись, а сердитый Цинь Юй включил воду, с размаху пнул Лун Сяня под зад и выругался:
— Пошел к черту! Когда тебя молнией шарахнет, смотри хоть нас за собой не утащи!
Впрочем, после этого все заметно расслабились и, перешучиваясь, закончили мыться.
Выбравшись из душевой, молодые люди стали разбирать одежду по своим шкафчикам и переодеваться. Пройдя пару шагов, Цинь Юй снова прихватил Лун Сяня за шею, притягивая к себе, и понизив голос предостерег:
— Смотри мне, шутки в сторону! Не вздумай зариться на Минь Цзиньмо только из-за его внешности! И правда схлопочешь кару небесную!
И без того уговоров было достаточно, но стоило Цинь Юю завести эту пластинку, как в памяти Лун Сяня тут же всплыло лицо Минь Цзиньмо и те его необычные феромоны — одновременно похожие на альфьи и на омежьи, от которых казалось, будто находишься в обители богов.
Лун Сянь невольно возразил:
— И что теперь, ему всю жизнь в одиночках ходить? Никакой личной жизни? Силинские жрецы ведь тоже женятся!
На это Цинь Юй заметил:
— Только после жесткого отбора и с разрешения богов.
— То есть у них даже свободы выбора в любви нет? — уточнил Лун Сянь.
Цинь Юй презрительно хмыкнул и, скосив глаза на Лун Сяня, бросил:
— Сказал тоже, будто у нас она есть. Разве нам не семьи подбирают ровню среди омег? Мы порой до свадьбы друг друга в глаза не видели.
Лун Сянь неловко усмехнулся. Оба тяжело вздохнули, разделяя молчаливое понимание, и разошлись по своим комнатам отдыха.
Комнаты, где каждый хранил личные вещи и отдыхал, были довольно просторными и оснащались индивидуальными сканерами отпечатков пальцев. Комната Лун Сяня располагалась ближе к окну. Достанув из шкафа одежду, он стал одеваться, неотрывно глядя на свое отражение в зеркале — с той лишь разницей, что в стекле отражался он сам, а мерещился почему-то Минь Цзиньмо.
У Минь Цзиньмо была безупречно белая кожа и выразительные глаза, а его бирюзово-зеленые зрачки обладали какой-то завораживающей притягательностью. Они напоминали некие врата, способные поглотить человеческую душу. До встречи с Минь Цзиньмо Лун Сянь и представить не мог, что у кого-то могут быть глаза бирюзово-зеленого оттенка — до того это было необычно.
Лун Сянь натянул рубашку, брюки и жилет. Если бы он еще повязал галстук или бабочку, то мог бы смело отправляться на любое официальное деловое мероприятие, и никто бы не заметил ни малейшей фальши.
http://bllate.org/book/36161/4486615
Готово:
