Су Инь не боялась подобных вещей, но в глубине души ей вовсе не хотелось становиться в оппозицию к Сюй Цинчэнь.
Пусть будет так, как она скажет.
Су Инь быстрым шагом вернулась обратно, спотыкаясь на ходу, притащила стол к передней части класса, а затем принесла и стул.
Когда всё было готово, она села рядом с учительским столом.
Сюй Цинчэнь уже надела очки.
Если бы Су Инь раньше не примеряла их, она бы ничего не почувствовала, но она ведь их носила.
Она ощутила холод Сюй Цинчэнь.
Нулевая температура.
Можно ли отогреть её, если долго держать в руках?
Вечером было четыре урока самоподготовки.
Хорошие ученики всегда находят, чем заняться, и даже если в классе нет учителя, сохраняют тишину.
Когда прозвенел звонок на третий урок, пришла Сюй Цинчэнь. Поднявшись на кафедру, она положила стопку бумаг на стол Су Инь.
Раздай их.
Су Инь молча принялась за дело.
Сюй Цинчэнь пояснила: Это анкеты с основной информацией об учениках, заполните их, пожалуйста, каждую графу.
Несколько активных ребят из класса отозвались: Поняли, учитель!
Су Инь раздавала бумаги очень быстро и уже через две минуты вернулась. У неё в руках остался один лист — её собственный.
Положив анкету на стол, она пробежала её глазами сверху донизу и принялась писать.
Не останавливаясь, она строчила быстро.
Закончив, она небрежно отложила бланк в левый верхний угол стола и снова уткнулась в написание объяснительной.
Су Инь сидела ближе всех к Сюй Цинчэнь, так что повышенное внимание к ней не было чем-то необычным.
Увидев, что Су Инь закончила, Сюй Цинчэнь машинально взяла её анкету. Лишних бланков не было, и она хотела проверить, нет ли там пунктов, в которых легко допустить ошибку, чтобы, если что, предупредить остальных.
Но стоило её взгляду упасть на лист, дыхание Сюй Цинчэнь перехватило, и она замолчала.
Графа Отец: пусто.
Графа Мать: пусто.
Сюй Цинчэнь застыла, словно окаменев. Она вспомнила сказки, которые читала в детстве.
Мысли спутались.
Ребёнку, лишённому родительской заботы, очень легко почувствовать страх, когда он остаётся один.
Сюй Цинчэнь посмотрела в окно.
В стекле она увидела своё отражение, а по другую сторону кафедры — твёрдый и сосредоточенный профиль Су Инь.
На улице стемнело.
А как же Су Инь? Боится ли она?
Второго числа утром прошли обычные уроки, а днём — военная подготовка. Следующие семь дней расписание оставалось таким же.
В час дня по громкой связи всех оповестили о сборе на спортплощадке.
После того как Сюй Цинчэнь дала несколько наставлений, ученики один за другим потянулись из класса.
Су Инь встала, вытащила из-под парты несколько листов бумаги разного размера и протянула их Сюй Цинчэнь: Учитель.
Сюй Цинчэнь взяла их и принялась рассматривать по одному.
Чем больше она просматривала, тем сильнее сжимались её губы. Вчерашнее чувство горечи снова нахлынуло на сердце.
Сюй Цинчэнь аккуратно сложила бумаги и вернула их Су Инь.
Затем она придвинула стул и села перед учительским столом. Она смотрела прямо перед собой, на стенгазету в конце класса.
Су Инь поняла, что Сюй Цинчэнь хочет с ней поговорить.
Су Инь тоже смотрела вперёд, но её взгляд был прикован к строчкам, которые Сюй Цинчэнь вывела на доске — почерк у неё был небрежный, но красивый.
Су Инь вздохнула — очень тихо, но в классе стояла такая тишина, что Сюй Цинчэнь всё услышала.
Казалось, Сюй Цинчэнь тоже вздохнула.
Су Инь не была в этом уверена.
Сюй Цинчэнь долго собиралась с мыслями, а потом заговорила:
— Хочешь быть старостой?
Су Инь честно ответила: Не хочу.
Ожидаемо.
Сюй Цинчэнь снова спросила: А хочешь стать представителем по предмету? Это поможет тебе в учёбе.
Су Инь повторила то же самое: Не хочу.
Сюй Цинчэнь не из тех, кто навязывается, но Су Инь была первым человеком, с которым она познакомилась в этом классе, а имён большинства остальных она ещё не запомнила.
Всё-таки это было по-другому.
Пусть будет с колючками — она и должна ими обладать, это её защитный панцирь, к которому другим не стоит прикасаться.
Сюй Цинчэнь снова открыла рот: Если я скажу, что хочу, чтобы ты стала старостой по обществознанию, ты согласишься?
Су Инь перевела взгляд, задумавшись.
Спустя мгновение она ответила с серьёзным выражением лица: Учитель, наверняка найдутся те, кто подойдёт на эту роль лучше меня.
На этот раз Сюй Цинчэнь не стала продолжать расспросы.
Нужно знать меру: не стоит заставлять других делать то, что им не по душе, ни к чему хорошему это не приведёт.
Посидев в тишине несколько минут, Сюй Цинчэнь вернула стул на место и сказала Су Инь: Я выпишу тебе справку об освобождении.
Су Инь: Спасибо, учитель.
Сюй Цинчэнь без всякого выражения на лице ушла.
Выйдя из класса, она нашла окно и долго смотрела наружу. Она смотрела на небо, на самое белое облако.
Цвет исцеления.
Сюй Цинчэнь приводила чувства в порядок. То, что она обычно не проявляла эмоций, не означало, что у неё нет сердца.
То, что дала ей Су Инь — это была медицинская карта. И в ней было написано: врождённый порок сердца.
Глава 4. Холод
Военная подготовка закончилась в пять часов.
Все сразу отправились в столовую обедать. Су Инь не знала об этом и продолжала читать в классе.
Она была полностью погружена в Звёздные часы человечества. На этой странице она задержалась надолго, взяла карандаш и провела едва заметную линию под фразой:
Человек меньше всего может простить того, кто заставил его проснуться от искреннего воодушевления, понять, что тот, на кого он возлагал все свои надежды, и есть тот, кто принёс ему разочарование.
Су Инь долго не могла прийти в себя, сжимая карандаш; на его конце была выгравирована деревянная роза, лепестки которой уже стёрлись.
Да, нет ничего совершенного.
Ни вещи, ни, тем более, люди.
Она позволила себе погрузиться в прошлое на минуту, но не больше. Она покачала головой и стёрла линию.
Как ни старайся стереть, следы всё равно остаются.
Оказывается, если что-то произошло, оно уже никогда не исчезнет — разочарование тоже.
Разочаровывал ли меня кто-нибудь?
Нет.
Су Инь ответила сама себе.
Не познав вкуса разочарования, невозможно понять глубокий смысл этих слов. Люди вроде Су Инь живут ради себя, и во всём мире она любит только себя одну.
http://bllate.org/book/36152/4485250
Готово:
