Цзяо Цинюй опустился на корточки. Достав из пластикового пакета щипчики, он аккуратно собрал увядшие листья, а затем салфеткой смахнул с надгробия капли подсохшей грязи. Закончив уборку, он вытащил из кармана пару упаковок рисовых печений и пакетик фруктовых карамелек, выложив их на каменную подставку перед плитой. Рядом расстелил небольшой коврик и сел, глядя в ту же сторону, что и каменный обелиск.
Оранжево-алые лучи заката медленно пробивали облака, словно бесчисленные золотые нити, окрашивая край неба в мягкий, тёплый цвет. Эту гору так и не тронула туристическая индустрия — ничем не примечательная, самая обычная среди тысяч таких же холмов. Пока рядом возвышалась величественная гора Светлячкового Ветра, сюда едва ли кто забредал. Именно поэтому родные и выбрали это место для могилы Цзяо Инжуя. Ведь при жизни Инжуй очень любил здесь бывать.
Цзяо Цинюй немного помолчал, а затем тихо произнёс:
— Маме стало лучше. В этом году она сможет приехать к нам.
В ответ раздался лишь едва слышный шелест — с перегруженного дождевой каплей листа сорвалась и упала на землю вода.
— А с синяками... я снова попытался вырваться, но ничего не вышло, — продолжил он. — Дедушка сказал, что пока дело дяди не закроют, о выезде за пределы городка я могу забыть до конца дней. До конца дней? Что ж... скорее уж он отправится на тот свет раньше меня.
Цзяо Цинюй замолк надолго, всматриваясь в пылающий закат. Опершись руками о землю за спиной, он спросил:
— Как думаешь, у меня получится уехать?
Едва слетели с губ эти слова, как упаковка карамели на каменной подставке от чего-то качнулась, и одна конфетка в прозрачной обёртке скатилась прямо к его пальцам. Цзяо Цинюй поднял её, сжал в ладони и тихо добавил:
— Они говорят, я всё больше становлюсь похож на тебя. Хотя это глупости — ни капли не похож. Я не стану тобой и уж точно не буду отвечать добром на зло. Но недавно я встретил одного человека... Вот он как раз на тебя смахивает — тоже любит сунуть нос в чужие дела.
Цзяо Цинюй нахмурился и поправил сам себя:
— Хотя нет. Он прожжённее тебя.
Он развернул фантик, отправил леденец в рот и больше не произнёс ни слова.
Он сидел так долго, пока закатные краски не уступили место густым вечерним сумеркам, а в домах у подножия горы не зажглись первые огоньки. Лишь тогда он медленно поднялся, слегка похлопал по плитам надгробия и прошептал:
— Я пойду, брат.
Достав из кармана очки и включив на телефоне фонарик, он шаг за шагом двинулся обратно.
***
Когда он свернул в свой переулок, то совершенно предсказуемо вновь наткнулся на Ли Шуана. Тот шёл впереди в оранжево-белой полосатой футболке с небрежно повязанной на талии курткой; тёмно-коричневые брюки-карго подчёркивали длинные ноги. В одной руке у него был пакет с запакованным супом с фунчозой, а в другой — телефон, по которому он что-то быстро тараторил на шанхайском диалекте. Когда Ли Шуан говорил на путунхуа, его голос звучал мягко и чисто, но в шанхайской речи интонации взлетали вверх, добавляя ему задорной лёгкости, отчего даже шаги казались почти невесомыми.
Надеясь, что в такой темноте его не заметят, Цзяо Цинюй прибавил шагу, намереваясь незаметно прошмыгнуть мимо. Однако он упустил из виду две вещи. Во-первых, во всём переулке выше метра восьмидесяти были только они вдвоём. Во-вторых, это сам Цзяо Цинюй в темноте видел как крот, а вот у Ли Шуана со зрением всё было в полном порядке.
Так что пройти удалось всего пару шагов.
— Цзяо Цинюй, — завершив вызов, Ли Шуан неторопливо подошёл к нему. — Ты чего удираешь?
— Я просто быстро иду, — холодно отозвался Цзяо Цинюй, разворачиваясь.
В пустом переулке они стояли друг напротив друга, а ночной свет растягивал их тени по асфальту. Ли Шуан наивно похлопал ресницами:
— Ты правда думал, что я тебя не замечу?
Угадав с потрохами его мысли, Цзяо Цинюй чуть отвёл взгляд:
—... Есть дело — говори.
Ли Шуан смерил его взглядом с головы до ног и в итоге изрёк:
— Тогда сними капюшон.
С какой стати Цзяо Цинюй стал бы его слушаться? Он лишь косо посмотрел на собеседника:
— С чего ради?
— Тогда я расскажу тётушке, что тебя избили.
—...
Вот же подлец.
Нехотя Цзяо Цинюй сдёрнул капюшон. Растрёпанные пряди упали на лоб. Уставившись на Ли Шуана ледяным взглядом, он процедил:
— Доволен?
Ли Шуан чуть склонил голову набок, потирая подбородок и разглядывая его так, будто перед ним был редкий музейный экспонат. Цзяо Цинюю от этого пристального внимания стало совсем неуютно, и он уже собрался спросить, какого чёрта тому надо, как Ли Шуан выпрямился и со смешком произнёс:
— Ого, синяки заметно побледнели. Значит, не зря давал.
— Ничем я не пользовался, — буркнул Цзяо Цинюй из упрямства.
— Да ну? — Ли Шуан театрально ахнул, округлив глаза. — Неужто это от моего супа с утиной кровью шёл такой целебный травяной аромат?
Цзяо Цинюй потерял дар речи.
Засунув руку в карман и опершись плечом о стену, Цзяо Цинюй глубоко вздохнул:
— Повторю свой вопрос: зачем ты мне помогаешь?
— А тебе так важна причина?
— Важна. Я не привык просто так принимать чужую доброту, — твёрдо заявил Цзяо Цинюй.
Он всегда так жил: за любое благодеяние платил той же монетой. Даже когда заботу проявлял его лучший друг Чжао Ихэ, он и то пару секунд колебался, не говоря уже о Ли Шуане, с которым они едва были знакомы.
Ли Шуан фыркнул от смеха, с секундной задумчивостью приложил палец к губам и взглянул на него с озорным блеском в глазах:
— Да потому что я красивый, добрый, бескорыстный и обожаю помогать людям! А если уж тебе так неймётся выразить благодарность, то можешь при каждой нашей встрече сгибаться в коленопреклонении и кричать: «Да здравствует Владыка Ли Шуан, десяти тысяч лет ему жизни!»
Цзяо Цинюй молча смотрел на него. Первые аргументы ещё куда ни шли, но под конец его несло всё дальше в степь.
Слушать эту ахинею не было сил. Посмотрев на Ли Шуана с абсолютной серьёзностью, Цзяо Цинюй произнёс:
— В общем, так. Ты мне помог, и я твой должник. Когда-нибудь я отплачу тем же.
— Ну ты... — Ли Шуан запнулся, едва сдерживая смех. — Прямо благородный рыцарь.
Цзяо Цинюй на мгновение замер, ошеломлённый этим словом.
Ли Шуан, не заметив его замешательства, перевёл взгляд на проходившую мимо женщину и весело махнул рукой:
— О, тётушка Чэнь! Что в пакетах?
Услышав посторонний голос, Цзяо Цинюй в панике натянул капюшон на самые глаза и, словно нашкодивший кот, рванул в сторону дома.
— А что это с ним? — донёсся удивлённый женский голос.
— Да в туалет прижало, не обращайте внимания!
Звонкий смех Ли Шуана ещё долго эхом отдавался в ушах, пока окончательно не растаял в ночной тишине.
***
Вернувшись домой, Цзяо Цинюй первым делом ринулся к зеркалу. Синяки на лице и впрямь заметно поблекли, а припухлость спала. Мазь оказалась удивительно действенной. В памяти всплыла непринуждённая ухмылка Ли Шуана, его нелепые шуточки и особенно это слово — «благородный». Цзяо Цинюй и представить себе не мог, что первым, кто назовёт его так, окажется именно Ли Шуан.
Разглядывая своё отражение, он решил: «И всё же лица пока лучше не показывать».
Ночь прошла без дождя, и наступил день его рабочей смены. Нацепив очки и маску и натянув свободную одежду, Цзяо Цинюй вышел из дома. Сменившаяся на утреннюю смену Сюй Цяо при виде него сочувственно поинтересовалась:
— О, ты уже оклемался?
Сюй Цяо была старше Цзяо Цинюя на восемь лет. Она искала постоянную работу, а пока подрабатывала в минимаркете. Невысокая, с выпуклым лбом и пухлыми губами, при разговоре она смешно шлёпала губами, словно золотая рыбка. Человеком она была открытым и чрезвычайно разговорчивым. В самый первый рабочий день именно Сюй Цяо вводила Цзяо Цинюя в курс дела: подробно показала расположение товаров и даже сдала слепые зоны видеокамер, где можно было незаметно отдохнуть. Словом, выложила все секреты идеального безделья на рабочем месте — души человек!
Основные обязанности Цзяо Цинюя сводились к раскладке товара, работе на кассе и вечерней уборке перед сдачей смены старшему напарнику. Начальник и коллеги считали его обычным старшеклассником, пытающимся заработать на жизнь, а потому относились с теплотой и разрешали решать тесты прямо за кассовой стойкой, пока нет покупателей. Придвинув стул, Цзяо Цинюй сгорбился над низковатым для него столом.
— Кстати, пока тебя не было, приходила та твоя знакомая, что вечно таскает тебе пробники экзаменов, — проговорила Сюй Цяо, внося товары в накладную.
— Я потом перезвонил ей, — откликнулся Цзяо Цинюй.
— Никак не думала, что тебя свалит тепловой удар, — Сюй Цяо озабоченно надула губы. — У меня парень тоже немного перегрелся на солнце.
Работа в минимаркете быстро навевала скуку, поэтому Сюй Цяо то и дело заводила с Цзяо Цинюем разговоры, чаще всего пересказывая перипетии своей личной жизни. Впрочем, Цзяо Цинюй впервые в жизни столкнулся с тем, чтобы кто-то просил у него советов по части отношений. Друзья обычно в ужасе отмахивались от его суждений, и только Сюй Цяо находила его мысли чрезвычайно дельными.
Вот и сегодня она спросила:
— Как думаешь, мне проведать его?
На что Цзяо Цинюй невозмутимо выдал:
— Думаю, ему стоит проведаться у врача.
Сюй Цяо с готовностью закивала:
— А ведь ты прав!
Так проблема была исчерпывающе «решена», причём оба остались весьма довольны исходом. Лишь случайно подслушавшие их покупатели недоумённо косились на них: они что, дурачки? Их про чувства спрашивают, а они про врачебный осмотр!
Но парочка советчиков ни о чём таком не подозревала и с удовольствием проболтала до трёх часов дня, когда для Сюй Цяо пришла пора сдавать смену.
Когда она переоделась в гражданское и собиралась попрощаться, над дверью звякнул колокольчик, и в магазин вошла молодая девушка. Густые смоляные волосы были завязаны в два пышных хвоста, на симпатичном веснушчатом лице выделялись крупные глаза и густые брови. На ней был темно-синий сарафан на лямках, а чёрный рюкзак она держала перед собой. Не глядя на полки, девушка прямиком направилась к кассе, сбросила сумку на стойку и вытащила стопку чистых бланков с заданиями.
— А вот и наша пунктуальная гостья! — улыбнулась Сюй Цяо. Она помнила эту девчушку: — Тебя ведь Чжао Тан зовут, верно? Ты в прошлый раз говорила.
— Ага, — Чжао Тан кивнула и мило улыбнулась: — Здравствуйте, сестрица.
— Ну привет-привет! Ладно, я побежала, а вы тут занимайтесь, — Сюй Цяо дружески похлопала её по плечу и вышла.
Едва за Сюй Цяо закрылась дверь, умильная улыбочка мгновенно слетела с лица Чжао Тан. Опершись рукой о стойку, она скептически смерила взглядом Цзяо Цинюя, склонившегося над тестами:
— Прохлаждался столько дней, наконец-то соизволил явиться.
Цзяо Цинюй сидел в маске и со стороны действительно казался приболевшим. Но старые знакомые прекрасно знали: тут явно замешано что-то другое. Ибо этот тип ни за что на свете не нацепил бы очки среди бела дня!
— Дело нечисто! — уверенно провозгласила Чжао Тан. — У тебя ведь никакая не простуда?
— Угу, — Цзяо Цинюй сдёрнул маску и снял очки.
Увидев сплошной синяк на его лице, Чжао Тан едва не подпрыгнула на месте и яростно взвизгнула:
— Что у тебя с рожей?! Опять твои дед с родственничками постарались?!
— Угу, — Цзяо Цинюй вернул очки на нос. — Я пытался забрать свой паспорт.
Чжао Тан сжала кулаки до хруста:
— И из-за этого они тебя избили?!
— Ну и за историю с дядей заодно отомстили.
— Твою мать! Вот же ублюдки! Ради своего сынка-калеки избивают родного внука?! Совсем из ума выжили, твари! — Чжао Тан скрежетала зубами, выдавая такую трёхэтажную ругань, от которой уши вяли. — Чёртовы мудаки! Как можно быть такими отморозками?! Чтоб их всех в гроб уложило!
К счастью, покупателей в магазине не было, иначе они решили бы, что она кроет матерями самого кассира. Хотя Чжао Тан приходилась Чжао Ихэ родной двоюродной сестрой, характеры у них отличались как день и ночь. Чжао Ихэ всегда пытался сгладить углы, а Чжао Тан была девахой без тормозов: видела мразь — крыла с ходу. Если переводить на язык игр, Цзяо Цинюй был бойцом ближнего боя, а Чжао Тан — штормовым магом. В детстве, когда кто-то пытался обидеть Чжао Ихэ, тот ещё и рот открыть не успевал, как Чжао Тан обрушивала на обидчика такой шквал отборной брани, что бедолага краснел до ушей и уплётывал без оглядки.
Прооравшись и немного спустив пар, Чжао Тан уставилась на Цзяо Цинюя с нескрываемой досадой:
— А ты что, стоял как истукан? Даже сдачи не дал?!
— Я разнёс им стену.
Чжао Тан осеклась и тут же подняла большой палец:
— Красава.
Походив вокруг него и с прискорбием разглядывая ссадины, она поцокала языком:
— У тебя хоть мазь есть? Ещё чуть-чуть — и без глаза бы остался.
Цзяо Цинюй достал из кармана тюбик и слегка потряс им:
— Есть. Уже помазал.
Чжао Тан немного остыла, и голос её звучал уже не так яростно:
— Вот ведь... Вроде тоже старики, но бабушка Фазана хоть и с деменцией, а добрая и милая. А твои-то предки почему такие конченые? Вечно витают в своих безумных мечтах.
Услышав о бабушке Ду, Цзяо Цинюй тут же поднял голову:
— Как там бабушка Ду? Я давно её не навещал.
— Да нормально всё, — отмахнулась Чжао Тан. — На днях опять удрала из дома, но её привели обратно.
Цзяо Цинюй нахмурился:
— Снова потерялась?
— Ага. Фазан рассказывал, что двое добрых людей помогли ей добраться до дома. Правда, когда я пришла, оставался только один, — Чжао Тан на мгновение задумалась. После того как парень ушёл, Фазан лишь обронил, что тот вполне нормальный малый, и больше ничего не рассказывал. — Фазан говорит, они познакомились, когда тот катался на скейте.
— На скейте? — удивился Цзяо Цинюй. — Кто?
Те скейтеры, что фотографировались на улице? Неужели такое совпадение?
— Забыла, как его зовут. В общем, рослый такой красавчик, почти с тебя ростом. Голос необычный, шевелюра чуть вьётся, а когда улыбается, глаза вот так прищуривает, — Чжао Тан пальцами слегка растянула уголки глаз, изображая прищур.
Пальцы Цзяо Цинюя, сжимавшие тюбик с мазью, внезапно замерли.
... Кажется, он догадывался, о ком речь.
http://bllate.org/book/36141/4609078
Готово:
