Ли Shuang было любопытно: если у старушки деменция, почему родные отпускают её одну на улицу? Вторая сноха Ли быстро всё прояснила.
Оказалось, сын и сноха бабушки давно умерли, и теперь она жила вдвоём с внуком-старшеклассником.
Память её застряла в тех временах, когда внук учился в средней школе. Вот она и ходила каждый день на рынок за продуктами, а оттуда — к той самой школе, встречать его с занятий. Помнились ей только дороги «туда», а обратный путь вылетал из головы, отчего старушка не раз терялась.
Поначалу внук пытался запирать её дома, но бабушка принималась колотить в двери и стены так, что ломала всё подряд. Пришлось смириться и выпускать, надеясь на помощь знакомых соседей, которые провожали её домой.
Ли Shuang насупился, дослушав рассказ:
— А если в какой-то день рядом не окажется никого из знакомых?
— На этот случай Цзюньцзюнь сделал для неё табличку. Если заблудится, добрые люди помогут вернуться. — Сноха Ли потянула за шнурок на шее бабушки, доставая карточку.
Она походила на обычный проездной. Ли Shuang присмотрелся и разобрал аккуратный текст:
«Адрес: жилой комплекс "Луюн", улица Луюн, 1-2. Серая железная дверь с наклейкой-смайликом. Спасибо вам, добрый человек, что помогли вернуться домой».
Поразмыслив, Ли Shuang предложил:
— Давайте я пройдусь с вами. Если встречу её в следующий раз, сам смогу проводить.
— Ого! — удивилась сноха Ли. — Вот и славно!
Ли Shuang подхватил сумки снохи Ли и пошёл следом за спутницами.
Жилой комплекс «Луюн» располагался в противоположной от их домов стороне, в двух кварталах за продуктовым рынком.
Пешеходного тротуара там не водилось — лишь узкая грунтовка, отделённая от асфальтированной проезжей части. Двум людям едва удавалось разминуться, а третьему уже приходилось ужиматься, уступая дорогу проносящимся электроскутерам.
Ли Shuang невольно проникся уважением к бабушке: в такую летнюю жару, опираясь на трость, преодолевать подобный путь каждый день — настоящий подвиг.
К тому же старушка всю дорогу непрестанно повторяла имя «Цзюньцзюнь». Было видно, как сильно она любит внука.
Спустя четверть часа они добрались до квартала одноэтажных застроек. За низкими заборами зеленели хозяйские палисадники и огороды.
Ли Shuang не особо разбирался в растительности, узнав только огуречные плети, вившиеся по шпалерам.
Сноха Ли подтолкнула их к пышному деревцу, за которым действительно виднелась серая железная калитка со смайликом.
Увидев знакомую дверь, бабушка Ду оживилась:
— Ох, а Цзюньцзюнь уже дома?
Сноха Ли нажала на кнопку звонка, но за воротами стояла тишина.
— Наверное, побежал её искать, — сноха Ли достала телефон. — Сейчас наберу Цао Цзюню.
Она быстро заговорила в трубку на местном диалекте — тараторила так, что слов было не разобрать.
Ли Shuang, ничего не понимая и ничем не способный помочь, просто стоял рядом, заслоняя бабушку от палящего солнца свободной рукой.
Минуты через две со стороны улицы прибежал паренёк в майке-алкоголичке.
Ли Shuang отлично знал его.
— Фазан? — окликнул он первым.
Тот остановился перед ними, тяжело дыша и отирая пот со лба. Поднял голову, собираясь выдать благодарность:
— Спасибо вам... А? Ли Shuang, ты-то откуда здесь?
Ли Shuang прищурился с ухмылкой:
— Так тебя, оказывается, Цао Цзюнь зовут?
Если присмотреться, Фазан был вылитой копией своей бабушки: те же круглые глазки-пуговки и два кроличьих резца, вылезающих при улыбке.
— Вы знакомы? — сноха Ли перевела взгляд с одного на другого и улыбнулась: — Ну и отлично, не придётся знакомить.
— На скейт-площадке пересекались, — Фазан почесал затылок и отступил в сторону, открывая калитку. — На улице жара невыносимая, заходите в дом, отдохните.
Втроём они помогли бабушке Ду войти. Фазан усадил её в кресло-качалку и вложил в руки пульт.
Нацепив очки для чтения, старушка тихонько уставилась в телевизор. Парень ушёл на кухню мыть фрукты, а Ли Shuang тем временем обвёл взглядом обстановку.
В отличие от хайтекового жилища Фан Цинь, здесь всё дышало простой деревенской скромностью — именно так в его памяти выглядели дома в глубинке.
Шкафу, судя по виду, стукнул не один десяток лет: петли дверцы жалобно скрипели, поверх древесины виднелись бесчисленные ссадины и сколы, но всё вокруг сияло чистотой. Во дворе пышно зеленели сезонные овощи, а вдоль стены ровным рядом висели аккуратно сплетённые бамбуковые корзины.
— Спасибо вам огромное, — Фазан внёс тарелку с вымытыми персиками. — Я только голову помыть отлучился, а она опять удрала.
— Да уж, несладко тебе приходится, — сноха Ли привычно направилась к кухне. — Не ел ещё? Давай я тебе лапши сварю.
Едва Фазан успел вымолвить «не...», как из его живота раздалось громкое урчание. Парень тут же смущённо замолк.
Пока сноха Ли хозяйничала у плиты, бабушка Ду вознамерилась пойти следом, но Фазан мягко усадил её обратно, уговорив остаться.
Ли Shuang вымыл руки и, хрустя персиком, наблюдал за их перепалкой, точно зритель в театре.
Вдруг Фазан поднял на него взгляд:
— А я думал, ты брезговать будешь нашей обстановкой.
Ли Shuang опешил, а затем кивнул в сторону двора:
— С чего бы? Такая чистота и порядок, тут хвалить надо, а не брезговать.
И это было правдой.
Сегодня дул сильный ветер, но на полу не виднелось ни соринки, даже уборочный инвентарь в углу стоял ровно, как на параде.
Ли Shuang всегда питал слабость к аккуратным людям, поэтому не удержался от пары комплиментов.
Услышав похвалу, Фазан выпрямил спину и с воодушевлением принялся рассказывать о растениях во дворе.
Только тогда Ли Shuang узнал, что деревце у входа — это османтус. От одной мысли о том, как осенью весь двор заполнится пряным ароматом, на душе становилось уютно.
Минут через пятнадцать сноха Ли вынесла из кухни две пиалы с лапшой и свининой. Аромат моментально заполнил комнату.
Поставив угощение на стол, она собрала свои вещи и обратилась к Ли Shuang:
— Ну, Шуаншуан, ты оставайся, болтай, а я пойду.
— Хорошо, спасибо вам, — кивнул Ли Shuang.
Фазан порывался её проводить, но сноха Ли лишь ерошила его шевелюру:
— Да брось, дорогу я и сама знаю.
Парень смущённо усмехнулся, поглаживая затылок.
После её ухода Ли Shuang неспешно доедал персик, пока Фазан с бабушкой уминали лапшу.
Бабушка Ду ела медленно, постоянно вылавливая из пиалы кусочки мяса и перекладывая их внуку.
Кондиционера в гостиной не водилось, зато под потолком размеренно вращался лопастной вентилятор — точно такой же, как у них в классе. Он гнал мощные струи воздуха, спасая от зноя.
Полистав телефон и подперев подбородок ладонью, Ли Shuang ненавязчиво спросил:
— Сноха Ли говорила, вы вдвоём с бабушкой живёте. На что же вы существуете?
Вовсе не из желания сунуть нос в чужие дела. Просто когда перед тобой восьмидесятилетняя старушка и парень, едва окончивший школу, трудно не задаться вопросом, как они сводят концы с концами.
Фазан скрывать ничего не стал:
— На бабушкину пенсию. Ещё продаём бамбуковые корзины... А вон те участки, что вы проходили, — один из них наш. Урожай отдаём знакомому дяде на рынок, он торгует, оставляет себе двадцать процентов за труды, а остальное отдаёт нам.
— Отличная схема, — похвалил Ли Shuang. — И учёбе не мешает.
— Цзюньцзюнь, на, съешь, — вмешалась бабушка Ду, подкидывая внуку очередной кусочек мяса.
Фазан ловко, пока бабушка не видит, отправил кусок обратно в её пиалу. Старушка ничего не заметила и благополучно его съела.
Ли Shuang и Фазан переглянулись с понимающими улыбками.
Расправившись с лапшой, Фазан усадил бабушку обратно в кресло смотреть телевизор, а сам вернулся к столу:
— Насчёт торговли овощами — это Брат Юй придумал. И торговца он подобрал, так что всё честно.
Ли Shuang услышал неожиданное имя:
— Цзяо Цинюй?
— Ага. Он мне сильно помогает. Каждый раз, когда пора собирать урожай, приходит на подмогу. Бывает, я ещё только просыпаюсь, а он уже половину поля убрал.
Хотя у Ли Shuang с Цзяо Цинюем отношения не ладились, он умел быть объективным:
— Работящий, значит.
— Не то слово! — закивал Фазан. — Брат Юй из тех, кто меньше болтает, а больше делает. Сразу берётся за дело без лишних слов.
Ли Shuang ответил молчанием.
Это уж точно. В гневе он тоже предпочитает сразу пускать в ход кулаки.
Стоило заговорить о Цзяо Цинюе, как Фазана будто прорвало. Он увлёк Ли Shuang на мини-экскурсию по дому:
— Вот эти шкафы видишь? Он их на б/у рынке подгадал, сам отреставрировал и мне приволок. И этот стул тоже он починил. О, а трость для бабушки — его собственная работа!
Трость бабушки Ду действительно отличалась от фабричных.
Никакой глянцевой полировки — зато у основания крепились три небольших упора, делавших её устойчивой. Ставь на землю — и она стоит ровно, не падает.
Вспомнив, как яростно Фазан защищал Цзяо Цинюя в прошлый раз, Ли Shuang хмыкнул:
— Теперь понятно, почему ты о нём такого высокого мнения.
— Фазан! О, и ты тут! — раздалось со двора.
Оба обернулись. В дверях стоял Чжао Ихэ, а рядом с ним — девчонка с двумя хвостиками.
Щёки у неё были усыпаны веснушками, но глаза горели задором и энергией.
— Эрню, Сестра Тан, — Фазан вышел навстречу.
Девушка по имени Сестра Тан сперва окинула взглядом Ли Shuang, а затем повернулась к Фазану:
— Бабушка вернулась?
— Ага, — Фазан указал на Ли Shuang. — Вот, Ли Shuang со снохой Ли её привели.
— А Цзяо Цинюю ты не звонил? — спросила Сестра Тан.
— Да ну, стыдно его по каждому поводу дёргать, — буркнул Фазан.
Чжао Ихэ со смешком подколол Ли Shuang:
— Брат, ты чего в куртке? Не жарко?
— Нормально, — Ли Shuang опустил взгляд на свои кеды.
На Ли Shuang сегодня была лёгкая ветровка-солнцезащитка, под ней — белая футболка, а тёмно-синие джинсовые шорты фиксировал коричневый кожаный ремень. Образ выглядел свежо и стильно.
А вот остальные в комнате щеголяли кто в майках-алкоголичках, кто в сарафанах.
Чжао Ихэ и вовсе натянул бесформенную футболку, а шорты висели чуть ли не на бёдрах, словно он снял их с чужого плеча.
Сестра Тан закатила глаза и потянула Чжао Ихэ за ворот:
— Ты сам задом наперёд оделся, а ещё кого-то учишь!
— Чёрт! — выкрикнул Чжао Ихэ. — Ты чего раньше не сказала?! Я ж как дурак два километра отмахал!
Фазан хохотал до слёз. Сестра Тан, проигнорировав вопли Эрню, подошла к бабушке Ду.
Она присела перед старушкой и пропела самым елейным голоском:
— Бабуля~ Помнишь меня? Я Чжао Тан!
Старушка долго всматривалась в её лицо, а затем проговорила:
— Сяо Тан... Ох, одноклассница Цзюньцзюня?
Чжао Тан хихикнула:
— Не угадали, бабушка! Мы с Цао Цзюнем в разных классах.
Чжао Ихэ тоже подобрался ближе и ткнул пальцем себе в грудь:
— Бабуль, а меня помнишь?
Старушка склонила голову набок, приглядываясь:
— Воришка кукурузы?
Чжао Ихэ онемел от обиды.
Троица рядом зашлась в беззастенчивом хохоте.
Чжао Ихэ не сдавался. Он достал телефон, отрыл фотографию и сунул её старушке под нос:
— А этого человека помнишь?
Ли Shuang глянул через плечо: на экране Цзяо Цинюй держал в руках охапку снопов.
На заднем плане раскинулось золотое осеннее поле. Сам Цзяо Цинюй был в пушистом коричневом свитере с ромбами. Выражение лица — всё то же, безразличное, но выглядел он чертовски привлекательно.
Бабушка Ду похлопала глазами и закивала:
— О-о, Сяо Юй.
Фазан улыбнулся:
— Ну вот, только Брата Юя и помнит.
Чжао Ихэ убрал телефон, оправдываясь:
— Приходи я почаще, она бы и меня запомнила.
Чжао Тан прикрыла рот ладошкой:
— Ну да, как вора, который кукурузу таскает.
Ли Shuang бросил взгляд на время в телефоне, попрощался со всеми и забрал свои вещи.
Фазан проводил его до дороги, сунул в руку бутылку минералки и снова поблагодарил:
— Спасибо за сегодня.
— Пустяки, — ответил Ли Shuang.
Изначально ледяная вода к моменту прихода домой успела нагреться.
Вымыв руки, Ли Shuang хотел было присесть отдохнуть, но край глаза зацепился за две карточки на столе, похожие на входные билеты.
Пока он недоумевал, из комнаты вышла Фан Цинь с Дэнлуном на руках.
Она опустила кота на пол, взяла один билет и протянула парню:
— Сяо Юй заходил, занёс. Сказал, это в благодарность за дуриан. У нас в городке каждый август проводят фестиваль на площади — билеты туда не достать, да и стоят они немилосердно. Так что обязательно отблагодари его.
Ли Shuang погладил пальцами надпись «Фольклорное представление» и постучал по столу:
— Угу. Увижу — скажу спасибо.
В половине восьмого Ли Shuang захватил мусорный пакет и вышел из дома. Не успел он прошагать и пары метров, как столкнулся с возвращавшимся Цзяо Цинюем.
Тот был всё в тех же шортах до колен и сандалиях, но сверху красовалась серая толстовка с капюшоном, надвинутым почти до самого носа.
— Спасибо за билеты, — коротко бросил Ли Shuang.
— Угу, — Цзяо Цинюй лишь мельком скользнул по нему взглядом и прошёл мимо.
Ли Shuang провожал его взглядом до тех пор, пока калитка не захлопнулась с глухим стуком.
***
Цзяо Цинюй застыл посреди пустого двора. В доме царила такая тишина, что слышалось стрекотание сверчков. Простояв неизвестно сколько, он наконец двинулся к ванной комнате.
Путь от угла двора до ванной был совсем коротким, но шёл он подчёркнуто медленно.
Натянув капюшон ещё ниже, Цзяо Цинюй щёлкнул выключателем.
В тусклом свете перед ним предстало отражение: правая щека налилась нездоровой краснотой и опухла, у края глаза темнел синяк, а двойное веко превратилось в сплошную отёчную складку.
Он глубоко вздохнул и сплеснул на лицо ледяной воды.
Стоило зажмуриться, как перед глазами снова всплыли мерзкие ухмылки, а в ушах зазвенел глумливый смех. Гнев волной взвился в груди.
Сглотнув солоноватую кровь во рту, он со всей силы ударил кулаком по дверному косяку и процедил сквозь зубы:
— Суки... Старые ублюдки!
Цзяо Цинюй упёрся руками в края раковины, снова глубоко задышал и опять плеснул холодной водой в лицо.
Ледяная вода ненадолго притупила боль, но как только капли стекли по подбородку, тупая пульсация вернулась с новой силой.
И в этот момент железная калитка содрогнулась от удара.
Первый удар — Цзяо Цинюй не шелохнулся.
Второй — он снова остался на месте.
Но визитёр за дверью явно не намеревался уходить — стук становился всё яростнее, отчего металл загудел на весь двор.
Раздражение внутри Цзяо Цинюя достигло предела. Поправив капюшон, он поплёлся во двор.
Щёлкнул замок, и калитка распахнулась.
Он даже не успел нахмуриться, как мимо его щёки пронёсся свежий, терпкий аромат лечебной мази. Чья-то рука лёгким движением зацепила край капюшона, сбрасывая его на спину.
Обзор мгновенно прояснился.
Свет фары от проезжавшего мимо электроскутера выхватил их из темноты, мягким янтарным пятном осветив порог. Их тени вытянулись по земле, переплелись и слились в одну.
В этом контровом свете силуэт Ли Shuang казался окружённым золотистым ореолом, а на губах играла насмешливая, всё понимающая ухмылка.
Он небрежно перекатывал в пальцах баночку с мазью и произнёс вальяжным, ленивым голосом:
— А я ведь знал, что не ошибся.
http://bllate.org/book/36141/4588369
Готово:
