Готовый перевод Disobedient Disciple, Let Go of My Neck / Ученик, отпусти мою шею: Исповедь опального наставника: Глава 7

Спящий человек снова и снова шептал одно и то же имя. Оно замирало на кончике языка, постепенно обретая нежность и вязкую истому. Фэн Линь почувствовал, как его грудь намокла. Даже во время самых яростных и властных ласк он не смог вырвать у Цан Лана ни слезинки, а сейчас, когда он лишь беззвучно произносил имя этого человека, тот плакал — безмолвно и безудержно.

Сердце Фэн Линя сжалось от острой, нестерпимой боли.

Он повесил ожерелье из волчьих клыков обратно на шею Цан Лана, накинул халат и подошел к окну полюбоваться луной. Дождавшись, пока догорит палочка благовоний, он на мгновение замер, а затем достал из потайного отделения резного шкафа фарфоровую бутылочку размером с ладонь. Вытряхнув две красные пилюли, он бросил их в курильницу.

Сизый дым потянулся тонкими струйками, наполняя комнату совсем иным ароматом: сладковатым с легкой горчинкой и прохладным послевкусием, напоминающим дурман «травы забвения», что дарует покой и исцеляет от тоски.

Чудодейственное благовоние, созданное Юй Фэйжоу, могло стереть не только печали, но и все воспоминания о прошлом, о любви и ненависти.

Закончив, Фэн Линь вернулся к тахте. Он бережно подоткнул одеяло спящему, который оказался таким бессердечным предателем, и поцеловал его в родинку под глазом, медленно спускаясь к шее. Там он замер. Ревность, рождавшая первобытную жестокость, искушала его вонзить зубы в нежную плоть. Зубы вошли в кожу, и он слизал выступившую каплю крови — истинное, кровожадное обладание.

— Спи крепко, господин.

Ночь была в самом разгаре.

Чи Сяоюй, дремавший в галерее, при звуке шагов тут же открыл глаза:

— Князь.

Фэн Линь, с распущенными волосами и нанизанными на запястье агатовыми бусинами, сделал несколько шагов и спросил:

— Жив?

Чи Сяоюй кивнул:

— Рана на груди перевязана. Вы должны доверять врачебному искусству господина Юй. — Он внезапно опустился на колени: — Мой отряд не успел вовремя, из-за чего Князь пострадал. Прошу применить ко мне законы военного времени.

Фэн Линь слегка коснулся пальцами локтя. В дневной суматохе, когда стрелы летели, не разбирая приказов, он прикрыл Цан Лана и поцарапал руку о наконечник стрелы. Ничего серьезного, просто теперь, когда он берет на руки этого бессердечного плута, приходится быть осторожнее.

Фэн Линь бросил:

— Раз так, отправляйся в лагерь к надзирателю и прими двадцать палок. На этом разговор окончен.

Чи Сяоюй ответил согласием, но не удержался от вздоха:

— Кстати, дневное происшествие — всё благодаря проницательности господина и его блестящему дару убеждения. Недаром он был лично отобран покойным Императором…

Он не успел договорить, как ледяной взгляд, подобно острому клинку, оборвал его на полуслове. Фэн Линь остановился и холодно посмотрел на него:

— Ночью ветер сильный, смотри, как бы не прикусил язык.

В комнате тускло горели светильники, фитили покрылись нагаром. Фэн Линь срезал их ножницами, и свет внезапно стал ярче. Повернув голову, он заметил, что человек на тахте не спит.

— Боль не дает заснуть?

Ян Дачжи ответил:

— Я спал, но мне приснился кошмар, и я проснулся.

Фэн Линь сказал:

— Кошмары рождаются в сердце. Видимо, тебя одолевают слишком тяжкие думы, поэтому сон не идет.

Ян Дачжи слегка повернулся на бок. Кровавое пятно на груди уже потемнело, но в свете огня оно всё еще выглядело пугающе.

Он проговорил:

— Брат мой лежит в могиле, будучи оклеветанным, как же я могу спокойно спать? Не буду лгать, Князь: каждый раз, видя его во сне залитым кровью, я вскакиваю в ужасе. Уже три года я не видел ни одного спокойного сна.

Фэн Линь прислушался. Восьмигранный подсвечник был на уровне его бровей. Взгляд его оставался холодным, словно одинокая луна над бездной — светлый, но лишенный тепла.

— Ты не спишь спокойно, и поэтому не даешь покоя господину.

Ян Дачжи вздрогнул. Фэн Линь продолжил:

— Уезд Циньань не так уж велик, но и не мал. Как вышло, что господин покинул постоялый двор и оказался спасен именно тобой? Я никогда не верил в подобные совпадения. Если только…

Фэн Линь сделал несколько шагов ближе, его глаза замерли в инее:

— Кто-то не подстроил это специально.

— Раз Князь всё знает, — Ян Дачжи, не сдерживая ярости, подался вперед, отчего повязка на плече снова начала пропитываться кровью, — то должен понимать: трагедия в уезде Циньань всё еще стоит у меня перед глазами! Мой старший брат до самой смерти нес на себе позорное клеймо, а разве сам господин не является невинной жертвой того набега пиратов вокоу?!

Прошло за полночь. Тяжелые облака сгустились, и ночь безжалостно давила на землю.

Глава 6

Ян Дачжи уткнулся лицом в подушку, сдерживая рыдания.

В те годы, когда пираты вокоу только начинали свои набеги, он лишился дома в области Миньчжоу. Родителей пираты связали и бросили в море на съедение акулам — старший брат тогда закрыл ему глаза руками. С тех пор они остались друг у друга единственными близкими.

Одержимые жаждой мести за родных, братья Ян пошли разными путями: один — по гражданской службе, другой — по военной. Ян Даюн хотел восстановить береговую оборону и навсегда преградить путь разбойникам, а сам он, «Дачжи», что значит «Великая мудрость», на деле имел лишь грубую силу, которой едва хватало на третьестепенные задачи.

В глазах брата Ян Дачжи был тем, кто однажды совершит великие дела. Пока брат занимал высокое положение при дворе, он должен был крепко держать копье, прорубая волны для старшего, чтобы ни одна «морская крыса» не смела приблизиться к побережью Миньчжоу.

До тех пор, пока после празднования Нового года, когда они договорились вместе вернуться домой и почтить память родителей, не пришло донесение, заставившее Ян Даюна остаться.

Тогда он был сильно раздосадован и наговорил брату лишнего, но тот не обиделся, а молча проводил его до пристани и украдкой сунул в узел пару лепешек.

— Как только закончу здесь, я вернусь. Попроси у отца с матерью прощения за непутевого старшего сына.

Ветер дул с десяти тысяч ли, дымка над водой была безбрежна. Ян Дачжи стоял на носу лодки, глядя, как фигура брата превращается в точку, и ворчал про себя: «Подожди, как только расскажу обо всем родителям, посмотрим, как они тебя проучат!»

Известие о падении города пришло позже. Ян Дачжи поначалу подумал, что родители услышали его жалобы и забрали брата к себе. Он тайком пробрался на ту самую дорогу, где погиб Ян Даюн, надеясь найти тело, но узнал, что убийцы приказали бросить трупы «мятежников» на пустынном берегу на растерзание стервятникам.

Повсюду лежали растерзанные тела и обрубки конечностей. Он бродил по кровавым ручьям, переворачивая каждый изуродованный труп. Он нашел больше десяти тел с похожим телосложением, одетых в такие же одежды. Все они были воинами из отряда смертников. Кровь еще не остыла, но жизнь уже угасла, и их души унесло волнами в небытие.

Ян Даюн не удержал уезд Циньань, а Ян Дачжи не смог защитить брата.

— Значит, ты подал жалобу императору, чтобы отомстить за Ян Даюна. Но он сдался врагу без боя, — Фэн Линь вертел в пальцах тонкое лезвие, его взгляд скользил вслед за холодным блеском металла. — Какое это имеет отношение к коррупции в армии?

Ян Дачжи пришел в ярость:

— Конечно, имеет! Перед нападением пиратов брат пробыл на посту уездного начальника Циньаня меньше двух месяцев. За это время он изучил бухгалтерские книги и обнаружил, что каждый предыдущий начальник ежегодно рапортовал о пятидесяти тысячах солдат, хотя гарнизон города даже в лучшие времена составлял менее трети от этого числа. Недостающие тридцать тысяч были лишь мертвыми душами, на содержание которых разворовывались деньги! Только на одном провианте за год набегало семьсот тысяч лянов серебра!

Фэн Линь слегка нахмурился.

— А те оставшиеся тридцать процентов солдат использовались местными богатеями как слуги, они почти не тренировались и не имели никакой боевой мощи. Как такая слабая армия могла противостоять крепким судам и пушкам пиратов вокоу?

Ян Дачжи перевел дыхание и горько добавил:

— Люди обвиняют брата в трусости, но кто знает, что он не то чтобы не хотел сражаться — у него просто не было солдат!

Фэн Линь протирал дротик, доводя его остроту до состояния, когда лезвие резало волос, и спросил:

— Если верить твоим словам, куда же уходили те семьсот тысяч лянов серебра в год?

Фэн Линь изначально прибыл сюда, чтобы расследовать коррупцию в армии. Если он не мог найти то, что искал, то всё прошлое было для него лишь забытой историей, слушать которую или нет — зависело только от настроения.

Ян Дачжи понимал это и прошептал:

— Это вторая причина поражения — пустые амбары.

Фэн Линь холодно усмехнулся:

— Семьсот тысяч лянов серебра не могут наполнить амбары уезда? Что это за бездонная дыра?

— Князь должен знать, что нынешний двор опутан связями, словно лианы. Деньги не текут рекой, — Ян Дачжи показал пальцем вверх, — они уходят наверх. Я уверен, мой брат перекрыл кому-то путь к обогащению, поэтому его и обвинили в предательстве, стремясь уничтожить.

Он быстро взглянул на Фэн Линя и осмелился добавить:

— А разве господин не по той же причине был разжалован в уполномоченные командиры и сослан в область Миньчжоу?

Внезапно мелькнул холодный блеск, и прежде чем Ян Дачжи успел среагировать, дротик с треском вонзился в край его рукава.

— Я уже говорил: какой бы весомой ни была твоя причина, если ты посмеешь втянуть его в это дело, я не проявлю милосердия. — В голосе Фэн Линя чувствовалась скрытая угроза.

Ян Дачжи, которому некуда было отступать, набрался храбрости и выкрикнул:

— Даже если Великий наставник потерял память, он всё еще первый человек в Династии Янь, кто сдал экзамены на звание танхуа, будучи простолюдином! Разве Князь имеет право вечно держать его взаперти под видом своей «забавы»?

Со всех сторон надвигались густые тучи, ночь была такой тяжелой, словно вот-вот должна была рухнуть. Фэн Линь задумался под раскаты грома и внезапно улыбнулся:

— Имя заложницы не удержит его. Как ты думаешь, а титул моей супруги ему подойдет?

Гром в небе разразился оглушительным ударом, который, казалось, превратил рассудок Ян Дачжи в разноцветные искры фейерверка.

Погода на море меняется быстро: только что луна была ясной, а уже через миг разразился шторм. Фэн Линь, вспомнив, что окно в комнате Цан Лана не плотно прикрыто, не стал задерживаться.

Уходя, он бросил напоследок:

— Смерть Ян Даюна произошла из-за измены родине, и сейчас нет доказательств его невиновности, так что не вздумай действовать необдуманно. И еще: жизнь твоя и твоей семьи пока под моей защитой. Если посмеешь сказать господину хотя бы одно лишнее слово, я заставлю тебя горько пожалеть о том, что ты родился на свет.

Дождь шел всю ночь и стих только к рассвету. Взошедшее солнце высушило росу, стерло все следы вчерашней тайны, оставив лишь ноющую боль во всем теле и приятное послевкусие, затаившееся в глубине души.

Следы были почти незаметны, но всё же бросались в глаза. Цан Лан, лежа с рукой под головой, чувствовал досаду.

Это был не первый раз, когда они предавались такой страсти. Фэн Линь становился всё требовательнее и всё искуснее в любовных утехах. Хотя моменты забвения случались, Цан Лан никогда не считал это поражением. Если уж суждено быть чьей-то прихотью, пусть это ограничивается лишь плотскими утехами. Но прошлой ночью, помимо удовольствия, возникло что-то еще, что заставило его против воли прильнуть к Фэн Линю, словно рыба, выброшенная на берег.

Зависимость от него была опасна.

Цан Лану не хотелось вставать, он продолжал лежать, чувствуя себя неважно. Лишь когда в комнату влетел Хуайин и начал тереться волчьей головой о тахту, он лениво оперся на локоть и поднялся.

— Чего ты суетишься? Беспокойнее своего хозяина.

Оттолкнув волка, в комнату вошел тот самый «злодей», который только что творил свои бесчинства, а теперь делал вид, будто ни при чем:

— Проснулся? Так долго спал, что пропустил утреннюю трапезу.

Цан Лан даже не удостоил его взглядом и, опустив ноги на пол, принялся искать обувь:

— В таком огромном дворце для меня не найдется даже ложки похлебки, пожалуй, я отправлюсь искать пропитание в другом месте.

Фэн Линь изогнул губы, достал из-за спины мягкие сапоги и опустился на колени, по своей привычке бережно охватив ступни Цан Лана:

— Одной ложкой тут не обойтись. Видя, как ты вечно голоден, я думал, что аппетит у тебя куда внушительнее.

http://bllate.org/book/36127/4481460