— Иду! — отозвался Хэйцзы. Взглянув на Цзян Богуаня, он почему-то почувствовал укол жалости: — Я побежал, дел невпроворот. Если действительно нужно что-то от Лю У, звони ему. Скорее всего, он остановился в какой-нибудь гостинице возле вокзала. Раньше, когда у нас не было работы, мы вечно там жили.
Хэйцзы сунул в руки Цзян Богуаню ключи от Мустанга и поспешил по своим делам.
Цзян Богуань смотрел на ключи, зажатые в ладони, а в его глазах застыла непроглядная тьма.
***
Лю У проснулся, когда солнце уже клонилось к закату. Узкая, мрачная комнатушка — самое дешевое жилье, которое он смог снять. Впрочем, Лю У не был привередлив: есть что поесть, есть где поспать — и ладно. А вкусная ли еда, мягкая ли кровать — для него разницы не было.
Возле вокзала всегда стоял страшный шум, а в час пик поток машин казался бесконечным. Окна выходили на улицу, и стены совершенно не защищали от гула. Лю У отдернул штору и посмотрел наружу: город, уже погрузившийся в сумерки, засиял яркими огнями.
Только вот среди тысяч машин не было той, что отвезла бы его домой, а среди тысяч огней ни один не горел для него.
Долгое одиночество притупляет чувства, лишает способности грезить о чем-то прекрасном. Не оглядываться в прошлое, не ждать ничего от будущего — пожалуй, это стало обычным состоянием Лю У за все эти годы.
Он отпихнул ногой сумку, стоявшую у края кровати. Это был весь его багаж: пара сезонных вещей, зарядка для телефона — и больше ничего. Он давно усвоил истину: чем легче ноша, тем меньше привязанностей, когда придет время уходить.
Лю У схватил телефон. Из-за сна звук был отключен, и теперь он с удивлением обнаружил несколько пропущенных вызовов с незнакомого номера.
Он небрежно включил звонок, гадая, не мошенники ли это, как вдруг экран снова вспыхнул.
Снова незнакомый номер, только другой.
Код города указывал на Учэн — его родной дом, место, куда он после отъезда поклялся никогда не возвращаться.
Лю У застыл, глядя на телефон, пока экран не погас.
Почему-то он подумал о Цзян Богуане. Не он ли это звонит? В конце концов, он тоже из Учэна. Но откуда у него может быть его номер?
Лю У не мог описать свое состояние: в нем теплилась робкая надежда, смешанная со страхом перед болью, которая наступит, если ожидания не оправдаются.
Когда телефон зазвонил в третий раз, он, немного поколебавшись, нажал на кнопку ответа.
— Лю У, наконец-то ты взял трубку.
Голос, полный елейной улыбки, даже через динамик вызывал удушье.
— Помнишь еще, что у тебя есть отец?
Холод мгновенно пробежал от макушки до пят, в подложечке заныло, а к горлу подкатила тошнота.
— Эй, почему молчишь? Впрочем, молчи, мне неважно. Я могу снова расспросить твою бабушку. Только она уже немолода, такие потрясения ей ни к чему. Ты ведь не хочешь, чтобы я беспокоил ее, разыскивая сына? — Лю Рицзинь притворно вздохнул.
— Зачем ты меня ищешь? — Лю У помрачнел и наконец холодно ответил.
— Как зачем? Отец ищет сына — это естественный порядок вещей. Весь в свою мать, такая же неблагодарная тварь. — Лю Рицзинь закончил фразу коротким кашлем; голос звучал слабо, в нем не хватало дыхания.
— Неблагодарная? — Лю У сжал зубы, борясь с накатывающим отвращением. — Когда же ты успел сделать для меня хоть что-то хорошее?
— Кх-кх-кх-кх… — Лю Рицзинь вдруг зашелся в кашле.
— Больше мне не звони. Я сменю номер, — отрезал Лю У.
— Погоди… — Лю Рицзинь, не обращая внимания на кашель, прохрипел: — Дай мне денег!
— Что? — Лю У не мог поверить, что у этого человека хватило наглости просить у него денег.
Лю Рицзинь тяжело перевел дыхание:
— Я болен. Рак легких, последняя стадия. Я растил тебя столько лет, не пора ли отдать сыновний долг?
Лю У молчал. Он не общался с Лю Рицзинем слишком долго — с того самого дня, как после выпускных экзаменов уехал из дома. С того момента все люди и события в Учэне перестали иметь к нему хоть какое-то отношение.
Он не верил словам Лю Рицзиня, инстинктивно чувствуя, что тот просто врет ради денег.
— Твоя бабушка уже видела мою справку с диагнозом, кх-кх-кх… Иначе как, по-твоему, она дала мне твой номер? Старуха, видимо, тоже поняла, что я и вправду одной ногой в могиле… — Лю Рицзинь явно читал его мысли.
После долгого молчания Лю У наконец спросил:
— Сколько тебе нужно?
Лю Рицзинь тихо рассмеялся, и от кашля его смех задрожал:
— А сколько у тебя есть?
— Семьдесят тысяч.
— А я-то думал, ты достиг небывалых высот, раз решил уехать, — насмешливо бросил Лю Рицзинь. — Похоже, живешь ты не богато.
Лю У не хотел продолжать пустой разговор:
— Я могу отдать тебе все деньги, но с этого момента мне плевать, жив ты или мертв.
— Ты думаешь, я хочу иметь с тобой что-то общее? — Лю Рицзинь внезапно повысил голос, в котором сквозила ненависть: — Ты вообще не должен был рождаться!
…Ты не должен был рождаться!
Лю У, мы оба избавимся от мучений, только если один из нас умрет. Я так устала…
Ты проклят с рождения, ты приносишь только беды!
Почему ты просто не сдохнешь?!
…Эти острые, отчаянные, полные ненависти слова всплывали в памяти.
Голос отца, голос матери — с самого детства они твердили ему: Лю У, ты заслуживаешь смерти.
Но Лю У так и не понял, в чем же он провинился.
Лю У сжал челюсти, его дыхание стало тяжелым, боль в животе усилилась.
— Но сейчас умираешь ты, а не я, — с трудом выдавил он, пытаясь унять дрожь в теле.
— …Верно… кх-кх-кх… поэтому я скоро освобожусь. Лю У, а когда освободишься ты? — безжизненно произнес Лю Рицзинь. — Ребенок, которого не хотела мать и не любил отец… Как же ты жалок…
Это фальшивое сострадание звучало так, словно он был всевластным судьей.
— Заткнись! — рявкнул Лю У.
http://bllate.org/book/36122/4480810
Готово:
