— Хватит, все предостережения ты уже выложил, а о том, как его добиваться, не сказал ни слова, — Шэнь Юаньси прервал Лю И, который был в самом разгаре сплетен, и, поднявшись, обошел его и направился в ванную. — Я пойду приму душ, время уже позднее.
Под струями горячей воды Шэнь Юаньси вдруг осенило: он ведь даже не добавил контакты того человека. Эта поспешность выдала его чувства с головой.
Вернувшись домой, Чжуан Мяньань уставился на цепочку цифр в своей ладони. Он достал телефон, начал вводить аккаунт, но тут же вышел, повторив это три или четыре раза, а затем в конце концов записал номер на стикере.
Если рассуждать с точки зрения романтических отношений, Чжуан Мяньань считал, что ему не нравятся люди типа Шэнь Юаньси.
Возможно, из-за жизненного опыта он больше склонялся к партнерам самостоятельным и зрелым, а не к желторотым юнцам, у которых молоко на губах не обсохло.
Это недоразумение должно было разрешиться еще тогда, но момент для объяснений был упущен, и теперь снова завести разговор стало настоящей проблемой.
В конце концов, студенты университета — народ тщеславный, и неважно, в качестве Чжуан-дао или в качестве старшего товарища, — разрушение иллюзий Шэнь Юаньси о любви могло нанести его душе определенную рану.
Чжуан Мяньань не умел выстраивать отношения с уже повзрослевшими, но еще незрелыми студентами, и в прошлом это уже приводило к печальным результатам.
У Чжуан Мяньаня был младший брат по имени Чжуан Мянь.
Они не были кровными братьями, но связь между ними давно переросла узы родства. Они выросли в одном детском доме. Когда Чжуан Мянь попал в приют, Чжуан Мяньань уже учился в четвертом классе начальной школы, но у него тогда еще не было настоящего имени. Он носил фамилию директора и его звали Чжуан Эрци.
Чжуан Мяньаня подбросили к воротам детского дома в начале марта. Младенец в пеленках был таким горячим от жара, что едва попав туда, тяжело заболел. С ним была только записка, в которой содержалось свидетельство о рождении и краткие основные сведения. Это был намеренный отказ.
Из-за той болезни все в приюте жалели его по-особенному; когда у людей есть личные чувства, трудно не проявлять пристрастия. Маленький Эрци тогда считал себя самым счастливым человеком на свете: как только он появился на свет, у него сразу оказалось много старших братьев и сестер, а еще так много мам.
Он знал, что он особенный, но не понимал, что эта особенность лежит в плоскости жалости. Лишь когда в младших классах какой-то бестактный ребенок, тыча в него пальцем, сказал, что у него нет ни папы, ни мамы, он смутно осознал, что у него нет того дома, который считается нормой.
В конечном счете, дети, еще не столкнувшиеся с системным воспитанием, используют детскую прямоту как щит для проявления человеческой жестокости. Тогда маленький Эрци под влиянием среды постепенно приучил себя прятать свой норов.
Воспитатели приюта заметили перемены в ребенке и, расспросив, выяснили всю подноготную. Директору стало жаль своего воспитанника, и она немедленно перевела Эрци в другую школу.
Именно в том году в приют пришел Чжуан Мянь.
Чжуан Мянь стал сиротой поневоле: его родители погибли в авиакатастрофе. Маленькая семья, отчаянно пытавшаяся пробиться в чужом городе, находила тепло лишь в том уютном гнездышке, которое они построили своими руками, и в одно мгновение, из-за случайности с шансом один на миллион, всё рухнуло, оставив лишь пятилетнего сына.
Даже самая ничтожная вероятность, когда она выпадает на чью-то долю, становится стопроцентной реальностью.
Когда Чжуан Мянь только появился, он не проронил ни слова. Каждый день рядом с ним у окна сидел только маленький Эрци, который как раз был в переходном периоде из-за смены школы. Лишь в первый день, когда Чжуан Мяньань отправился на занятия в новую школу, Чжуан Мянь впервые заговорил с директором:
— Разве он не придет сегодня посидеть со мной?
— Кто? — директор была удивлена, услышав его голос. — Ты про маленького Эрци? Он сегодня пошел в школу. Ты хочешь, чтобы он посидел с тобой?
Все те дни, что он здесь находился, Чжуан Мянь не просто сидел у окна. Он знал, что потерял родителей, знал, что это детский дом, где все носят фамилию Чжуан и, как и он сам, не имеют дома.
Поскольку у них отняли свет, который светил только для них, они собирались вместе, пытаясь слабым огоньком зажечь свечи, отброшенные из-за сырости.
— Днем, когда он на уроках, давай я, мама Чжуан, посижу с тобой, хорошо? — директор присела рядом с ним. — Последние дни я была занята переводом брата Эрци в другую школу и не уделяла тебе внимания, прости меня, мой… малыш…
— Чжуан Мянь.
— Что?
— Меня зовут Чжуан Мянь.
Директор гладила его по голове. Аккуратная прическа исчезла, волосы ребенка быстро отросли и закрыли глаза.
Его родители наверняка хорошо о нем заботились.
— Малыш Мянь, ты можешь оставить свое прежнее имя, не обязательно менять фамилию.
— Чжуан Мянь.
Если он не сменит имя, то будет отличаться от остальных в приюте, а он не хотел быть не таким, как все.
— Хорошо, будешь Чжуан Мянем. Малыш Мянь, будь послушным, я всегда буду рядом, и многие братья и сестры тоже будут с тобой.
— Я тоже хочу в школу.
Директор, которая опасалась, что после всего пережитого у Чжуан Мяня возникнет отвращение к учебе, удивилась такой инициативе:
— Хорошо, я сейчас же оформлю документы, через несколько дней наш Мянь пойдет в школу, договорились?
Чжуан Мянь кивнул, проводил взглядом директора, вошедшую в кабинет, и снова повернулся к окну.
Он забыл спросить, как зовут того брата.
Когда маленький Эрци вернулся из школы, первое, что он увидел, был Чжуан Мянь. Он подбежал и сел рядом, ожидая, что, как и в прошлые дни, они промолчат, но услышал вопрос:
— Как тебя зовут?
— Я Чжуан Эрци, а тебя?
— Эрци? Это как один, два, три, четыре, пять, шесть, семь — Эрци?
— Ага, потому что я родился седьмого февраля! Правда, легко запомнить?
Звонкий голос маленького Эрци услышал проходящий мимо учитель и вставил:
— Эрци — это неплохо как детское прозвище, но ты уже подрос, через некоторое время нужно будет сменить имя на более подходящее.
— Чжуан Мяньань.
Маленький Эрци еще не успел возразить учителю, как Чжуан Мянь снова заговорил:
— Тебя зовут Чжуан Мяньань, хорошо?
Маленькому Эрци очень нравилось его имя — простое, легко запоминающееся, а главное — в нем мало черточек. Если приходилось переписывать имя в качестве наказания, он тратил на это гораздо меньше времени, чем одноклассники. Но этот новый мальчик ему приглянулся, и Эрци решил, что послушать его будет неплохо. Он ответил:
— Идет. Я Чжуан Мяньань! У меня теперь есть новое имя!
http://bllate.org/book/36120/4480592
Готово:
