– Садитесь все пока, я расскажу вам о некоторых важных вещах.
Позади них стояли три небольших диванчика. Юй Ваньюэ заметила их уже давно. Она была из тех людей, которые при любой возможности предпочтут прилечь, а не сесть, и присесть, а не встать, но сейчас она почему-то оробела.
В конце концов, диванчики оказались тесноваты: сядь вдвоем на один, неизбежно прижмешься друг к другу. И хотя Юй Ваньюэ очень нравилось контактировать с Се И, та женщина на самом краешке, которая все еще слегка хмурилась, явно была против.
Шэн Саньци вчера долго беседовала с Тан Цзинь и, конечно же, знала о напряженности между этими двумя напарницами. Она поправила защитную маску за нос, глядя на жалкий вид Юй Ваньюэ, и небрежно бросила:
– Мне нужен помощник, пусть это будет Юэ-юэ. Сними куртку и обнажи руку.
– Ой-ой, хорошо.
Послушно стянув аквамариновую теплую куртку, под которой обнаружилась белая футболка с наивным детским принтом, она обнажила изящное предплечье. Шэн Саньци принялась объяснять, где находится точка Нэй-гуань. Все сосредоточились, и никто не заметил, как у Се И на мгновение затуманился обычно бесстрастный взгляд.
На ее белоснежной изящной руке, в районе запястья, виднелся след от ожога.
– К тому же в пустыне наши привычные три шага будут считаться лишь за один, так что всем необходимо морально подготовиться.
Наконец закончив рассказ обо всех мерах предосторожности и правилах первой помощи, Шэн Саньци бросила взгляд на рассеянную Се И и, немного удивившись, спросила:
– Преподаватель Се, вы все запомнили?
Погруженная в собственные мысли, она внезапно услышала свое имя и почувствовала себя так, будто ее поймали с поличным заглядывающей в окно на уроке в старшей школе. Внутри шевельнулось досадное чувство, но на лице не дрогнул ни один мускул. Се И по-прежнему сохраняла бесстрастное выражение и кивнула:
– Запомнила.
– Тогда, может, я вас проверю?
– Угу.
Хотя она ничего не слышала — в ее голове только что стояла девушка, спасшая ее из страшного пожара и получившая ожоги, – Се И опустила ресницы, словно отгородившись от внешнего мира, и даже не расслышала вопрос Шэн Саньци.
Атмосфера снова на миг стала натянутой. Юй Ваньюэ посмотрела на погруженную в молчание женщину с опущенным взглядом и произнесла:
– Ничего страшного, я в группе с преподавателем Се, я все запомнила.
Шэн Саньци тоже почувствовала, что перегнула палку. Она смущенно потрогала маску на носу и поспешно сменила тему:
– Ладно, раз так, давайте займемся распределением групп.
– Групп? Разве мы не поделились уже?
Подала голос Ю Сюань. В ее глазах пряталось ожидание: хотя ей очень нравилась Лин Байу, оказаться в одной группе с Ли Цинъань было бы, конечно, лучше всего.
– Нет, речь о распределении обязанностей. Например, капитан, повар, летописец, замыкающий… Посмотрите, какие еще роли нужны, и распределите сами.
Хорошо разбираясь во всех этих процедурах, Тан Цзинь кивнула, но вдруг что-то вспомнив, подняла руку и спросила:
– А как же Цинъань? Разве нам не нужно дождаться ее прибытия, прежде чем распределять эти роли?
– Не нужно, сестрица Цинъань написала мне в Вичате, что будет поваром. В конце концов, такая барышня, как ты, наверняка не умеет готовить.
Тан Цзинь ответила:
– Премного благодарна.
Ответив с издевкой: «Не забудьте поблагодарить», – Шэн Саньци снова обернулась к остальным:
– Так, а кто еще у нас умеет готовить? Нам нужны два повара.
Невольно бросив взгляд на Тан Цзинь, получившая отповедь барышня скрестила руки на груди и вальяжно закинула ногу на ногу. Несмотря на хулиганский вид, от нее исходила какая-то юношеская задорная энергия. Лин Байу отвела взгляд, и в ее голосе прозвучало скрытое желание, чтобы ее услышали:
– Я умею.
Точно так же руку подняла и Се И.
То, что эти две женщины умеют готовить, не стало неожиданностью, но выбор между ними превратился в проблему. Шэн Саньци улыбнулась и перевела стрелки на остальных:
– Ну раз и сестрица Лин, и преподаватель Се умеют готовить, проголосуйте и выберите одну из них в пару к сестрице Цинъань.
В итоге поваром выбрали Лин Байу. За Се И проголосовала только Ю Сюань — в конце концов, она была лучше знакома со своей сокомандницей.
А почему Тан Цзинь проголосовала за Лин Байу?
Барышня, казалось, ничуть не смутилась и просто заявила:
– Я уже пробовала стряпню преподавателя Се, хочу попробовать стряпню Лин Байу, нельзя разве?
– Юэ-юэ, а ты почему проголосовала за сестрицу Лин?
В душе Юй Ваньюэ считала, что готовить в пустыне и на снежных горах слишком тяжело, и ей не хотелось, чтобы Се И переутомлялась, но разве это покажешь? Почесав в затылке, она брякнула совершенно самоубийственную вещь:
– Мне кажется, у сестрицы Лин еда выглядит вкуснее.
– Вау, Юэ-юэ, преподаватель Се ведь твоя напарница, а ты такое говоришь.
Тан Цзинь даже поразилась. Неужели этот чистый ребенок, за которым она приглядывала целый месяц, на самом деле такой смелый?
– Могу лишь сказать: не спи крепко по ночам, берегись, как бы тебя не прикончил преподаватель Се.
Услыдя это, Юй Ваньюэ, посчитавшая все не столь серьезным, с улыбкой покачала головой в ответ на слова Тан Цзинь:
– Преподаватель Се вовсе не такая свирепая, как вы говорите.
А вот сама виновница дискуссии, Се И, сохраняя отрешенное выражение лица, похлопала по дивану рядом с собой и произнесла:
– Ничего страшного, иди сюда. Во всяком случае, моя стряпня, пожалуй, действительно не такая вкусная, как у Бай У.
У Юй Ваньюэ невольно пересохло в горле. Почему голос холодной женщины не нес в себе никакого давления, но ей все равно казалось, что она чем-то провинилась перед ней?
Послушно усевшись рядом, она убедилась в справедливости своих опасений: их тела соприкасались доброй половиной поверхности. К счастью, погода стояла холодная, и Се И была одета в тонкую хлопковую куртку цвета слоновой кости с расстегнутой молнией, под которой виднелось розово-голубое худи. Два наложенных друг на друга капюшона вовсе не выглядели громоздко, а наоборот, подчеркивали хрупкость фигуры. Только теперь Юй Ваньюэ заметила, что их наряды удивительно подходят друг другу.
На обеих были белые и синие вещи в сочетании с черными спортивными штанами. Правда, она сама только что сняла куртку, и теперь на ней осталась лишь белая футболка. В комнате с кондиционером вовсе не было холодно, но она все же встала, чтобы надеть аквамариновую куртку. Молнию, которую обычно застегивала доверху, она оставила небрежно распахнутой, и ее сердце наполнялось тихой, никем не замеченной радостной улыбкой.
http://bllate.org/book/36112/4479601
Готово:
