Края глаз Шэнь Яня невольно опустились, уголки глаз окрасились легким румянцем, а крупные, размером с горошину, слезинки покатились по щекам, отчего он выглядел еще более жалостным.
– Янь-гэ, не плачь… – Вэй Син поднял руку, желая смахнуть слезинки Шэнь Яня, но, едва дотронувшись до его глаз, опустил руку обратно и с тревожным объяснением произнес: – Не то чтобы я не хотел, но, если ты выйдешь за меня, ты ведь тоже можешь погибнуть. Твоя болезнь, поммутнение рассудка, только прошла, так что ты, должно быть, еще не знаешь: я уже свел в могилу двух жен…
Вэй Син неторопливо рассказывал о том, что ему довелось пережить с самого детства, и о своей зловещей судьбе, делающей его убийцей близких.
Шэнь Янь слушал, и обида в его сердце постепенно сменялась сочувствием, а слезы понемногу унялись. Он и подумать не мог, что Вэй-дагэ, будучи с ним примерно одного возраста, уже через столькое прошел. Хотя члены семьи Шэнь тоже плохо к нему относились, и в последнее время он то и дело слышал, как другие обзывают его дурачком, сам он все же не был прежним владельцем тела, а потому не слишком проникался происходящим и не испытывал сильной боли.
Он даже не смел представить: окажись он на месте Вэй Сина, он бы наверняка давно сломался.
Но то, что Вэй Син, перенеся все это, все еще был способен относиться к нему с добротой, казалось поистине удивительным.
Заметив промелькнувшее на лице Вэй Сина самобичевание, когда тот рассказывал обо всем этом, Шэнь Янь подошел, обнял его и похлопал по плечу:
– Вэй-дагэ, не вини себя. Я вовсе не верю во всякие россказни про злой рок, это всё феодальные суеверия, и случившееся с ними — не твоя вина.
Вэй Син на мгновение остолбенел. Впервые в жизни гэ-эр обнимал его вот так, и он в ту же секунду растерялся: то ли ему поражаться тому, каким теплым было объятие Янь-гэ, то ли дивиться столь необычным речам.
Перед смертью дедушка с бабушкой тоже не раз твердили ему, что в этом нет его вины, но после их ухода больше никто и никогда не говорил ему подобных слов.
Вэй Син уже хотел обнять Шэнь Яня в ответ, как тот вдруг разжал руки и снова выпрямился.
Сначала он указал на Вэй Сина, а затем перевел палец на себя:
– Смотри: один из нас приносит несчастья, а другой — дурачок, и оба мы неугодны деревенским. Если посудить, мы ведь поистине идеальная пара.
Стоит тебе жениться на мне, и если после этого со мной ничего не случится, то все эти сплетни сами собой развеются. Я намерен показать жителям деревни, что у нас всё прекрасно!
Когда Шэнь Янь произносил эти слова, в его глазах вновь вспыхнула улыбка, глубоко тронувшая сердце Вэй Сина. На самом деле Вэй Син вовсе не отмахивался от мысли завести близкого человека, с которым можно было бы коротать дни, просто после пережитого в прошлом его сердце остыло и он больше не хотел ни на что надеяться. Кто же знал, что в этот момент какой-то гэ-эр будет так упорно рваться за него замуж.
И пусть лицо Янь-гэ вечно казалось чумазым, Вэй Сина это ни капли не волновало — после свадьбы он отмоет его дочиста. Внешность Янь-гэ тоже не имела значения: главное, что ему нравились глаза Янь-гэ, казавшиеся такими живыми, словно они умели разговаривать.
– Хорошо, я женюсь на тебе!
– Янь-гэ, я всё еще должен денег семье моего младшего дядюшки, так что, выйдя за меня, хорошей жизни ты, пожалуй, не увидишь. – Хоть Вэй Син и дал согласие, но перед лицом своего нынешнего стесненного положения не смел ничего утаивать.
– Я не боюсь. Разве ты позволишь мне голодать? – с улыбкой произнес Шэнь Янь.
– Нет. – Твердо ответил Вэй Син.
Шэнь Янь так и знал, что Вэй Син этого не допустит. Даже когда они еще не были близко знакомы, Вэй Син находил способ принести ему еды, что уж говорить о будущем. А тех тяжелых времен, о которых предупреждал Вэй Син, Шэнь Янь не боялся: в худшем случае это всяко лучше, чем находиться в семье Шэнь.
Теперь Шэнь Янь чувствовал, что все события прошлой жизни казались лишь призрачной иллюзией, и сейчас он не питал каких-то грандиозных амбиций, желая лишь одного — быть сытым.
К тому же Вэй Син ловко справлялся с любой работой и не боялся лишений, а значит, со временем их жизнь непременно наладится.
– Тогда завтра же пойду свататься, – сказал Вэй Син.
Шэнь Янь покачал головой:
– Не нужно свататься. Видишь, я даже узелок с пожитками захватил, с этих пор я буду жить у тебя. Лю Гоудань пообещал отдать семье Шэнь в качестве выкупа десять лянов серебра, так что если ты пойдешь свататься, они наверняка откажут.
– Янь-гэ, это дурно отразится на твоей репутации. Если семье Шэнь нужны деньги, я что-нибудь придумаю, нельзя портить твое имя, – сурово произнес Вэй Син.
– Меня это не волнует! – с улыбкой отозвался Шэнь Янь. Будучи выходцем из Китая, Шэнь Янь ни капли не заботился о том, что станут болтать в деревне, лишь бы ладно жить с Вэй-дагэ.
– И всё равно так нельзя! – стоял на своем Вэй Син. Если Шэнь Янь просто переберется к нему жить, он легко мог представить, какую грязь станут изрыгать деревенские.
– Давай пока не об этом, Вэй-дагэ, скажи, тебе не кажется, что становится всё жарче…
Шэнь Янь поначалу списал жар, охвативший его при входе в дом Вэй Сина, на то, что слишком поспешно шагал по дороге, и рассчитывал немного передохнуть. Однако за те мгновения, пока они беседовали с Вэй Сином, зной не только не спал, но напротив, сделался еще сильнее. Стояла осень, когда приходилось кутаться в две одежды, но Шэнь Янь ощущал себя так, будто угодил в самую макушку лета, изнывая от невыносимого пекла.
– Никакой жары. Ты случаем не заболел? – обеспокоенно спросил Вэй Син.
– Вряд ли. Кроме жара, никакого недомогания… – ответил Шэнь Янь.
– И правда очень жарко… – Шэнь Янь закатал рукава и принялся обмахиваться руками, но это совсем не помогало: казалось, жгучее пламя исторгалось изнутри самого тела, тревожа душу и суша во рту.
Лицо Шэнь Яня по-прежнему было покрыто слоем темной сажи, скрывавшей его истинный цвет. Можно было разглядеть лишь покрасневшую кожу вокруг глаз, затуманенных влажной дымкой, из-за чего его взгляд казался затуманенным, когда он смотрел на окружающих.Вэй Син переживал за Шэнь Яня и, подняв руку, коснулся его лба, ощутив, что кожа под его пальцами очень горячая. Придвинувшись ближе, он уловил носом слабый аромат жасмина — очень приятный, от которого ему захотелось вдыхать его еще и еще.
Этот запах вроде бы должен был быть освежающим, но Вэй Син вдруг почувствовал, что его собственное тело тоже слегка разгорячилось, а в некоторых местах он потерял над собой контроль.
— Не то!
Вэй Син резко пришел в себя. В его доме никогда не росли кусты жасмина, откуда же здесь взяться этому аромату? Он осознал, что запах исходит от Янь-гэ.
У Янь-гэ началась течка!
Гэ-эры в эту эпоху были особой категорией людей. Когда кому-то из них исполняилось восемнадцать лет, у него наступал регулярный период течки, во время которого они источали сбивающий с толку аромат, пробуждающий вожделение у всех мужчин, почуявших его.
Период течки у каждого гэ-эра был индивидуален: у кого-то он длился всего пару месяцев, у кого-то затягивался на год. В это время необходимо было принимать отвар из травы утоления страсти, иначе было не справиться — оставалось лишь предаться плотским утехам с мужчиной.
Вэй Син знал обо всем этом, но лишь впервые в жизни столкнулся с ароматом, источаемым гэ-эром, и совершенно не ожидал, что этот запах окажется настолько дурманящим, из-за чего и потерял бдительность на мгновение.
— Янь-гэ, у тебя течка, заходи в дом, я пойду соберу траву утоления страсти!
Вэй Син изо всех сил ущипнул себя за бедро, возвращая рассудок сквозь боль и подавляя охватившее его желание. В нынешнем состоянии Янь-гэ оставлять его одного во дворе было определенно опасно.Вэй Син в этот момент уже не заботился о соблюдении приличий, схватил Шэнь Яня за руку и потащил в дом.
Шэнь Янь от жары уже давно закатал рукава, обнажив предплечья. Ухватившись за него, Вэй Син почувствовал, будто коснулся куска белого нефрита — рука была мягкой и гладкой на ощупь. Вот только Янь-гэ казался чересчур худым: когда Вэй Син обхватил его запястье, большой палец далеко зашел за указательный, и даже выступающая косточка на запястье отчетливо выделялась.
Вэй Син не смел применять силу, до смерти боясь сломать Шэнь Яню запястье.
— Течка? — озадаченно переспросил Шэнь Янь.
Это еще что такое? Он же не животное, да и на дворе не весна — с чего бы вдруг какая-то течка?
Однако рука у Вэй Сина была прохладной, отчего Шэнь Янь почувствовал огромное облегчение: это немного унимало сжигавший его изнутри жар, и он невольно придвинулся к Вэй Сину ближе.
— Некогда объяснять! Если тебе жарко, промой тело холодной водой, никуда не выходи, я скоро вернусь!
Вэй Син притащил в дом два ведра воды, наспех всё объяснил и впопыхах выбежал наружу. Теперь он порядком сожалел, что раньше не додумался обзавестись деревянной бадьей — иначе он мог бы позволить Янь-гэ погрузиться в холодную воду, чтобы тот хоть немного пришел в себя.
Трава утоления страсти росла в горах повсеместно, и Вэй Син помнил, что на горе за его домом ее было навалом. В любом доме, где жил гэ-эр, всегда держали немного этого зелья на крайний случай.С тех пор как Вэй Син отделился от семьи и стал жить один, он не помышлял о женитьбе, а потому, разумеется, не был готов к такому.
Хотя у каждого гэ-эра случается период течки, поначалу он протекает не слишком бурно: тело лишь слегка нагревается, а тело не источает никакого особого аромата. Этого времени вполне достаточно, чтобы гэ-эр успел среагировать и принять отвар из травы утоления страсти. Однако Шэнь Янь ничего об этом не знал и упустил драгоценные минуты. Теперь же, когда от него начал исходить сладкий дурман, было ясно: еще немного, и он окончательно лишится рассудка.
Вэй Син, размышляя об этом, лишь ускорил шаг.
И всё вышло в точности так, как опасался Вэй Син. Когда Вэй Син только ушел, Шэнь Янь еще сохранял ясность мысли, ощущая лишь легкий жар. Но вскоре он понял, о чем говорил Вэй Син, когда описывал течку, потому что его собственное тело стало ему неподвластно.
Будучи мужчиной, Шэнь Янь прекрасно понимал, что происходит. Одно дело — знать, и совсем другое — испытать на себе. Это было совсем не похоже на то, что он мог контролировать, — ощущения были до невыносимости мучительными.
Шэнь Янь сидел на краю кровати, его тело раскалялось всё сильнее, кожу покрыл пот, а разум затуманился под натиском желания. Ему хотелось лишь одного — найти что-нибудь прохладное, чтобы сбить этот жар.
Вспомнив слова Вэй Сина, Янь-гэ словно нашел выход. Он сбросил верхнюю одежду, оставшись в одном исподнем, подошел к ведру с водой, намочил полотенце и стал обливаться.От прохладной воды Шэнь Яню стало немного легче. Но это, в конце концов, было лишь временным облегчением, а не решением проблемы: не успело пройти и мгновения, как вся вода кончилась, а жар в теле так и не спал.
Его одежда насквозь промокла и прилиплa к телу, сквозь мокрую ткань смутно проступала белоснежная кожа.
Даже сажа на лице смылась, обнажив бледное, прекрасное личико. За последнее время Шэнь Янь питался лучше прежнего владельца тела, и на его щеках появился едва заметный округлый оттенок — теперь он не выглядел таким измождённым, как в первые дни. Из-за жара лицо раскраснелось и напоминало спелое яблоко, так и манящее кого-нибудь надкусить.
Оставшись без холодной воды, Шэнь Янь почувствовал себя ещё хуже. Следуя инстинктам, он добрался до кровати и начал беспорядочно телом тереться о простыни. Одеяла Вэй Сина были сшиты из грубого полотна, и это как раз помогало унять зуд, терзавший Шэнь Яня.
В процессе этой возни одежда на Шэнь Яне почти полностью развалилась, обнажив кожу, гладкую, словно шёлк. Места, соприкасавшиеся с грубой постелью, постепенно покраснели, а из-за выражения лица Шэнь Яня эта картина выглядела до безумия соблазнительной.
В этот момент Вэй Син вошёл в комнату с только что сваренным отваром от страсти и перед его глазами предстал именно такой Янь-гэ.
Стоило ему бросить лишь один взгляд, как дыхание Вэй Сина перехватило, всё тело запылало от жгучего жара, и он чуть было не утратил над собой контроль. Он торопливо подошёл, подтянул одеяло и укрыл Шэнь Яня, спасая свою балансирующую на грани срыва волю.
http://bllate.org/book/36100/4477703
Готово:
