Линь Чжися откусил кусочек пирожного, провел языком по губам, довольно прищурился и стал еще больше похож на кота.
— Линь Чжися, почему тебя так зовут? — спросила Сунь Минчжу.
Линь Чжися ответил:
— Я родился в начале лета, в июне. Когда мама меня рожала, за окном без умолку щебетали птицы, будто приносили ей благую весть. Позже, когда она листала сборник стихов, выбирая мне имя, ей попалась строчка: «Одинокая иволга знает, что лето на исходе, дожди общинные возвещают о спелости хлебов». Вот она и назвала меня Чжися.
— Как красиво, — позавидовала Сунь Минчжу. — У тебя родители образованные. Моя мама даже заголовки в телевизионных новостях не все разобрать может.
— Минчжу! — толпа ребятишек выбежала из противоположного переулка. — Люди Брат Чхай и Чжан Сяотяня забили стрелку у речного устья, говорят, народ Чжан Сяотяня увел девчонку у кого-то из людей Брат Чхай. Пойдем глянем?
— Эге! — Сунь Минчжу вскочила на ноги, ее две косички возбужденно затряслись. — Пойдем! Как не пойти? Сяо Ся, живо за нами!
Дети единой толпой хлынули к рядам многоэтажек у дороги и нырнули в лестничный пролет.
Линь Чжися перевел взгляд, дожевал остатки пирожного, провел рукой по футболке и последовал за Сунь Минчжу и остальными.
Глава 3
Ребятишки забрались до самого верхнего, третьего этажа и толкнули дверь на крышу.
Летним вечером золотисто-пурпурный закат одинаково озарял весь Фэнши, заставляя сиять высотки на противоположном берегу и окрашивая обломки старого кирпича и черепицы в старом районе.
Здесь открывался мир, совершенно не похожий на тот, что лежал внизу.
Дома теснились рядами, сливаясь в единое целое: здания прижимались друг к другу, крыши соприкасались, а незаконно возведенные пристройки и переходы соединяли строения по обе стороны переулка, образуя целый мир на крышах с удобным сообщением.
Дети, словно стайка спустившихся с гор мартышек, ловко и привычно бегали и прыгали среди зданий, перемахивая с одной крыши на крыши соседей, снудя и резвясь среди развешенных простыней и пододеяльников, согретых солнцем.
Линь Чжися выглядел худым и хрупким, но бегал ничуть не хуже местных ребят. Из-за незнания местности он плелся в хвосте, однако отстал от остальных.
Самый широкий проход был шириной почти в два метра — для подростка это не то расстояние, которое можно легко перешагнуть.
Линь Чжися стоял на краю крыши и заглядывал вниз.
На уровне третьего этажа улочка в сумерках, когда еще не зажглись фонари, казалась бездонной трещиной.
— Ха-ха, ему не перебраться! — хихикали дети на том берегу.
— Сяо Ся, не напрягайся, — крикнула Сунь Минчжу. — Просто спустись вниз и обойди кругом. Мы тебя подождем.
Линь Чжися схватился за ворот футболки, вытер пот со лба и отошел вглубь крыши.
Детское наивное лицо было охвачено непреклонной решимостью, длинные брови взметнулись вверх, а в кошачьих глазах вспыхнул упрямый огонек.
Линь Чжися бросился вперед, оттолкнулся обеими ногами от края крыши и совершил прыжок.
Широкая белая футболка раздулась, стройное и гибкое тело вытянулось в струнку, и юный подросток, словно проворный белый кот, преодолел сложную преграду на своем жизненном пути, достигнув противоположного берега.
Приземлившись на ноги на крыше напротив, он перекатился по земле, чтобы выровнять равновесие.
Дети разразились восторженными криками.
— А ты неплох, Линь Чжися! — Сунь Минчжу помогла Линь Чжися подняться. — И не скажешь, что у тебя есть сноровка. Теперь мы можем брать тебя гулять с нами!
Локоть Линь Чжися содрался о землю до розовой кожицы, проступили капельки крови.
Он вытер его футболкой и беззаботно улыбнулся.
Дети по диагонали пересекли большую часть Северного района, и вскоре впереди заблестела рябью река Фэнцзян.
У впадения Золотой реки в русло находилась треугольная площадка — культурная площадь в жилом массиве Юнлэ и одновременно священное место свиданий для разборок и драк молодежи из Северного и Южного районов.
Ребята заняли выигрышную позицию на крыше у площади, наблюдая за битвой дракона и тигра с высоты птичьего полета.
Сунь Минчжу взяла на себя роль комментатора, объясняя Линь Чжися ход боя: где люди Брат Чхай, а где — люди Чжан Сяотяня. Она помнила всё лучше, чем материал из школьного учебника.
До переезда в город Линь Чжися жил на стыке города и деревни к северу от Фэнши, и массовых драк он насмотрелся вдоволь, так что его этим было не удивить.
Массовые драки в Юнъане тоже не отличались ничем особенным: две группы молодежи сбегались в кучу, колотили друг друга по носам и пинали в животы, а удары руками и ногами были совершенно бессистемными.
Линь Чжися даже заметил парочку тех, кто кусался за уши — неужто они недоедали?
Если и было какое-то отличие, так это то, что все драчуны бились голыми руками, причем весьма цивилизованно. Неизвестно, было ли это правилом для городских драк.
Сунь Минчжу пояснила:
— Глава Южного района сказал, что в Юнъаньли не разрешается брать оружие: ножи, палки и кирпичи использовать нельзя, мол, если заваруха станет серьезной, ее будет трудно замять. Так что не думай, раз они так люто машут кулаками, на самом деле в конце концов ничего страшного не случится...
Не успела она договорить, как один паренек наглядным примером опроверг слова Сунь Минчжу.
Он внезапно выудил из клумбы кирпич, подложенный под цветочный горшок, и с размаху хрястнул им по голове противника.
Оппонент закатил глаза и рухнул на землю.
Этот кирпич полностью переломил ход битвы.
Люди Чжан Сяотяня, одновременно оттаскивая раненых в сторону, свирепо взревели и бросились преследовать людей Брат Чхай, нанося удары.
Главарь молодежи со стороны Брат Чхай, видя, что дело принимает дурной оборот, прикрыл собой паренька с кирпичом и начал отступать с боем.
— Тот, кто ударил человека — шурин правой руки Брат Чхай, — усмехнулась Сунь Минчжу. — По правилам, его должны выдать людям Чжан Сяотяня для расправы.
Люди Брат Чхай явно не собирались никого выдавать.
В тот момент, когда обе стороны заспорили, не придя к согласию, из лагеря Чжан Сяотяня метнулась человеческая фигура и стрелой влетела в толпу.
Там, где фигура проносилась, люди падали навзничь, а воздух разрывали удивленные крики и вопли боли.
Линь Чжися и остальные еще толком ничего не поняли, как эта фигура уже выскочила обратно из толпы.
То был худощавый черноволосый юноша, невысокого роста, но с удивительно длинными руками и ногами, издалека напоминавший бамбуковую палку.
Одной рукой юноша волок железную трубу, а другой яростно тащил за собой того самого шурина, словно волк, поймавший добычу.
Этот подросток заставил всех в радиусе пяти метров бояться даже приблизиться к нему.
http://bllate.org/book/36097/4476944
Готово:
