Эти грудные мышцы на вид такие упругие, их, должно быть, очень приятно мять.
Пальцы Сюй Цзэаня слегка согнулись, а движения челюстей, жующих жвачку, замедлились.
Он думал, что мужчина в майке пробежит мимо быстрее, но, к его удивлению, тот замедлил шаг, поравнявшись с гончарной мастерской, и заглянул внутрь.
Сюй Цзэань находился на втором этаже, и пышная листва густолистного баньяна как раз скрывала лицо бегуна, позволяя разглядеть лишь его атлетичное телосложение и здоровый цвет кожи с легким загаром.
Это было даже к лучшему: если бы к такому безупречному телу прилагалось лицо с кривым ртом и косым носом, это стало бы просто варварством.
Поэтому лучше было не смотреть на лицо.
Сюй Цзэань неосознанно коснулся губ: такие грудные мышцы определенно должны быть приятны на ощупь, а вот… на вкус…
Наверное, тоже неплохо?
Мужчина в майке неспешно пробежал мимо входа в гончарную мастерскую, и его фигура с широкой грудью и подтянутыми ягодицами постепенно скрылась из поля зрения Сюй Цзэаня.
На сердце у Сюй Цзэаня вдруг стало пусто, появилось какое-то тягостное чувство незавершенности.
Хотелось прикоснуться.
Хотелось укусить…
Едва эта мысль мелькнула в голове, Сюй Цзэань тут же постучал себя по лбу: как можно было предаваться таким мыслям при виде случайного прохожего?
Какой грех! Какой грех!
Он спешно перевел взгляд на далекие горы и воду, очищая внутреннюю грязь красотой сказочного пейзажа.
Глядя на слияние далеких гор и вод в дымке тумана, Сюй Цзэань почувствовал внезапное вдохновение.
Он тут же бросился к верстаку, выбрал глазурь и принялся расписывать единственную заготовку.
Нанесение поливы, полив методом поливания и погружения — каждый шаг выполнялся с трепетной осторожностью и в то же время легко и умеренно.
Когда глазурь высохла, он губкой досуха протер кольцо донышка и разгладил рукой все неровности.
Следующим шагом была роспись заготовки красками.
Сюй Цзэань чуть прищурился, в его воображении встали те самые горы и воды, и когда он снова открыл глаза, ум его был чист и спокоен, как вода. Он взял мягкую кисть и принялся за работу.
В основном он использовал оттенки зеленого и сине-зеленого: среди зеленых тонов он выбрал чиновничий зеленый и цвет водяного ореха, а среди сине-зеленых — глубокий сине-зеленый и цвет небесных вод после дождя.
Сюй Цзэань никогда профессионально не учился живописи, но обладал огромным талантом и превосходным чувством цвета.
Спустя полчаса на свет появилось керамическое изделие, на котором были изображены еле заметные далекие горы и бесконечные зеленые воды.
У Сюй Цзэаня был великолепный художественный дар, и чудесные пейзажи Линьчэна, окутанные дымкой и туманом, ожили прямо на чашке.
Сюй Цзэань посмотрел на это полуготовое изделие и остался вполне доволен, но все же чувствовал, что чего-то не хватает.
Он немного подумал, и тут его осенило. Уголки его губ изогнулись, он взял кисть и нарисовал поверх пейзажа крошечного человечка.
Черная майка и шорты, крепкое телосложение, бронзовый загар.
Только без головы.
На самом деле этот человечек выглядел здесь совершенно инородно: классическая элегантность с одной стороны и современная простота с другой.
Человечек и живописный пейзаж словно принадлежали к разным измерениям, но Сюй Цзэаню почему-то безумно нравилось это керамическое изделие с добавлением человечка.
Улыбаясь уголками губ, он с удовольствием любовался своей работой, и на душе у него стало легко и радостно.
Когда глазурь окончательно высохла, Сюй Цзэань взял керамическую чашку и, глядя на далекие зеленеющие горы, снова и снова рассматривал ее, пока на его лице не появилась улыбка.
Это была самая удачная работа со времени его возвращения домой.
Расписанное керамическое изделие считалось лишь полуфабрикатом — чтобы стать полноценным изделием, его требовалось обжечь.
Процесс обжига мог преподнести немало сюрпризов, и готовая вещь вполне могла пойти трещинами, покрыться пузырями или истончением глазури.
Короче говоря, создать идеальное керамическое произведение было невероятно сложно: каждый шаг имел решающее значение, и любая мелочь могла привести к провалу.
Керамика была искусством, бросающим серьезный вызов. Именно поэтому Сюй Цзэань так любил ее.
И появление на свет каждого керамического изделия было уникальным, даже если оно получалось несовершенным.
Сюй Цзэань дал своей гончарной мастерской поэтичное название — Цзэ И Му Эр Ань.
Общая площадь мастерской составляла чуть более семидесяти квадратных метров, в ней было два этажа. Пространство делилось на закрытую зону и небольшой дворик, а на втором этаже располагались смотровая площадка и его личный кабинет.
Гончарная мастерская еще не была окончательно отремонтирована, и в ней по-прежнему сохранялся популярный интернет-стиль прежних хозяев.
Сюй Цзэань бережно нес в руке чашку с изображением гор, вод и мускулистого парня, спускаясь вниз, и у самого входа столкнулся с сотрудницей мастерской Тан Момо, которая несла в кладовую два полуфабриката.
Сюй Цзэань сделал широкий шаг, легко догнал Момо и весело поприветствовал ее:
— Утро доброе, Момо!
— Братец Цзэань, доброе утро! — Момо сообразила, что что-то не так, и склонила голову набок. — Ой, какое утро, уже полдень на дворе!
— А-а, тогда добрый день! — Сюй Цзэань подмигнул ей, а затем перевел взгляд на глиняные чашки в ее руках.
Пара бежевых кружек-марков: на одной был нарисован простенький мультяшный женский силуэт, на другой — такой же мультяшный мужской.
Сюй Цзэань поинтересовался:
— Это сегодняшние гости лепили?
— Ага! Какая-то пара влюбленных, по-моему, очень символично! — в глазах Момо мелькнула зависть. — Они нарисовали друг друга на чашках.
Уголки губ Сюй Цзэаня приподнялись, и он согласился:
— Нарисовать любимого человека на кружке и впрямь имеет особый смысл. Они, наверное, очень милые?
— Да-да! Они безумно милые! Я подсматривала за ними всё время! — Момо чуть не завизжала от восторга, всем своим видом изображая фанатку чужой романтики. — Они такие чистые, оба стеснялись смотреть друг на друга, только и делали, что украдкой бросали взгляды, а когда их глаза случайно встретались, тут же краснели!
— О? Правда? — Сюй Цзэань попытался изобразить строгость, сжав губы в прямую линию. — Товарищ Момо, вы рабочее время прогуливаете.
— А… — Момо только тут поняла, что угодила в ловушку, которую выкопал Сюй Цзэань, и, покраснев, принялась оправдываться. — Вовсе нет, я просто… подсмотрела чуть-чуть, совсем капельку…
— Ха-ха-ха, Момо, до чего же ты забавная. — Сюй Цзэань получил удовольствие от розыгрыша и залился звонким смехом.
Только тут Момо сообразила, что шеф просто подшучивает над ней.
Сюй Цзэань произнес легким непринужденным тоном:
— Прогуливаешь так прогуливай, кто же на работе не отвлекается.
Слушая слова Сюй Цзэаня, Тан Момо подняла голову на своего начальника и подумала, что ей невероятно повезло с боссом.
Оценивая человека, в первую очередь всегда смотришь на внешность.
http://bllate.org/book/36094/4476497
Готово:
