Ночь выдалась глубокая.
Янь Цзиньюнь внезапно открыл глаза. В темноте его зрачки казались светлыми и поблескивали, словно кошачьи глаза.
Обладая превосходным ночным зрением, он чуть повернул голову и увидел, что мужчина на соседней кровати спит спокойным сном, его дыхание ровное и размеренное.
Иногда он даже завидовал Хэ Луну: такой праведный и честный человек везде мог заснут без задних ног.
Янь Цзиньюнь перевернулся, встал с кровати и бесшумно переобулся.
Было уже поздно, но в холле отеля по-прежнему ярко горел свет. Янь Цзиньюнь сделал всего два шага, как вдруг услышал, что кто-то зовет:
— Красавчик, красавчик!
На диване сидел миловидный парень с химией на голове и отчаянно махал ему рукой.
— Тебе чего? — Янь Цзиньюнь остановился.
— Слушай, не мог бы ты назвать мне номер своей комнаты, чтобы я мог подключиться к вайфаю? — парень немного смущенно почесал затылок.
Янь Цзиньюнь не понял:
— Какой номер комнаты?
— Да вот... — парень подвинулся к самому краю дивана, освобождая место, и гостеприимно предложил: — Ты не стоишь, садись!
Янь Цзиньюнь прищурился и, задумчиво согнув колени, опустился рядом. Перед парнем на журнальном столике стоял ноутбук, и он сидел в интернете.
— Вайфай в этом отеле только для постояльцев, нужно ввести фамилию и номер комнаты, — пояснил парень, указывая на экран входа.
— Сидишь тут среди ночи ради вайфая?
— А то как же! Во всей зоне обслуживания быстрее сети, чем здесь, не найдешь, — ответил парень.
— Почему не снимешь номер?
— Потому что... — смущенно протянул парень, — у меня кончились деньги.
Янь Цзиньюнь опешил. Он впервые в жизни услышал само понятие «деньги».
Впрочем, с тех пор, как он попал в это проклятое место, о еде и ночлеге заранее заботился Хэ Лун, так что ему самому об этом даже думать не приходилось.
— Здесь за все тоже нужно платить монетами?
— Конечно! Местные счета привязаны к реальности, а это значит, что все, что ты тратишь, — кровно заработанные тобой настоящие деньги. — Парень сложил руки у груди: — Красавчик, умоляю тебя! Я почти закончил проект, можно я попользуюсь сетью еще полчаса?
Все равно это было за счет Хэ Луна, и Янь Цзиньюнь не видел в этом ничего страшного. Он назвал номер комнаты и фамилию, а парень застучал по клавиатуре и радостно выпалил:
— Спасибо тебе! Меня зовут Шэн Синчэнь, а тебя?
— Янь Цзиньюнь.
— О? Ты не Хэ? — Шэн Синчэнь на мгновение растерялся, глядя на имя постояльца, но тут же догадался: — А, точно, номер-то наверняка твой парень снимал.
Янь Цзиньюнь чуть не поперхнулся собственной слюной.
— Он мне не парень!
— Да ладно, — Шэн Синчэнь даже не поднял головы. — Если он не твой парень, то почему привел тебя в отель? Да еще и таскал за собой, я за вами весь день наблюдал.
— Да потому что... — Янь Цзиньюнь запнулся. Он же не мог сказать Шэн Синчэню, что их с Хэ Луном связывают отношения убийцы и полицейского, поэтому он лишь показал пальцем на собственную шею: — Твой парень стал бы надевать на тебя такую штуку?
Шэн Синчэнь бросил на него взгляд и действительно изумился.
— О-о-о! Я понял! Он надел на тебя ошейник и заставляет называть его хозяином? — он толкнул Янь Цзиньюня локтем и с хитрой ухмылкой произнес: — Вы оба из этих, из БДСМ-сообщества?
Янь Цзиньюнь: «?»
Янь Цзиньюнь: «……»
Шэн Синчэнь проникся глубоким чувством:
— Ни за что бы не подумал. У твоего парня такая аскетичная внешность, а сексуальные предпочтения вон какие...
Он вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок, и, повернув голову, столкнулся с прекрасным, леденящим взглядом Янь Цзиньюня. Тотчас заискивающе улыбнувшись, он затараторил:
— Больше не буду, больше не буду! Слушай, раз ты здесь новенький, если возникнут вопросы — смело обращайся ко мне, я здесь на все руки мастер.
— Поблизости есть похоронное бюро? — с совершенно невозмутимым видом выдал ошеломляющую фразу Янь Цзиньюнь.
— ……
Шэн Синчэнь какое-то время подозревал, что Янь Цзиньюнь просто пугает его ради шутки про БДСМ.
— Похоронного бюро тут точно нет, да на кой черт тебе среди ночи понадобилось похоронное бюро? — испуганно спросил он.
— А как ты думаешь? — в свою очередь поинтересовался Янь Цзиньюнь.
Шэн Синчэнь не нашелся, что ответить.
В какой-то момент взгляд Янь Цзиньюня стал ледяным и мрачным, а свет люстры, отражавшийся в его светлых зрачках, казался растопыренными белыми когтями, похожими на распускающиеся цветы белых костей.
Сердце Шэн Синчэня заколотилось, по спине выступил холодный пот. Ему смутно показалось, что он задал слишком много лишних вопросов и этим разгневал Янь Цзиньюня.
Пробили полночные часы.
Янь Цзиньюнь вдруг перевел взгляд в сторону, сухо бросил «ладно, проехали» и, опершись о диван, поднялся на ноги.
Давящая атмосфера рассеялась, и Шэн Синчэнь с облегчением выдохнул:
— Постой-ка.
Янь Цзиньюнь не обратил на него внимания.
Шэн Синчэнь засуетился, подхватил ноутбук и выпалил:
— Похоронного бюро здесь и правда нет, не вру! Но хочешь, отведу тебя на кладбище?
Янь Цзиньюнь слегка замер и обернулся.
— Пойдем.
Шэн Синчэню даже стало обидно. Он был общительным человеком и, заметив, как хорош собой Янь Цзиньюнь, захотел познакомиться, никак не ожидая, что у того окажется такой характер. От этого взгляда мгновение назад у него было такое чувство, будто его сейчас насквозь пронизывают и распотрошат — обычный человек такого бы точно не вынес.
— Сам гляди! — он откинул крышку ноутбука и послушно открыл на рабочем столе картографическую программу: — Вот эта вся округа — зона обслуживания, похоронного бюро здесь действительно нет.
— Где находится кладбище, о котором ты говорил? — спросил Янь Цзиньюнь. — Мне подойдет любое место, где есть трупы.
— ……
На этот раз Шэн Синчэнь подавил в себе желание выругаться, потер мурашки на руках и курсором мыши обвел небольшой участок на краю карты:
— Вот это место — кладбище, но тебе лучше туда не соваться!
— Почему?
— Да потому что на моей смоделированной карте оно то появляется, то исчезает, — заикаясь, ответил Шэн Синчэнь.
Следуя по координатам, указанным Шэн Синчэнем, Янь Цзиньюнь вышел за пределы пешеходной улицы. Перед ним возвышались две плотно закрытые старые железные решетки, за которыми темнели горы, а у дороги стояла каменная стела.
В лунном свете проступили несколько пятнистых ярко-красных иероглифов:
Кладбище горы Хуай.
Янь Цзиньюнь прищурился.
Если бы тот правильный до мозга костей инспектор Хэ узнал, что он среди ночи отправился выкапывать чужие трупы — поступок столь безнравственный и возмутительный — еще неизвестно, до какой степени тот бы разозлился.
Но стоило вспомнить, что такой утонченный и элегантный человек, как Хэ Лун, попал в руки женщине-боссу и был замучен ею до смерти, Янь Цзиньюнь чувствовал себя невероятно ущемленным. Неважно, сработает этот метод или нет, по крайней мере, нужно было попытаться.
Янь Цзиньюнь вздохнул, взял разбег, с размаху оперся руками о ворота и перепрыгнул внутрь кладбища.
В тот самый момент, когда он коснулся земли, Янь Цзиньюнь почувствовал поднявшийся ветер.
Густые деревья на склоне горы зашевелились и закачались, по земле закружилась сухая листва. Среди непрекращающегося шелеста Янь Цзиньюнь обернулся и обнаружил, что дорога, по которой он пришел, бесследно исчезла, а вместо нее все пространство затянул плотный туман, словно гигантский купол, накрывший небеса.
Янь Цзиньюнь легко усмехнулся.
Похоже, это и впрямь была скрытая локация. Сначала у него еще оставались сомнения, но теперь он окончательно убедился, что здесь кроется разгадка.
Ветер стих, и на кладбище снова воцарилась тишина. Белесые надгробные плиты теснились рядами. Шагнув на горную тропинку, Янь Цзиньюнь вытащил из кармана фонарик и включил его.
Фонарик он купил на стойке регистрации отеля, и счет, разумеется, снова записали на имя Хэ Луна.
На надгробиях виднелись лишь расплывчатые имена и фотографии, отчего веяло жутковатым холодом. Нависшие сверху ветки софоры тянулись к земле, напоминая причудливые тени призраков, и Янь Цзиньюню пришлось пригнуться, чтобы пройти под ними. В этот момент он услышал тихий звук под ногами — глухой хлопок, прозвучавший в тишине на редкость зловеще.
Словно что-то собиралось пробиться сквозь землю.
Янь Цзиньюнь замер. Он опустил фонарик, осветив пространство прямо перед своими ногами: земля мелко задрожала, и из нее показался белый предмет, который с каждой секундой увеличивался в размерах, испещренный паутиной трещин.
Щелк.
Этот предмет слегка откинулся назад, стряхивая с поверхности прилипшую землю. Две пустые глазницы уставились на Янь Цзиньюня, а мертвенно-белые зубы оскалились в подобии улыбки.
Это был живой скелет!
И это было только начало: впереди один за другим трескались земляные холмики, и из них тянулись бесчисленные белые кости. Пальцы шевелились на запястьях, то сжимаясь, то разжимаясь, напоминая целое поле распустившихся мертвенно-бледных цветов. Мгновение спустя в уши Янь Цзиньюню донесся хихикающий смех — то близкий, то далекий, звучавший с ледяным эхом. Это пробуждались бесчисленные души, которые в темноте погоста зарились на случайно забредшего сюда живого человека.
— Спустись со мной, составь мне компанию, — проговорил скелет.
В воздухе висел жуткий смех.
— Спустись составить ему компанию!
— Составь ему компанию, хи-хи!
Янь Цзиньюнь лениво прикрыл веки.
— На твоем лице даже кожи нет, ты — не то, что я ищу, — вежливо, словно пытаясь договориться, произнес он. — Не мог бы ты уступить дорогу? Или залезть обратно в землю и не заниматься херней?
Скелет выпростал из земли костлявую лапу, обвился вокруг лодыжки Янь Цзиньюня и сжал ее так крепко, будто белые кости собирались вонзиться в плоть.
— Спустись со мной, составь мне компанию, — не боясь смерти, повторило оно.
Янь Цзиньюнь выдохнул, его губы сжались в прямую линию.
— Я резал тех, на ком была и кожа, и мясо, не говоря уже о тебе.
Он выпрямился, поднял колено и резко опустил ногу.
Хруп!
Череп этого скелета был раздавлен им вдребезги, ослепительно-белые осколки костей разлетелись вокруг. Словно все еще не успокоившись, Янь Цзиньюнь пару раз придавил обломки каблуком.
Жуткий смех в ветре оборвался, будто на заевшей пленке.
Костлявая лапа, державшая его за лодыжку, судорожно разжалась. Янь Цзиньюнь легко зашагал вперед, и его прежде расслабленный взгляд вмиг стал холодным и острым, превратив его в настоящего демона-асуру, превосходящего по кровожадности всех здешних духов.
Одной рукой засунув в карман, а в другой держа фонарик, он шел легко и игриво. Издалека казалось, будто худой и высокий силуэт юноши в безмолвном кладбище, среди качающихся теней деревьев, выхваченный тусклым, колеблющимся лучом света, отплясывает чечетку: его длинные ноги выписывали кренделя, с каждым шагом раздавался хруст, и каждый его шаг словно рождал цветы — зрелище одновременно жуткое и романтичное.
Однако скелетам было совсем не до романтики.
Для них этот незваный гость, одним движением разбивавший черепа налево и направо, представлял собой абсолютное бедствие, и они спешно, наперегонки, зарывались обратно в землю.
Дорога мгновенно стала широкой и свободной.
Янь Цзиньюнь поднял голову: на вершине горы возвышалась большая полукруглая могила, которая сейчас стояла неподвижно, излучая необычайное спокойствие. Миновав зону захоронений, он подошел вплотную к могиле, и надгробный камень посредине треснул, медленно расколовшись надвое и обнажив покоившийся внутри гробовой ящик.
Янь Цзиньюнь вытащил из-за пояса кинжал.
Этот кинжал он прятал под одеждой и с самого выхода из тюрьмы никто его не обнаружил — именно поэтому он так редко менял одежду.
Короткое, свирепое лезвие замерцало на кончиках его пальцев и с маху вонзилось в щель между крышкой и стенкой гроба.
Он никогда не боялся ни призраков, ни богов, и тем более не страшился никакой кармы, потому что по сравнению с этими призрачными отдаленными страхами и сиюминутными тревогами все остальное не стоило и выеденного яйца.
Крышка гроба приподнялась на щель, и изнутри протянулась исхудалая рука, которая яростно вцепилась в приподнятый край.
Янь Цзиньюнь не прикладывал усилий, но тот, кто лежал в гробу, сам сбросил крышку и сел прямо.
В воздух взметнулась пыль, пахнущая тленом и гнилью. Из-за туч выглянул лунный свет, осветив постепенно проступающее дряхлое лицо, покрытое запекшейся кровью, но смотревшее с бесконечной нежностью и тоской.
Зрачки Янь Цзиньюня сузились.
Старый, мягкий свет и тени, словно внезапно выпущенные на волю сухие бабочки, перелетели через бурлящий поток времени и ворвались в его память. Ему снова почудилась та деревянная хижина, где старик катил старый велосипед с рамой из двора, исчезая в конце переулка, откуда ему было уже не суждено вернуться.
Он замер на месте, чувствуя, как у него в жилах стынет вся кровь, превращаясь в лед. Все звуки и образы вокруг отдалились, растворились, и в голове осталась лишь одна фраза, повторявшаяся снова и снова — все быстрее и с большим безумием:
Прости меня, прости меня, прости меня...
Всхлип.
Какая-то крупная рука закрыла ему глаза, и внезапно наступившая темнота, подобно клинку, отрезала его от тысяч переплетенных нитей прошлого.
Голос Хэ Луна прозвучал над ухом раскатом грома:
— Держись от него подальше!
http://bllate.org/book/36091/4476187
Готово:
