Фу Юанье бросил на него взгляд:
— Он ещё мал.
— По мне так он просто тупица!
Дядя Бай и сам уже устал распинаться перед никчёмным сынником, поэтому перевёл разговор на только что вернувшегося Фу Юанье:
— Юанье, это ты опять старику Чэню помогал груз возить?
— Ага, сегодня отправил одну партию, только что машину вернул.
— Возить грузы на летних каникулах — дело нехитрое, но во втором полугодии тебе же пора возвращаться на учебу? — поинтересовался дядя Бай. — Будут какие вопросы — обращайся к дяде, учеба превыше всего. А то дело с твоей матерью… Жди вестей от неё, но и учёбу не запускай.
Фу Юанье буркнул что-то неопределённое, никак особо не отреагировав:
— Каникулы длинные, я потом подтяну Бай Чуаню математику.
По одному лишь виду парня дядя Бай понял, что тот пропустил его слова мимо ушей. Но Фу Юанье всегда отличался самостоятельностью и был куда рассудительнее и взрослее той компании местных бездельников, что целыми днями маялись дурью на острове. Никакого беспокойства он не доставлял, и переживать за него не стоило.
— И не нужно!
Дядя Бай отмахнулся:
— Разве в этом году сюда не собирается группа студентов-волонтёров из престижных вузов? Я записал Чуаня, пусть они как следует прижмут этого сорванца. А ты занимайся своими делами, не отвлекайся.
Фу Юанье кивнул и, о чём-то задумавшись, вдруг усмехнулся.
Дядя Бай редко видел его улыбку и потому удивился:
— Чего это ты?
— Да так, дядя, — ответил Фу Юанье. — Просто хорошо.
Дядя Бай хмыкнул, не стал ломать голову над этим и ответил пинком примостившегося на корточках сына:
— Смотри мне, опять начнешь куролесить перед студентами из большого города и позорить отца! Они все люди толковые!
Фу Юанье посмотрел на Бай Чуаня, который сначала шлёпнулся задом на землю, а потом резво и ловко подскочил на ноги, и в его воображении тут же возник другой человек — такой, которому даже чтобы подняться, требовалась чья-то помощь.
Кажется, желание дяди Бай приструнить этого малолетнего бунтаря руками столичных студентов было обречено на провал.
Уловив ключевые слова из отцовской речи, сидевший рядом Бай Чуань возбуждённо поднял голову:
— Эти старшие братья и сестры наконец-то приедут? Когда мне уже можно будет пойти на занятия?
Бай Чуань прожужжал себе все уши об этом ещё с самого начала, наивно полагая, что кто-то приедет специально с ними нянчиться. Он ждал не дождётся, считал дни, и вот теперь, когда ожидание наконец подошло к концу, мальчишка пришёл в неописуемый восторг. Ухватив Фу Юанье за полу рубашки, он принялся допытываться:
— Братец Юанье, ты только что ходил к причалу, видел этих старших братьев, сестер и преподавателей из университета? Они уже приехали?
Обращался он ко всем подряд на редкость бестолково, а его чумазые ручонки оставили на белоснежном подоле Фу Юанье несколько серых отпечатков. Дядя Бай при виде этого едва не скривился от досады, но Фу Юанье даже бровью не повёл и лишь кивнул Бай Чуаню:
— Видел.
— А они красивые? Прямо как звёздочки, сверкают?
Фу Юанье призадумался:
— Не разглядел.
Ответ явно не удовлетворил Бай Чуаня, и он выдавал по десять вопросов в секунду:
— Тогда почему они всё ещё не идут? Неужели думают, что наш остров слишком бедный? Я слышал от одноклассников, которые бывали на главном острове, что дома снаружи украшены разноцветными гирляндами, да ещё и цвета меняют! Неужели им покажется, что у нас на острове скучно? Братец, сходи к ним и скажи, что вовсе не скучно, я могу сводить их порыбачить в отлив!
Дяде Бай снова впору было хвататься за сердце от нахлынувшего гнева, и он огрел сына метлой из сорго:
— Играть, играть, только об играх и думаешь!
Фу Юанье взъерошил волосы Бай Чуаня и машинально заслонил мальчишку собой.
Дядя Бай лишь пугал сына, а заметив жест Фу Юанье, смягчился, в глазах мелькнула улыбка, хотя на сердце всё равно было неспокойно:
— В уличткоме говорили, что они должны были прибыть ещё утром. Если до сих пор не добрались, неужели в дороге задержались? Помню, тот участок дороги к Центральной начальной школе как раз ремонтируют, пыли тамть-тьма, да и автобус так трясёт, интересно, выдержат ли они?
Фу Юанье как раз доставал ключи, чтобы открыть дверь, и бросил через плечо:
— Потрясёт немного, ничего страшного. Дядя, я пойду в дом.
— А, ступай, ступай.
Стоило двери закрыться, как Фу Юанье стянул майку через голову, обнажая загорелую до цвета пшеничного зерна кожу, которую щедро расписало солнце островов. Он замочил майку в тазу с водой, щедро плеснул геля для стирки и по-быстрому застирал следы от рук Бай Чуаня. После этого подхватил висевшее на балконе полотенце и направился в ванную.
*
Ю Инь и впрямь растрясло не на шутку — его тошнило так, что он едва держался на ногах от слабости.
Солнце палило нещадно, словно настал конец света, и даже лёгкий верочек не спасал от непрекращающегося пота.
Пятый маршрут предполагал всего три остановки, но Ю Инь приложил последние силы, чтобы сдержаться и дождаться выхода из автобуса, прежде чем его наконец вывернуло.
На самом деле в желудке ничего не было, и наружу выходили лишь желудочный сок да жёлчь.
Во рту стоял отвратительный кислый и горький привкус, и Ю Инь казалось, что от него самого уже разит за версту.
Добрый заместитель руководителя группы протянул ему бутылочку воды. Ю Инь хриплым голосом выдавил спасибо, а затем, волоча ноги под тяжестью собственного тела, отошёл чуть подальше и принялся полоскать рот.
Он снял бейсболку, являя миру мокрые от пота кудри, уныло повисшие на лбу.
Вскоре подбежал Чжоу Чэнцзэ и с беспокойством спросил:
— Я расспросил прохожих: дорога к Центральной начальной школе на ремонте, но автобусный маршрут не меняли, так что ехать и правда может сильно трясти. Ты как, сможешь?
Лицо Ю Иня сморщилось, он долго отходил, прежде чем смог ответить:
— А какие варианты…
Стоило ему попытаться обратиться за помощью к кому-то раньше, как на него тут же зашикали, мол, мешается под ногами. Какие ещё варианты, кроме как ехать на автобусе? Попросить отца немедленно прислать личный вертолёт?
— Если совсем невмоготу, посиди пока здесь, а я как доберусь до места, попрошу у кого-нибудь машину и вернусь за тобой.
Заметив явное недовольство на лице Ю Иня, Чжоу Чэнцзэ решил, что тот просто не привык к лишениям.
— Не нужно.
Ю Инь промокнул рот салфеткой. Тон был небрежным, но в самих словах сквозила обречённость самоубийцы, идущего на плаху:
— Сейчас вытошню всё до конца, и больше не будет тошнить.
Чжоу Чэнцзэ: «……»
Он заметил, что Ю Инь вытирает рот специальными детскими увлажняющими салфетками. Доводить всё до такого абсурда — его слова теперь и вовсе звучали так, будто он заявлял: я сейчас тут прямо перед тобой богу душу отдам.
Взглянув на бледное, лишённое всяких признаков крови лицо Ю Иня, на его круглые глаза, потерявшие прежний блеск, и неестественно ярко-красные от недавней рвоты губы, Чжоу Чэнцзэ и вправду испугался, что тот не выдержит. Но только он открыл рот, как неподалёку послышался рокот приближающегося мотора.
Знакомый грузовичок, поднимая клубы пыли, вернулся и плавно затормозил прямо перед автобусной остановкой. Дверь со стороны водителя распахнулась, и на землю спрыгнул высокий парень в белой рубашке. Волосы его были наполовину влажными — судя по всему, он только что вымыл голову и ещё не успел как следует вытереться.
Фу Юанье подошёл к группе волонтёров, скользнув взглядом по стоявшему чуть в стороне и всё ещё трёмся рукой о грудь Ю Иню — по одному его виду было понятно, как сильно тот намучился, — и обратился к стоявшему впереди человеку:
— Вы в Центральную начальную школу?
Голос звучал низко и приятно, напоминая обкатанную приливами и лунным светом прибрежную скалу, чья тёмная поверхность загадочно мерцала в лучах.
Для Чжоу Чэнцзэ этот голос прозвучал как глас спасения, и он тут же подался вперёд:
— Да! Мы — студенты Нинского университета, приехали на летние каникулы в Цинцю с волонтёрской миссией и социальной пропагандой, и как раз направляемся в Центральную начальную школу. Я ответственный за группу и руководитель Чжоу Чэнцзэ, а вы?
Фу Юанье не стал отвечать с официальной любезностью, лишь кивнул в сторону кузова грузовика:
— Ответственный из уличткома велел вас встретить. Сидений в кузове нет, но места предостаточно. Дорога займет минут двадцать. Едете или нет — решайте сами.
Пусть слова Фу Юанье прозвучали несколько странно, для Чжоу Чэнцзэ это было всё равно что обрести почву под ногами.
Среди них укачивало не одного лишь Ю Иня, да и горы чемоданов и сумок доставляли немало хлопот. Перевозка людей в кузове грузовика, конечно, нарушала правила, но сейчас разбираться с этим было некогда.
Он тут же согласился:
— Едем, конечно едем! Большое вам спасибо! У нас тут как раз некоторым людям в автобусе стало очень плохо.
Получив согласие, Фу Юанье коротко бросил «угу», обошёл машину сзади и отворил створки кузова, разрешая загрузить вещи.
Стоя у машины, он время от времени подхватывал чьё-нибудь девичье багажное место, а оборачиваясь назад, всякий раз замечал у обочины поля фигуру Ю Иня.
Когда со всеми чемоданами было покончено, Фу Юанье глянул на пустующее пассажирское сиденье и спросил Чжоу Чэнцзэ:
— Спереди есть одно место. Кто из вас сядет?
Чжоу Чэнцзэ ни секунды не сомневался:
— У нас одному из участников плохо с самочувствием, пусть поедет спереди. Я позову его.
Затем он повернулся к обочине и заорал:
— Ю Инь! Ю Инь! Быстро сюда, садись на переднее сиденье! Живее!
— Это он, его от тошноты едва живого оставили, — пояснил Чжоу Чэнцзэ, указывая Фу Юанье на парня вдалеке, и снова крикнул: — Шевелись давай!
— Иду-у… — донеслось в ответ протяжное и обессиленное.
Фу Юанье отвёл взгляд от ковыляющей словно черепаха фигуры, отряхнул пыль с рукавов и кивнул:
— Годится.
В кабине грузовика сиденья располагались высоко, и Ю Иню пришлось приложить усилия, чтобы забраться внутрь. Опустившись на сиденье, он откинул голову на подголовник и тяжело задышал.
Фу Юанье задвинул дверь кузова, уперся одной рукой о раму и легко запрыгнул в кабину. Хлопнув дверцей, он заставил Ю Иня вздрогнуть от неожиданности — у того от испуга перехватило дыхание, и он зашёлся в хриплом, свистящем кашле, напоминающем работу старых мехов.
Повернувшись к окну, Ю Инь откашлялся и только потом обернулся, заметив, что сидевший за рулём парень всё это время пристально на него смотрит.
Ю Инь с самого начала видел, кто именно приехал их встречать, и теперь чувствовал себя несколько неловко. Он потёр губы:
— Я в порядке.
— Не совсем, — напомнил Фу Юанье. — Ремень.
Ю Инь: «……»
Пока он защёлкивал застёжку ремня безопасности, Фу Юанье дважды постучал по перегородке, отделяющей кабину от кузова, давая знак тем сзади, что они трогаются.
Через пять секунд машина плавно сорвалась с места.
Фу Юанье вёл машину аккуратно. Ю Инь чувствовал, что водительских навыков парню не занимать: даже на грузовике не было резких рывков при старте или резкого торможения, способного спровоцировать приступ тошноты. Да и трясло не сильно — судя по всему, водитель намеренно сделал крюк, объезжая тот самый ремонтируемый участок.
По обе стороны дороги тянулись поля и земляные насыпи. Огромные колёса поднимали тучи пыли, но, чтобы она не проникала внутрь салона, Фу Юанье заблаговременно поднял все стёкла.
Однако Ю Иню всё равно не полегчало. Приходилось беспрестанно делать глубокие вдохи, прислонившись к спинке, хотя толку от этого было мало. К тому же в закрытом пространстве салона отчётливо пахло въевшимся за годы сигаретным дымом.
Следом накатили и другие запахи: прогретая на солнце кожа сидений, сырость земли и оставшийся во рту горько-кислый привкус. Всё это перемешалось в один удушливый коктейль, от которого хотелось лезть на стенку.
Ю Инь прикрыл глаза, борясь с накатывающими волнами тошноты. С одной стороны, он радовался, что успел выплеснуть всё содержимое желудка заранее, с другой — думал о том, что этот парень рядом вроде бы совсем молодой, а уже пристрастился курить в машине. Как же это нездорово.
http://bllate.org/book/36067/4472414
Готово:
