Присутствующие застыли в немом изумлении: никто так и не понял, как происходящее приняло столь неожиданный оборот.
Янь Синцю же не дал им ни единой возможности опомниться. Слегка повернув голову, он едва заметным кивком отдал приказ молчаливому стражнику, и тот тотчас принёс стакан тёплой воды.
После этого принц подошёл ближе и, плавно наклонившись, осторожно расстегнул тяжёлые цепи, сковывавшие лодыжки Цзян Мяня.
Только оказавшись вплотную, Янь Синцю заметил, насколько болезненно бледной была кожа юноши — словно тот годами не видел солнечного света. На такой нежной ткани даже лёгкое прикосновение оставляло наливные алые следы, не говоря уже о специальных цепях, предназначенных для опасных преступников.
— Ваше Высочество, будьте осторожны…
— Всё в порядке, — ответил Янь Синцю. Его движения на мгновение замерли, а взгляд опустился.
Цзян Мянь чётко уловил мелькнувшую в его глазах тень эмоций и мысленно усмехнулся.
«Ещё бы, — подумал он. — Высокородный самец-насекомое безропотно терпит дерзость от какой-то ничтожной самки-раба, которого видит впервые в жизни, да ещё и потакает всем его капризам… Тут невольно зародятся сомнения».
Он обнял ладонями стакан, сделал несколько маленьких глотков и, прикрыв глаза, выждал паузу, после чего тихо пробормотал:
— Они слишком шумят.
— Понимаю, — голос Янь Синцю невольно смягчился, подстраиваясь под едва слышный шёпот Цзян Мяня. Он обернулся к свите: — Все вон.
— Слушаемся…
— Ваше Высочество, умоляем, будьте предельно осторожны!
Толпа у дверей сменила десяток оттенков на лицах — зрелище напоминало разлитую палитру красок. Однако спорить с прямым приказом принца никто не посмел, и гости послушно хлынули за порог.
Цзян Мяня нисколько не волновало, какие пересуды поползут у него за спиной.
Когда тяжёлая дверь затворилась, в комнате остался лишь робот-насекомое. Переключившись из боевого режима, он опустил оружие, направив дуло в потолок.
По крайней мере, теперь Цзян Мяню не грозила внезапная пуля в затылок.
Пока Янь Синцю подбирал слова, юноша мысленно пролистал свои скудные сюжетные реплики.
Прежний владелец этого тела достался принцу лишь в качестве злой шутки от дарителей. Впрочем, все ветви рода Цзян в Империи постигла похожая участь: когда колосс рухнул, каждый спешил пинать падающего. Янь Синцю, полностью поглощённый государственными делами и борьбой за власть, изначально не проявил к этой присланной самке-рабу ни малейшего интереса.
Если бы Цзян Мянь случайно не избавился от кандалов именно сегодня, у него бы больше никогда не появилось шанса встретиться со своим хозяином один на один. По оригинальному сюжету его ждала тихая и скорая смерть от яда, подсыпанного кем-то из многочисленных почитателей принца.
Цзян Мянь понимал, что терять бдительность нельзя. И Янь Синцю, по идее, должен был размышлять точно так же.
Вот только контролировать себя принц уже не мог.
Избавившись от пьяного гвалта и раздражающих запахов алкоголя, Янь Синцю наконец смог перевести дух и оглядеть тесную каморку, смахивавшую на тюремную камеру.
Примыкающее вплотную к заднему саду, это помещение с никудышной звукоизоляцией явно переоборудовали на скорую руку из бытовки садовника. Оконная рама прилегала неплотно — шум ливня, должно быть, стоял невообразимый. Набежавшая за ночь сырость уже пропитала подоконник, и без защитного поля здесь скоро всё зальёт водой.
Янь Синцю и сам не мог разложить по полочкам захлестнувшие его чувства.
Присев на край жёсткой койки, он постарался придать своему голосу максимальную мягкость:
— Как тебя зовут?
Цзян Мянь поднял на него взор:
— Выходит, ты до сих пор даже не знал моего имени.
«Хм».
Принц замешкался. Он… действительно не задавался этим вопросом.
В этом мире заносчивые самцы-насекомые редко снисходили до того, чтобы запоминать имена слуг. Однако, встретив опустошённый, лишённый малейшей искры взгляд Цзян Мяня, Янь Синцю ощутил укол укоры: он поступил непростительно халатно.
Прежде чем принц успел озвучить оправдания, юноша понимающе кивнул и отвёл взгляд:
— Я всё понимаю. Зачем какой-то самке-рабу имя?
— Не говори так, — Янь Синцю сжал губы и мгновенно активировал коммуникатор на запястье. Бегло пробежав глазами по записи, он тихо произнёс: — Я запомнил. Тебя зовут Цзян Мянь.
— Угу.
Цзян Мянь лишь безучастно отозвался и снова погрузился в молчание, позволив густой тишине затянуть комнату.
Впервые за долгое время Янь Синцю почувствовал себя не в своей тарелке.
Поколебавшись, он с предельной осторожностью протянул руку и снял с шеи юноши умный ошейник. Это устройство не только отслеживало пульс, но и снабжалось микрозарядом, прилегавшим прямо к сонной артерии. Поскольку невольник являлся его абсолютной собственностью, снимать ошейник или нет — зависело исключительно от воли хозяина.
Принц искренне пытался продемонстрировать благосклонность, но в следующее мгновение опять замер.
На бледной шее открылась налитая синевой огромная гематома. Зрелище выглядело пугающе.
— Больно, — тихо прошептал Цзян Мянь.
Прежний хозяин этого тела отличался замкнутым нравом и из-за слабого здоровья практически не покидал стен дома. Прежде клан Цзян купался в немыслимой роскоши, и содержать бесполезного избалованного юношу для семьи не составляло никакого труда. Поэтому кожа Цзян Мяня оставалась поразительно нежной, совсем не похожей на огрубевшие тела закалённых в боях воинов.
В груди Янь Синцю неожиданно вспыхнула острая вина. Его пальцы самовольно коснулись повреждённой кожи на шее и тут же отскочили, точно от удара током.
— Прости…
Как бы ни провинился род Цзян, этот юноша оставался лишь безвинной жертвой чужих интриг — он ведь даже никогда не бывал в столице Империи. Теперь, когда его отдали ему, проявить элементарное сочувствие казалось вполне естественным шагом.
Принц отчаянно искал разумные оправдания своим порывам, полностью закрывая глаза на откровенную дерзость со стороны невольника.
Цзян Мянь же едва заметно усмехнулся про себя.
Сделав ещё один глоток тёплой воды, юноша внезапно спросил:
— Янь Синцю, а у тебя раньше были другие самки-рабы?
— Нет, — отрезал принц без колебаний.
Откуда им взяться? В этот раз он просто закрутился в делах и не успел вовремя отправить «подарок» обратно… Впрочем, Янь Синцю твёрдо решил похоронить этот факт в памяти навечно.
— Понятно, — Цзян Мянь заметно расслабился и бессильно откинулся на изголовье. — Я устал. Мне можно спать?
— Разумеется, — Янь Синцю взглянул на беснующийся за окном ливень и осторожно предложил: — Не хочешь перебраться в другое место?
— Как скажешь.
— Я и сам тут пока толком не освоился… Давай поступим так: ты временно займёшь спальню по соседству с моей, а позже слуги перенесут твои вещи. — Принц говорил мягко, словно советуясь.
Однако реакция Цзян Мяня оказалась совсем не той, какой ожидал принц. В его голосе зазвучала ядовитая ирония, а уголки губ искривились в горькой ухмылке:
— И с чего вы взяли, будто у меня ещё осталось хоть что-то своё… Господин?
У Янь Синцю перехватило дыхание.
— Моя оплошность.
Воздух в комнате вновь сделался тяжёлым. Вспоминая мелькнувшую на миг улыбку Цзян Мяня, принц мысленно вздохнул.
Венценосный особый статус Империи, а он банально робел спровоцировать этого разбитого, едва живого пленника на повторение подобного обращения. Изнемождённый юноша, усыпанный багрово-синими ссадинами, выглядел настолько хрупким, что к нему страшно было прикоснуться.
Поразмыслив мгновение, Янь Синцю бережно подхватил Цзян Мяня под поясницу и поднял на руки. Юноша оказался почти невесомым, словно пушинка.
Большинство гостей уже разошлись по своим покоям, и принц, игнорируя ошеломлённые взгляды редких встречных слуг, уверенно понёс его вверх по лестнице.
— Что с тобой творили до того, как я пришёл? — не удержался от вопроса Янь Синцю на ходу.
Цзян Мянь кротко прижался к груди самца-насекомого, отвернулся и после долгой паузы тихо отрезал:
— Не хочу об этом говорить.
На самом деле юноша и сам понятия не имел: в оригинале книги эти подробности опускались. Но это ничуть не мешало ему продолжать изображать жертву.
—…Прости, не стоит вспоминать.
Робот-насекомое распахнул дверь смежной спальни. Янь Синцю прошёл внутрь и аккуратно опустил Цзян Мяня на пышную перину.
— Спасибо, — всматриваясь в благородные черты лица принца, смягчённые тёплым светом лампы, неожиданно произнёс юноша. — Ты за сегодня слишком часто просил прощения. В этом нет никакого смысла.
Янь Синцю замер. В его сапфировых глазах промелькнула растерянность — он искренне не понимал, как себя вести.
— Цзян Мянь… ты меня ненавидишь?
— У меня нет права на подобные чувства, господин, — с бескровных губ юноши снова соскользнула кроткая улыбка. — Доброй ночи.
—…Доброй ночи.
***
Едва за принцем затворилась дверь, Цзян Мянь приподнялся на кровати.
Осмотрев спальню, он не обнаружил ни скрытых кандалов, ни следящих систем, что его полностью устроило. Взамен оборванных лохмотьев на краю постели лежали аккуратно сложенные шёлковые пижамы. На тумбочке покоился свежий коммуникатор, а мини-бар был доверху забит питательными растворами, лечебными зельями и напитками.
Вышколенные слуги явно умели ловить каждый угадываемый чих своего хозяина.
Растирая затекшие запястья, Цзян Мянь прошёл в ванную и взглянул на своё отражение.
Поднявшаяся на шее гематома налилась тёмным багрянцем, выглядя куда страшнее ссадин от кандалов. Из зеркала на него смотрел болезненно худой юноша с утончёнными чертами лица. По сравнению с прошлым миром он стал чуть выше ростом, но всё так же производил впечатление нежизнеспособного заморыша: запавшие тени под глазами, сухие растрескавшиеся губы, лишь слегка ожившие после пары глотков воды.
Это зрелище — смесь крайнего истощения и едва скрываемого отчаяния — заставило его поморщиться.
Как ни крути, жалость к едва знакомому бедолаге не могла заставить наследного принца с ходу потакать всем его капризам. И всё же Янь Синцю проявлял поразительную трепетность, точно боясь огорчить.
Цзян Мянь догадывался о причинах, но менять поведение не собирался.
Сегодняшний день вымотал его до предела. Всё шло наперекосяк: мало того что его держали в неведении, так ещё и Янь Синцю явно ничего не помнил о прошлом! Вдобавок прийти в себя пришлось в кандалах и синяках… Ему было до слёз обидно, больно и жутко хотелось спать.
***
В это же время Янь Синцю вернулся к себе в кабинет.
— Ваше Высочество, к чему был весь этот спектакль? — без лишних прелюдий поинтересовался его советник, господин Барнс, сидевший напротив за письменным столом.
— Если старший брат решит, будто я падок на красивую внешность, он наконец сможет вздохнуть с облегчением. И многие в столице думают точно так же, — принц небрежно усмехнулся. — Подумаешь, какая-то самка-раба. Ерунда.
Конечно, эти слова не могли обмануть самого Янь Синцю, но для внешнего мира подобное объяснение выглядело безупречно.
Барнс задумчиво кивнул:
— Вы правы, время раскрывать карты ещё не пришло.
— Однако нужно тщательно проверить список гостей, — продолжил принц. — Кто-то умудрился незаметно повредить цепи Цзян Мяня…
Янь Синцю не допускал и мысли, что юноша справился со специальными цепями сам. В Империи даже опытных, обученных военной практике особей за серьёзные проступки лишали свободы, заковывая так, что прорвать защиту было невозможно. Что уж говорить про немощного, болезненного пленника?
— Будет исполнено.
Вскоре Барнс принёс видеозапись из комнаты.
Однако кадры из архива заставили Янь Синцю лишиться речи.
Невероятно… Юноша сделал всё сам.
— Господин Барнс, незамедлительно сотрите эту запись. Ни одна живая душа не должна её увидеть.
— Слушаюсь!
Принц устало потёр переносицу, не в силах скрыть замешательства.
— И ещё. Мне до мельчайших подробностей нужна вся информация о Цзян Мяне. Прямо сейчас.
***
Тем временем на другом конце имения…
Благодаря крошечному микрофону-жучку Цзян Мянь до последнего слова слышал беседу принца с советником.
Развалясь в наполненной джакузи, он блаженно улыбнулся:
«Так ты, значит, старательно прячешь амбиции от старшего принца? "Подумаешь, какой-то невольник, ерунда"?»
В мысленную синодику обид на Янь Синцю отправилась ещё одна жирная галочка. Рано или поздно он предъявит этот счёт.
***
Вообще-то для скорейшего закрытия миссии Цзян Мяню выгодно было как можно скорее сойтись с Янь Синцю.
Если покушение на старшего принца не имело к семье Цзян никакого отношения, а главный герой оригинала просто использовал этот инцидент, чтобы выехать на волне сочувствия народных масс и прочно усесться на трон, то союз с Янь Синцю напрашивался сам собой.
Разумеется, пока шло расследование, проявлять лишнюю активность представителю опального клана не следовало. Самым разумным казалось поиграть в покорного невольника, пока принц потихоньку собирает улики.
Но разум разумом, а обиду никто не отменял!
— Ух, вот это благодать… — выбравшись из ванной, Цзян Мянь тут же с головой погрузился в объятия роскошной кровати.
Межзвёздная эпоха имела свои неоспоримые плюсы: ортопедический матрас моментально подстроился под изгибы его тела, а унылый пейзаж за панорамным окном легко поддавался настройке. Нажав пару клавиш на панели, юноша сменил мрачный грозовой фронт на завораживающий виртуальный звездопад, струящийся вверх прямо по потолку.
Довольный результатами, он зарылся в одеяло и смежил веки.
Хронический недосып действительно превращал его в законченную язву. С момента перехода из предыдущего мира ему так и не удалось нормально выспаться.
«Эх, кругом одна сплошная нервотрёпка и синяки… И даже обнять меня некому».
http://bllate.org/book/36052/4724026
Готово:
