Отец произнес: — Но ведь подавая документы на это направление, ты тоже отправляешься на археологические раскопки! К тому же, какая от охраны памятников польза?! Кем ты собираешься работать в будущем?!
— Папа, а какая польза от философии? — Цюй Чжанюй в упор посмотрел на отца, а затем перевел взгляд на мать: — Мама, а какая польза от литературы? Вы, когда выбирали специальности, разве руководствовались практичностью? Если да, то скажите мне, какая польза от ваших профессий? И чем вы занимаетесь сейчас?
Каждый вопрос бил в самую точку. В комнате затихло.
Однако это вовсе не означало, что их убедили — напротив, в тишине зрела куда более страшная буря.
Не успел Цюй Чжанюй опомниться, как получил пощечину. Отец взревел вне себя от ярости: — Мы ведь все делаем для твоего же блага! Почему ты вечно такой непослушный?!
За все свои восемнадцать лет Цюй Чжанюй впервые столкнулся с рукоприкладством. Он смотрел на покрасневшего от гнева отца и вдруг почувствовал, что тот стал ему совершенно чужим.
Прижимая руку к горящей щеке, Цюй Чжанюй наконец потерял контроль над эмоциями. Он закричал отцу в лицо: — Для моего блага, говоришь?! Даже когда зимой у меня от малейшего движения перехватывает дыхание, даже когда врачи прямо говорят, что мне лучше жить где-то в тепле, вы все равно продолжаете держать меня здесь, привязанными к вам! Это вы называете благом для меня? Ты думаешь, я ничего не знаю?! В третьем классе средней школы тебе пришло приглашение из Чжэцзянского университета. Разве климат в Чжэцзяне не лучше здешнего? Чжэцзянский университет предлагал прописку для всей семьи и устройство детей в школу, почему ты не согласился?! Да потому, что тебе хотелось остаться здесь и быть полноправным профессором, а не ехать в Чжэцзянский университет доцентом и заново выслуживать стаж! Вы просто не хотите расставаться со своим превосходством здесь, так почему прикрываетесь заботой обо мне?!
— Хлесь!
Еще одна пощечина. Цюй Чжанюй отшатнулся на два шага и рухнул прямо на пол.
Сердце сжалось болезненными тисками, лицо пылало огнем. Прижав руку к груди и не желая сдаваться, Цюй Чжанюй поднял голову на родителей и, тяжело дыша, произнес: — Для заполнения бланка заявлений нужна только моя подпись. Можете звать кого угодно, можете сами исправить мои выборы, или я просто брошу учебу. Дорогие профессора, кого вы хотите видеть — сына с дипломом Дуньминьского университета или сына с аттестатом о среднем образовании?!
Цюй Чжанюй задел самую больную струну в душах родителей.
Родители любили его, но лишь до тех пор, пока он оставался послушным и покорным, пока им было кем похвастаться перед другими. Из-за его порока сердца они всегда твердили, что не возлагают больших надежд на его учебу, однако исподволь, с помощью мягких уговоров заставляли Цюй Чжанюя идти по проложенному ими пути: зубрить материал, гнаться за оценками.
Впервые на операцию на сердце он лег после окончания начальной школы, хотя на самом деле показания к операции появились у него еще в четвертом классе. Операцию откладывали два года только потому, что требовались каникулы, которые не сорвали бы учебный процесс.
Стоило ему заболеть и остаться дома, как ухаживающая за ним мать неизменно приговаривала: — Не переживай об учебе, выздоровеешь — навстаешь.
Но по-настоящему мать улыбалась только тогда, когда он сам заявлял: — Завтра я возвращаюсь на занятия, — или выказывал беспокойство об успеваемости. Мать думала, будто он еще ребенок и ничего не понимает, но Цюй Чжанюй давным-давно научился слышать между строк и читать по лицам.
То, что родители обсуждали Чжэцзянский университет, он услышал случайно, но, услышав, сразу все понял.
Дедушка с бабушкой уговаривали отца переехать и даже упоминали здоровье Цюй Чжанюя, но отец отказался. В тот день, когда старики ушли, Цюй Чжанюй услышал, как отец говорил матери: — Там дают должность только доцента: зарплата высокая, условия хорошие, но и стоимость жизни выше. У меня здесь уже все схвачено, получением полного профессуры пахнет в ближайшие год-два. Все наши связи завязаны здесь, получу кафедру — и наша жизнь станет только лучше. Совсем ни к чему ехать туда и состязаться с кем-то чужим.
Мать: — А как же здоровье Юань-юаня? Врачи ведь говорят, на юге и вправду будет лучше.
Отец: — Будем заботиться о нем внимательнее. К тому же, здешние больничные светила уже привыкли к нам, ты тоже постарайся, получим оба ученые звания, еще бабушка надвое сказала, кто кому нужнее. Наш круг — это сплошные связи, где нам везде открыта дорога, там и Юань-юаню будет вольготно. Разве это не лучше, чем мыкаться на чужбине? И потом, ты же хотела второго ребенка? Сейчас мы можем его родить, а в Чжэцзяне это не пройдет. Там еще нет такой политики.
— Но я слышала, в Чжэцзяне тоже собираются разрешить второго ребенка семьям, где оба супруга — единственные дети?
— Слышать-то слышали, но когда еще эту политику внедрят на практике?
Следующие слова отца окончательно лишили Цюй Чжанюя всякой надежды:
— В этот раз мы постараемся, при обследованиях будем внимательнее, родим здорового ребенка.
Политика в отношении второго ребенка для семей, где оба супруга были единственными детьми: семьи, в которых и муж, и жена не имели братьев и сестер, могли завести второго ребенка. Это правило действовало до введения всеобщей политики двух детей, и в те времена ситуация на местах различалась. Кроме того, в эпоху культа единственного ребенка в семьях с двойным заработком, особенно у госслужащих и бюджетников, иметь второго ребенка категорически запрещалось, и во многих регионах за нарушение этого правила можно было лишиться работы.
Глава 7. Третий год Чжэ Чжэня
В день подписания подтверждения заявлений о поступлении Чжэ Чжэню нужно было на подработку, поэтому он заранее предупредил классного руководителя, рано пришел в школу, расписался и сразу уехал на работу. Лишь когда к нему заявился Тянь Шоу, он узнал, что Цюй Чжанюй снова угодил в больницу.
Он хотел навестить друга, но Цюй Чжанюй отказался принимать гостей. Они встретились вновь только после того, как были объявлены результаты экзаменов.
Получив баллы, команда из четырех человек собралась вместе. Хорошая новость заключалась в том, что все они выступили на экзаменах неплохо, а плохая — в том, что Чжэ Чжэнь ошибся в подсчете баллов за одно задание, и в итоге у него оказалось на пять очков меньше, чем он рассчитывал.
Посмотрев на баллы и проходные пороги, Цюй Чжанюй утешил его: — Думаю, должно хватить. К тому же ты поставил галочку на согласие с перераспределением, приоритетный вуз тебя вытянет.
Чжао Цунхуэй возразил: — А если не вытянет и тебя сбросит прямо на вторую ступень? Чжэ Чжэнь, что ты тогда будешь делать?
При подаче заявлений использовалась система ступенчатых приоритетов, однако при зачислении приемные комиссии всех вузов в первую очередь рассматривали абитуриентов из верхних строк приоритета. Поэтому, хотя в категории первой ступени было несколько вариантов, каждый год немало учеников пролетали мимо первого приоритета, а последующие места во втором и третьем списках к тому моменту уже оказывались заполненными, из-за чего абитуриенты скатывались на вторую ступень высшего образования. Поступление на вторую ступень с баллами за шестьсот случалось сплошь и рядом, и некоторые упрямые абитуриенты предпочитали остаться на второй год ради пересдачи. Беспокойство Чжао Цунхуэя было небеспочвенным.
— Все равно буду учиться, — ответил Чжэ Чжэнь. — У меня нет денег еще год тратить на подготовку. Поступлю в университет — что-нибудь придумаю, вторая ступень — это все равно высшее образование.
Тянь Шоу убеждал его: — Если ты действительно пролетишь, брось это дело и поучись еще год, о деньгах не думай.
— Но я не хочу заново проживать третий год старшей школы, — сказал Чжэ Чжэнь. — Правда, не переживайте за меня. На самом деле я тоже считаю, что до такого не дойдет, все зависит от проходных баллов этого года.
Ситуация действительно не дошла до худшего сценария. Когда пришли результаты зачисления, Чжэ Чжэнь все-таки поступил в Дуньминьский университет, однако попал вовсе не на выбранную им лечебную медицину, а был перераспределен на судебную медицину.
Получив известие, Чжэ Чжэнь испытал некоторое удивление, но, впрочем, лечебное дело и судебная медицина числились под общим кодом медицинского института, так что при согласии на перераспределение вполне мог выпасть и судебный профиль.
Чжэ Чжэнь даже понятия не имел, чем занимаются судмедэксперты, пока отец Тянь Шоу не объяснил ему, что те занимаются вскрытием трупов.
Мать Тянь Шоу советовала Чжэ Чжэню хорошенько все обдумать и в случае чего перепоступить, пообещав оплатить ему еще год учебы. Отец же Тянь Шоу предложил иной вариант: если Чжэ Чжэнь отучится, то сможет по окончании сдать экзамены и устроиться в управу общественной безопасности, а если вернется в родные края, он даже сможет задействовать связи и помочь.
Какую бы дорогу он ни выбрал, за его спиной всегда была страховка.
Чжао Цунхуэй благополучно поступил на компьютерный факультет Хуачжунского университета науки и технологий, Цюй Чжанюй прошел на культурологию и музееведение, а Тянь Шоу, который ранее заявлял, что скорее умрет, чем пойдет в тот же университет, что и Чжэ Чжэнь, красовался в списках первокурсников юридического факультета Дуньминьского университета с четко пропечатанным именем.
Чжэ Чжэнь все же решил поступать. Окончательное решение ему помогли принять слова Цюй Чжанюя о том, что в медицинском институте Дуньминьского университета разрешен перевод на другие специальности внутри вуза.
Позже Чжэ Чжэнь и Цюй Чжанюй виделись наедине, и тогда он спросил друга, почему тот изменил свои планы и как ему удалось уговорить родителей. Цюй Чжанюй ответил, что в Дуньминьске слишком тяжело переносить зиму, и именно этим аргументом он в конце концов сломил сопротивление матери и отца.
Заработав за время каникул денег на дорогу и карманные расходы, Чжэ Чжэнь связался с университетом насчет платы за учебу. Как и предсказывал Цюй Чжанюй, куратор помог ему оформить стипендию и пособие для малоимущих, а еще до начала занятий похлопотал о льготной должности, позволившей ему подрабатывать прямо на территории кампуса.
Дуньминьский университет располагался в пригородной зоне Вэньчэня, провинциального центра. Хотя от центра города до него было далеко, несколько расположенных поблизости вузов создавали вполне комфортную инфраструктуру для жизни.
После зачисления обе семьи вместе с тремя парнями отправились в ресторан. За столом родители Цюй Чжанюя вели себя с Тянь Шоу и Чжэ Чжэнем вполне вежливо, однако Чжэ Чжэнь уловил в их поведении легкий налет отчуждения. Позже, когда Цюй Чжанюй встретился с ними с глазу на глаз, Чжэ Чжэнь и Тянь Шоу узнали, что родители Цюй Чжанюя по-прежнему считали, будто именно они подбили их сына подать документы в Дуньминьский университет.
Цюй Чжанюй сказал: — Я не могу достучаться до родителей, но раз уж они позволили мне поступить сюда, пусть будет так, не берите в голову.
Тянь Шоу возразил: — Ерунда, это тебе не нужно брать в голову. Дядя с тетей просто переживают за тебя, ну сорвали злость, и ладно — в конце концов, можешь сказать им, что это я тебя подговорил. Пусть ненавидят меня, мне все равно, не полезут же они к нам домой с кулаками, верно? В конце концов, мой отец — полицейский.
Чжэ Чжэнь добавил: — И то верно, дядя Тянь — полицейский, а у меня дома вообще никого нет, так что можетевали все шишки на нас, ничего страшного.
Цюй Чжанюй невольно усмехнулся: — Мои родители хоть и злятся, но не станут отыгрываться на невиновных. Максимум — попилят меня немного, все в порядке.
Тянь Шоу все же не выдержал и спросил: — Зачем ты на самом деле изменил выбор в заявлении?
— Потому что мне действительно интересна культурология и музееведение. В Пекинский или Фуданьский мне было не пройти. По второму эшелону моих баллов как раз хватало на Дуньминьский университет, к тому же я знал, что вы оба подали документы сюда: поступать в университет вместе со знакомыми куда лучше, да и родителям так проще было меня отпустить. — Цюй Чжанюй посмотрел на Тянь Шоу: — А ты? Помнится, ты клялся, что ни за что на свете не станешь поступать в один вуз с Чжэ Чжэнем?
Тянь Шоу всегда четко знал, чего хочет: он собирался изучать право, поэтому и выбирал учебные заведения в соответствии со своим баллом. На самом деле Дуньминьский университет шел у Тянь Шоу вторым приоритетом — он не слишком ошибся в оценке своих сил, однако проходной балл юридического университета из первого приоритета в провинции Сунхэ подскочил выше прошлогоднего. К счастью, второй приоритет удержал его. Иначе перед ним встал бы тяжелый выбор: либо вторая ступень с баллами за шестьсот, либо еще один год зубрежки и повторная сдача экзаменов.
— А что мне оставалось делать?! Моих баллов хватало только на это! — Тянь Шоу толкнул Чжэ Чжэня в плечо: — Сам-то! Зачем ты обязательно должен был набрать со мной одинаковое количество баллов!
http://bllate.org/book/36051/4469393
Готово:
