Спустя десять минут Шэнь Цзиньжун смотрела на послушно сидящую на ее постели и безмолвно ластящуюся большую собаку, с головной болью массируя виски.
Яркий свет лампы падал прямо на лицо Шэнь Цзиньжун, и только тогда Янь Хэ заметила на ее мочке уха жемчужную подвеску. Цвет жемчуга был не привычным белоснежным с водянистым блеском, а отливал мягким сине-фиолетовым светом.
Немного ослепительно, с хрупкой красотой.
Шэнь Цзиньжун смотрела на нее свысока, а Янь Хэ снизу вверх смотрела на нее в ответ. Долгое время стоящая женщина тихо вздохнула, беспомощно улыбнулась и подошла к стоявшему неподалеку темно-красному одноместному дивану, чтобы сесть.
Она что, не любит меня? Неужели я ей неприятна? Почему она просто улыбнулась и ушла?
В глубине души Янь Хэ беспричинно поднялась волна обиды, и эта обида словно была окрашена в тот же цвет, переливаясь тем же сиянием, что и жемчужина на мочке уха Шэнь Цзиньжун. Она воочию видела, как Шэнь Цзиньжун улыбнулась, видела, как она повернулась и села на диван, а в ушах все еще звучал ее недавний вздох.
Губы Янь Хэ слегка приоткрылись, на самом деле ей хотелось сказать женщине перед ней так много всего, но стоило ей встретиться взглядом с теми нежными глазами, как она снова не знала, что и сказать. Эти глаза казались способными прозреть все насквозь — ясные, нежные, рациональные, но Янь Хэ была уверена, что увидела в них вседозволенность по отношению к себе.
Ей всегда казалось, что Шэнь Цзиньжун должна знать обо всем, что она собиралась сказать, но откуда взялось это чувство? Янь Хэ с запозданием осознала, что, возможно, с самого первого взгляда, брошенного на женщину, у нее появилось это смутное предчувствие.
Ей вдруг ужасно захотелось спросить сидящую на диване женщину: неужели ты со всеми так обращаешься? Со всеми пьяными людьми, которые не могут найти карточку от номера, ты ведешь себя точно так же?
Однако губы Янь Хэ несколько раз беззвучно шевельнулись, и она лишь тихо позвала: — …Сестрица.
Сидящая на темно-красном диване сестрица закинув ногу на ногу подняла голову. Она уже сняла серое пальто, и та самая одежда, благодаря которой Янь Хэ сразу же узнала ее, висела на вешалке для одежды сразу справа от входа. Глядя на нее, Янь Хэ снова вспомнила, как в оперном театре увидела ее в точно таком же кремово-белом шерстяном свитере.
Сестрица — она ведь и должна быть нежной, мягкой, трезвой и сдержанной, такой, которая даже в порыве страсти не теряет достоинства.
Янь Хэ знала, что она действительно перепила: в голове шумело, а когда она встала, ей показалось, что все вокруг поплыло. Раньше она всегда считала, что у нее неплохая голова на алкоголь, но перед лицом первой же женщины, которая заставила ее сердце забиться быстрее, она спасовала.
В тот миг, когда она встала и, испытывая головокружение, снова рухнула на кровать, Янь Хэ подумала: дело в алкоголе или все же в ней?
Словно во сне.
Непонятно откуда у Янь Хэ взялась смелость: когда Шэнь Цзиньжун подошла к краю кровати, та ухватила ее за руку и слегка потянула на себя, и женщина, не успев защититься, оступилась и упала рядом с Янь Хэ.В ушах стоял гул, нерегулярный пронзительный и тонкий свист кружился у нее в голове, словно кусок ваты, засунутый в уши, отрезавший ее от мира — но не до конца, она все еще была связана с миром, вот только связь эта уже перестала быть отчетливой.
Австрия в январе, Вена в январе, январский жар, январские фейерверки.
Помада на губах женщины немного размазалась, должно быть, отпечаталась на бокале, когда она только что пила, и Янь Хэ немного сожалела, что не смогла разглядеть тот след от губ на бокале, но теперь это уже не имело значения.
Женщина перед ней, настоящая, живая, ее теплое тело — вот та нить, что связывала Янь Хэ с внешним миром.
— Сестрица, — снова тихо позвала ее Янь Хэ.
Шэнь Цзиньжун слегка смутилась и рассердилась; глядя на чистые, но затуманенные глаза Янь Хэ, она облизала губы, подумав про себя: какая же это овечка? Настоящий волчонок в овечьей шкуре.
Впрочем, не то чтобы матерый серый волк, скорее — совсем молодой волчонок, только-только вошедший в возраст, с далеко идущими замыслами.
— Можно мне обнять тебя? — спросила она.
Шэнь Цзиньжун с опозданием ощутила мягкое тело Янь Хэ и с напускной досадой произнесла:
— Разве мы уже не обни... — Янь Хэ прильнула к ней поцелуем.
В целом мире, казалось, не осталось ничего, кроме цвета ее губ — нежного, но сияющего водянисто-красного блеска. В тот самый миг, когда Янь Хэ почувствовала, как ее собственные губы коснулись ее губ, в ее крови и костях распустились цветы точно такого же цвета, что и помада на губах женщины.Янь Хэ открыла глаза и увидела Шэнь Цзиньжун, чьи очи были плотно сомкнуты. Она заметила покрасневшие уголки её глаз и ту маленькую, притягательную родинку под глазом. Янь Хэ не знала, показалось ли ей, но в какой-то миг ей почудилось, что эта крошечная родинка слегка подрагивает.
Спустя мгновение до неё запоздало дошло: дрожала не родинка — дрожала сама Шэнь Цзиньжун.
Слишком близко.Янь Хэ заметила, что аромат за ухом у женщины стал еще более насыщенным, чем в других местах, но постепенно начал угасать.Сначала он отдаленно напоминал кисло-сладкие сливы, и Янь Хэ хотела приблизиться, чтобы расслышать его потоньше, но когда она действительно придвинулась вплотную, Шэнь Цзиньжун полностью завладела ее душой, и у нее не осталось никаких мыслей о том, чтобы что-то различать.
И это все ее способности?
Увидев, что девочка не стала углубляться дальше, Шэнь Цзиньжун сначала в качестве пробы лизнула ее губы, а затем с вызовом прикусила ее нижнюю губу. Янь Хэ почувствовала боль и тихонько стонуще вздохнула, но Шэнь Цзиньжун тут же воспользовалась моментом, чтобы проникнуть внутрь.Лишь когда их языки соприкоснулись, Янь Хэ ощутила на губах Шэнь Цзиньжун едва уловимую сладость. Губы сестры действительно были сладкими — тонкий, нежный привкус шоколада.
— Ты сладкая.
— Губы сестры такие сладкие.
Сладкий, шоколадный поцелуй.
Пользуясь тем, что Янь Хэ заговорила, Шэнь Цзиньжун перехватила инициативу. Она ухватила девчонку за воротник рубашки, притянула к себе, перевела дыхание и уселась к ней на колени. Помада на её губах была безнадёжно размазана.
— Ну что? Собираешься съесть меня?
Девчонка, задетая за живое и осознавшая, что в поцелуях ей с сестрой не тягаться, решила сменить тактику и слегка прикусила её за шею.
Шэнь Цзиньжун прищурилась. Янь Хэ уловила в её узких глазах опасный блеск, но эта опасность в исполнении сестры всегда была приправлена очарованием. В следующее мгновение Шэнь Цзиньжун свысока взглянула на неё.
http://bllate.org/book/36050/4469121
Готово:
