— Разговаривать-то я могу, просто я довольно скучный человек.
— Разве скучный человек станет говорить о том, что он скучный?
— Станет. Скука — это же не глупость, я просто умею портить любую беседу.
Интонация Хан Ци оставалась ровной, словно она констатировала самый очевидный факт.
— Кто-нибудь говорил тебе, что на самом деле с тобой очень легко ладить?
— Репутация у меня нормальная, базовые жизненные принципы имеются, мораль соблюдаю.
Сунь Чжися зааплодировала:
— Ну просто потрясающе.
Хан Ци, казалось, вовсе не уловила её насмешки:
— Это самые элементарные требования, но в нашей сфере даже их немногие соблюдают. Когда столкнешься с ними в будущем, будь осторожнее.
Ого.
Она ведь и впрямь давала совет от всего сердца.
Под невероятно красивой, едва ли не способной разрушить целое государство внешностью скрывалось неожиданное простодушие — в разговоре Хан Ци походила на на редкость приятного и честного человека.
Сунь Чжися даже засомневалась: если Хан Ци и вправду такая добропорядочная, славная и простодушная красавица, не обманет ли её кто-нибудь с её-то лицом?
Хан Ци, впрочем, не догадывалась о её мыслях и, похоже, была настроена весьма разговорчиво:
— Горло всё еще болит?
— Уже лучше.
— Если терпимо, попробуй пропеть целиком. Обязательно в движении, стоя на месте не получится.
Когда Сунь Чжися закончила песню с танцевальными движениями, Хан Ци продолжила исправлять допущенные ею ошибки в дыхании.
Они прозанимались еще целый час, после чего Сунь Чжися растянулась на полу передохнуть, а Хан Ци достала откуда-то маленькую коробочку и протянула ей.
Сунь Чжися немного смутилась:
— Я же просила сестрицу из хозчасти сбегать за лекарством.
— Сначала выпей это, оно отлично помогает и без побочных эффектов. Я захватила с собой много запасов.
С ней и правда было очень легко ладить, да и молчуньей её не назовешь.
Обе так устали, что, усевшись на полу, долго не хотели даже шевелиться.
Сунь Чжися поинтересовалась:
— Нас покажут по телевизору такими клуглами?
— Вряд ли. Сто человек на проекте — на всех эфирного времени не хватит.
— Тоже верно. К тому же объём кадров полностью зависит от монтажа программы: кого хотят продвинуть, тому экранного времени и сыплют больше. Главное — чтобы было интересно, чтобы прослеживалась сюжетная линия.
Хан Ци смолкла.
Сунь Чжися догадалась, что для Хан Ци эта тема слегка за гранью понимания.
Ей хотелось сказать: ты же из «Синъе», о количестве эфирного времени можешь вообще не беспокоиться, но в итоге она решила промолчать. Не стоило заводить такие разговоры сейчас, когда они обе изо всех сил выкладываются ради общей цели.
Сунь Чжися валилась с ног от усталости, но в то же время ощущала странный кайф — она знала, ради чего старается, и оттого была счастлива. Её радость буквально сочилась наружу, и сидевшая рядом Хан Ци, поразмыслив какое-то время, всё же нарушила молчание:
— Кажется, ты невероятно довольна.
— Еще бы, каждый день здесь приносит мне радость.
Хан Ци ничего не ответила. Сунь Чжися подумала, что та, пожалуй, её не понимает, и не удержалась от колкости:
— Ты даже не представляешь, какой скучной была моя жизнь раньше. Каждый день казался перечитыванием столетней давности газет. Кроме экзаменов, я уже целую вечность ничего не делала с такой самоотдачей.
Голос Хан Ци звучал холодно и чисто, словно воды озера Канас зимой:
— Ты так сильно хочешь дебютировать в качестве айдола?
— Хочу. А ты — нет?
Хан Ци уставилась в потолок и промолчала.
Сунь Чжися скосила глаза, разглядывая её идеальный профиль, не терявший своей безупречности даже в положении лежа.
— Дай угадаю: ты вообще не хотела участвовать в этом шоу, но из-за какого-то давления или угрозы в духе не будешь слушаться — вернешься домой продолжать семейный бизнес, тебя заставили прийти против воли?
Глаза Хан Ци повернулись, устремившись на неё.
Сунь Чжися слегка зябко передернуло от этого взгляда, и она поджала губы.
— Нет, — пояснила Хан Ци, и в её голосе промелькнули мягкие нотки. — Никакого семейного бизнеса нет, пришла я добровольно. Жизнь заставляет: если не стану лишний раз светить лицом на подобных шоу, мои песни, боюсь, вообще перестанут слушать.
— С чего бы? Песня из твоего первого выступления была такой классной! К тому же у тебя есть ещё трек «Sometimes», который ты сама написала, он же так завирусился в коротких видео.
— Вирусится не оригинал, а каверы. Всякие вариации, диджейские ремиксы и еще куча каких-то странных версий… Ах да, забыла про плагиат. Хан Ци подложила руку под голову. — В тот день я подсчитала: версий семь-восемь наберется, и каждую используют в качестве фоновой музыки в десятки тысяч раз чаще, чем оригинал.
Тоже верно.
Сунь Чжися сама слышала только измененные версии, а Фэн Сюань даже снимала под ту песню короткий ролик и звала её присоединиться.
Сунь Чжися сжала руками икры, не зная, как утешить подругу. На самом деле мастерством утешения она особо не владела.
Хан Ци вдруг тихонько усмехнулась:
— Видишь? Я же говорю, что мастер портить моменты — даже у такого жизнерадостного человека, как ты, дар речи пропал.
Её улыбка на мгновение ослепила Сунь Чжися.
Классическая ошибка девушек с нетрадиционной ориентацией: она заговорила со мной, она улыбнулась мне, она коснулась меня, она ревнует, когда я с другими, неужели я ей нравлюсь?
Нет, девяносто девять процентов за то, что она натуралка.
Ни за что в жизни не стану связываться с натуралками.
В общежитие они вернулись только в три часа ночи, и перед расставанием Хан Ци попросила у Сунь Чжися контакт в Вичате.
В Сунь Чжися внезапно всколыхнулось любопытство:
— Sun Дабао просила у тебя Вичат в первый же день, почему ты ей не дала, еще и отговорку придумала?
Глаза Хан Ци на мгновение растерянно затуманились, но тут же прояснились:
— В тот день я машинально кинула телефон в сумку, а сумку оставила за кулисами, с собой не носила.
Вот оно что. Донельзя скучный ответ, выдержанный в фирменном стиле Хан Ци.
Она уже собралась уходить, но вдруг замерла. В тусклом свете коридора общежития густые ресницы отбросили тени на её глаза.
— Она тебе не нравится?
Сунь Чжися остолбенела:
— Что?
— Та девчонка-лягушонок, она тебе не нравится?
Сунь Чжися пару раз перевела взгляд в сторону, не до конца уловив смысл слов Хан Ци.
— Неважно. Позже она снова меня искала, но я ей свой Вичат тоже не дала, — бросила Хан Ци и помахала на прощание: — Уже поздно, ложись спать.
Лишь приняв душ и забравшись в постель, Сунь Чжися наконец до конца поняла, к чему клонила Хан Ци.
http://bllate.org/book/36044/4468152
Готово:
