— …
Никто не ответил.
— Скажи я тебе, что просто искала уборную, поверила бы?
— …
В ответ последовало лишь молчаливое и холодное противостояние взглядов. Ци Сюньшэн сдалась, вскинула руки в знак капитуляции:
— Ладно, признаю, я собиралась сбежать, но заблудилась.
Едва она замолчала, лицо Ци Чжао наконец немного смягчилось, и та поднялась с дивана.
Ци Сюньшэн на цыпочках семенила следом за ней. Та была выше её почти на полголовы, и Ци Сюньшэн, задетая за живое, шла на цыпочках, не упуская случая спросить:
— У тебя тут какое-то жуткое место. Как бы я ни пыталась бежать, всё равно не могла выбраться наружу, только и делала, что нарезала круги, точь-в-точь как в Призрачной стене.
Ци Чжао поднялась по винтовой лестнице, никак не отреагировав.
Ци Сюньшэн продолжила:
— Тебе не страшно жить здесь одной? У тебя совсем нет родных?
Стоило им преодолеть один пролёт, как Ци Чжао остановилась.
Ци Сюньшэн, которая шла по пятам и пыталась поравняться с ней ростом, из-за этой внезапной остановки не успела среагировать и врезалась ей прямо в спину, так что её лоб издал глухой стук.
— Ты чего...
В доме и без того царил полумрак, а поскольку Ци Чжао стояла спиной к свету, её лицо полностью утопало в темноте. Лишь теперь Ци Сюньшэн заметила, что та сменила наряд: вместо привычного длинного красного платья на ней было небесно-годубое ципао с разрезом до самого бедра, а волосы были собраны нефритовой шпилькой, из-за чего вся она излучала какое-то невероятное очарование.
Поймав на себе ледяной и нетерпеливый взгляд Ци Чжао и рассудив, что мудрый человек умеет вовремя проявить гибкость, Ци Сюньшэн проглотила слова, которые собиралась сказать, и выпалила:
— Чего такая красивая! Хочешь всех свести с ума?
В тот же миг она заметила, как лед в глазах Ци Чжао растаял.
Эта женщина податливей на ласку, чем на жесткость.
Она падка на похвалы, а не на ругань.
Ци Сюньшэн мысленно взяла это на заметку.
Лишь зная себя и противника, можно одержать сотню побед в сотне битв. Ци Сюньшэн никогда не была безрассудной глупышкой — раз уж она находилась на чужой территории, ей следовало вести себя умнее.
— Ни у кого.
— Что?
Погруженная в разработку стратегии Ци Сюньшэн не сразу сообразила.
Возможно, польщенная ее похвалой, Ци Чжао на удивление терпеливо пояснила:
— Нет родных, и не страшно.
Нет родных = жаждет любви.
Не страшно = смелая.
— Ничего страшного, отныне я твоя семья.
— …
— Ты смелая, а я хоть и робкая, зато умная — мы сможем защищать друг друга!
— …
Ну разве это не растопило бы твое сердце?
Ци Сюньшэн запрокинула голову, глядя ей в глаза, и захлопала своими влажными, выразительными глазами.
— Тц...
Кажется, она расслышала насмешливый фырк Ци Чжао.
— Когда строишь козни, хотя бы глаза закрывай, — невозмутимо произнесла Ци Чжао.
Ци Сюньшэн: «…»
Эта женщина — просто ходячий прорицатель.
Ци Сюньшэн поджала губы и послушно зашагала следом наверх. Остановившись перед одной из дверей, Ци Чжао толкнула её. Комната оказалась чистой и аккуратной, с простой, но красивой обстановкой, где преобладали нежно-розовые тона — очень похожей на её собственную комнату.
Она догадалась, что это помещение Ци Чжао приготовила для неё.
— Могу я задать тебе вопрос? — Ци Сюньшэн чувствовала себя как на иголках. — Если ты не ответишь, я сегодня ночью глаз не сомкну.
Ци Чжао обернулась и посмотрела на неё:
— Говори.
— Ты человек или призрак? И что вообще таится в этой Усадьбе Роз? Почему я не могла отсюда выбраться? — Ци Сюньшэн всё казалось, что вокруг веет холодом; судя по её опыту, поблизости должно было крутиться немало духов, но она не видела ни единого.
Коль творится нечто странное, жди беды: либо с этим замком что-то не так, либо её способности дали сбой.
Ци Чжао подалась вперед, заглядывая ей прямо в глаза, а уголки её губ изогнулись в странной улыбке.
Она наклонилась слишком близко, и исходивший от неё запах вместе со взглядом несли в себе мощный оттенок вторжения. Ци Сюньшэн поневоле отвела глаза, уставившись на её изящные ключицы и белеющую, словно нефрит, шею. Ямка между ключицами была столь глубокой, что в ней уместился бы целый родничок; интересно, что было бы, оставь она там пару следов от зубов?
Ци Чжао не дала ей возможности уклониться: двумя пальцами она ухватила её за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя, наклонилась и слегка прикусила её губы. Чуть сжав зубы, она оставила на нежных лепестках капельку крови, затем разомкнула пальцы и легко, с игривой усмешкой отстранилась.
А Ци Сюньшэн уже остолбенела. Она бессмысленно коснулась пальцем саднящих губ, и лишь когда привкус крови растекся по рту, опомнилась и завопила:
— Ци! Чжао!
Она что, собака по натуре? С какой стати кусаться без всякой причины?
Она всего лишь спросила, человек она или призрак — ну не хочет отвечать, и ладно, зачем же кусаться-то?
— Мм? — Ци Чжао склонила голову набок, кривя губы в усмешке. — Разве ты не хотела меня укусить?
Гнев на лице Ци Сюньшэн мгновенно застыл, сменившись суеверным ужасом.
Откуда Ци Чжао могла узнать, о чём она думает?
Сообразив, что Ци Чжао, пожалуй, способна читать её мысли, Ци Сюньшэн тут же отвела взгляд и, покраснев, забормотала:
— Чушь собачья, я вовсе не это думала. Как ты вообще можешь целовать меня просто так...
Ци Сюньшэн уже и забыла, что на её предыдущий вопрос так и не ответили — в голове крутилось лишь одно: почему эта Ци Чжао такая непредсказуемая? То холодная и неприступная, то сама лезет целоваться.
— Не хочешь отвечать — и не надо, проваливай, я спать собираюсь. — Видя невозмутимость соперницы, Ци Сюньшэн разъярилась и попыталась вытолкнуть её из комнаты.
— Спать? — Ци Чжао изогнула бровь. — А где ты собралась спать?
— Разве это не моя комната? — Ци Сюньшэн была абсолютно уверена, что комнату перед ней выделила именно Ци Чжао.
Эта нежно-розовая кровать принцессы, розовые стены и столик — неужели это комната Ци Чжао, а не её?
Ци Чжао легко усмехнулась и чуть качнула подбородком в сторону маленькой кроватки:
— Иди забирай одеяло.
Улыбка на лице Ци Сюньшэн вмиг увяла. Словно одолжение делая, она сгребла с кроватки одеяло и поплелась следом в другую спальню.
Эта комната оказалась куда просторнее предыдущей. Черно-белая гамма идеально гармонировала со стилем замка, всю стену от пола до потолка закрывали плотные шторы, тусклый свет заливал помещение, отчего здесь веяло мраком и гнетущей тоской, а кровать и вовсе походила на гроб.
Сердце Ци Сюньшэн сжалось от испуга.
— Я не буду спать на этой кровати.
Ци Чжао тихонько хмыкнула:
— Никто тебя на неё и не укладывает.
Ци Сюньшэн с облегчением выдохнула, не сразу уловив смысл слов:
— Тогда где я буду спать?
Ци Чжао указала на пол:
— На полу.
— На каком полу... — не успела она договорить, как её личико сморщилось, и она поочередно ткнула пальцем то в себя, то в пол.
Она, Ци Сюньшэн, должна спать на полу?!
Разве это вообщемыслимо?
— Почему это я должна спать на полу?
— Или ты хочешь делить со мной одну кровать?
Подумаешь, такая огромная двуспальная кровать — что здесь такого, если вдвоем лечь?
Хотя кровать и правда казалась ей жутковатой, напоминая гроб, но ночевать на голом полу ей хотелось еще меньше.
— Да, я хочу спать с тобой на одной кровати.
— А я — нет.
Ци Сюньшэн: «…»
Ей еще никогда не доводилось терпеть подобное унижение.
Как бы она ни протестовала, Ци Чжао оставалась непреклонной, и глубокой ночью Ци Сюньшэн пришлось расстилать одеяло прямо на досках, кутаться в него и укладываться на ледяной пол.
Хотя стояла летняя ночь, по идее даже в ночное время воздух должен был душить духотой, а вовсе не веять такой прохладой, особенно при наглухо закрытых окнах и дверях.
В комнате погас свет, и разглядеть обстановку удавалось лишь по крохам бледного лунного света, проникавшего сквозь оконное стекло.
Ци Сюньшэн не спалось. Находясь с кем-то в одной комнате, она не слышала даже звука дыхания, из-за чего её снова одолели сомнения — а человек ли вообще Ци Чжао?
Она тихонько приподнялась, надеясь посветить телефоном и получше рассмотреть комнату, но шарила повсюду впустую — телефона нащупать не удалось. Она тут же подумала, что, должно быть, выронила его в розовых кустах, когда убегала.
Впрочем, куда сильнее этого её сейчас занимала личность самой Ци Чжао.
Ловя лунный свет, она медленно поднялась на ноги и на цыпочках прокралась к краю кровати. Стоило вспомнить, что сама она мёрзнет на холодном полу, пока Ци Чжао почивает на мягкой перине, как в ней закипала злость.
Но сейчас было не до обид. Успокоив дыхание, Ци Сюньшэн протянула руку и осторожно поднесла два пальца к чужому носу. Почувствовав теплое дыхание, она наконец с облегчением выдохнула.
Не успела она прийти в себя, как та, что только что спала, резко распахнула глаза и в упор уставилась на неё.
От неожиданности Ци Сюньшэн зачастила первое, что пришло на ум:
— Сегодня... сегодня такая луна круглая.
Когда она взглянула снова, те внезапно распахнувшиеся глаза уже были закрыты.
Глубоко вздохнув, Ци Сюньшэн попятилась к своему лежбищу, закуталась в одеяло с головой и даже боялась высунуть нос наружу.
Долгое время пролежав в оцепенении, она постепенно избавилась от страха и погрузилась в сон. И едва в комнате раздалось ровное дыхание, спавшая на кровати девушка медленно открыла глаза. Посмотрев на луну за окном, она перевела взгляд на свернувшийся на полу «комочек».
Ощущая, что её куда-то быстро несут, Ци Сюньшэн решила, что ей снится сон, и бормотала во сне:
— Не целуй меня...
Обнимавший её человек на мгновение замер, а успокоившись, бережно уложил её на кровать. Посмотрев на её плотно сомкнутые веки, он легко коснулся губами её лба, зажег у изголовья успокаивающие благовония и вышел из комнаты.
Когда на следующее утро Ци Сюньшэн проснулась, за окном уже вовсю заливало солнце. Она резко села в постели: полумрак комнаты, пустая двуспальная кровать, а сама она по-прежнему лежит на том самом холодном полу, где засыпала накануне.
Она с досадой постучала себя по голове — ну и дурацкий же сон! Ей привиделось, будто посреди ночи Ци Чжао перенесла её на кровать, да еще и украдкой поцеловала, а потом заботливо подоткнула края одеяла.
Встряхнув головой и размяв руки, Ци Сюньшэн отметила про себя, что, несмотря на ночевку на голом полу, голова была ясной, а тело не ломило. Подумать только: сколько она себя помнила, не считая детского похищения, ей еще ни разу в жизни не доводилось спать на столь жесткой «постели».
Достав из дорожной сумки туалетные принадлежности, она умылась и спустилась вниз. Ци Чжао сидела в библиотеке на первом этаже и читала книгу.
http://bllate.org/book/36037/4466763
Готово:
