Из-за этого внезапного вмешательства Сяо У Се Суй только сейчас заметил, что рядом с Лю Уюном на корточках примостился ещё один человек. Он перевёл взгляд с простоватого, глуповатого на вид юноши на изнурённого, понурого Лю Уюна и тихонько вздохнул. Гнать одну овцу или двух — разница невелика.
В конце концов, Се Суй не был жестоким убийцей. Главное — он не почуял на них чужой крови или грехов смертоубийства. Лю Уюн не лгал: он и впрямь был всего лишь посыльным на побегушках.
— Ладно, пока побудете со мной, — согласился он.
Эти двое только что стали свидетелями того, как он расправился с Падшей Матерью-Демоницей. Даже если он не собирался их убивать, просто так отпускать их на все четыре стороны тоже не следовало.
Услышав заветное согласие, Лю Уюн с облегчением выдохнул, поднялся с земли и отряхнул пыль со штанов.
Се Суй, вспомнив кое-что важное, добавил:
— Да, должен предупредить сразу: денег у меня сейчас негусто, стримы я только-только раскручиваю. Так что на зарплату в первый месяц даже не рассчитывайте.
Это было мало похоже на обычный наём — скорее уж совместный стартап. Если Лю Уюн действительно так хорош в своём деле, как хвастался, у них вырисовывался костяк будущей медиастудии.
Разговоры о финансах навевали на Се Суя тоску. В этом мире без гроша за душой и шагу ступить нельзя. Весь гонорар от семьи Линь и недавние заработки со стримов ушли на оплату операций для ребятишек из приюта. На его счету осталась жалкая четырёхзначная сумма — только-только с голоду не помереть.
— Пустяки, о деньгах не беспокойтесь, — ухмыльнулся Лю Уюн, хотя в его улыбке сквозила горечь. — Как только вы разберётесь с моим бывшим боссом, права на аккаунт «Кошмарный Лао Лю» полностью перейдут мне. Тот ублюдок мне тоже ни черта не платил. Все доходы с просмотров забирал себе, оставляя мне жалкие две тысячи в месяц на жизнь.
Се Суй даже не нашёлся что ответить. Две тысячи юаней в месяц? Да дворники гребут больше! Бывший хозяин держал их за бесплатных рабов — неудивительно, что Лю Уюн так отчаянно рвался сбежать.
Се Суй уже собрался вести новоявленных подчинённых к Чжан Шэнжую, как вдруг остановился и окинул их оценивающим взглядом. Он перевёл взгляд с рабочей куртки Лю Уюна, увешанной бесчисленными ремешками и пряжками, на простую куртку Сяо У.
— Снимай куртку, — велел он последнему.
Сяо У опешил. Он испуганно обхватил себя руками, изображая невинную жертву:
— Шеф... я это... телом не торгую!
Се Суй поморщился:
— Оставь свои фантазии при себе, ты не в моём вкусе. — Он указал на собственную грудь. — У меня пуговицы оторвались, а светить раной на улице нельзя — распугаю прохожих. Одолжи куртку.
Пока Се Суй препирался с парнем, Лю Уюн уже стянул свою ветровку и с подобострастным поклоном набросил её на плечи новому боссу. С помощью подсказок Лао Лю Се Суй быстро разобрался с хитрыми застёжками.
В безразмерной куртке Се Суй направился к Чжан Шэнжую, который притаился неподалёку. Сорок с лишним маленьких призраков плотным, аккуратным кольцом облепили мальчика со всех сторон, защищая его.
Стоило Се Сую показаться, как глаза Чжан Шэнжуя вспыхнули радостью. Он вскочил на ноги и бросился к нему. Духи преграждать ему путь не стали и гурьбой устремились следом.
Подбежав поближе, мальчик заметил мертвенную бледность на лице Се Суя. Он резко затормозил и взволнованно спросил:
— Братец, с тобой всё хорошо?
— Всё хорошо, дело сделано, — Се Суй ласково взъерошил ему волосы и потянулся, чтобы взять на руки.
Но Чжан Шэнжуй мягко уклонился:
— Я уже отдохнул и могу идти сам. Береги себя, братец, тебе нельзя переутомляться.
Мальчик сумел ускользнуть от Се Суя, но вот от цепких лап Лю Уюна уйти не удалось. Тот бесцеремонно подхватил паренька под мышки:
— С твоими короткими ножками мы до утра плестись будем. Давай-ка я тебя понесу, ладно?
Хоть он и спрашивал, возражений старый лис принимать не собирался.
Заметив, что Се Суй никак не препятствует действиям Лао Лю, Чжан Шэнжуй догадался, что этот потрёпанный жизнью дядька — свой. Особо брыкаться он не стал, лишь недовольно заёрзал на руках у мужчины, пытаясь устроиться поудобнее: у Лао Лю явно не хватало опыта в ношении детей, и держал он его крайне неуклюже.
В это время сорок девять маленьких духов один за другим скользнули обратно в тело Се Суя. Почувствовав его состояние, они заволновались.
«Братец, почему тебе стало так плохо? Ты ведь не умрёшь? Мы можем уйти на перерождение, только не умирай...»
Поглощение их обиды и злобы отравляло Се Суя мёртвой энергией, однако накопленные ими при перерождении очки добродетели могли исцелить его израненное тело.
— Не глупите, — мысленно отозвался Се Суй, ласково успокаивая их. — Ваши души всё ещё осквернены чужими грехами. Если вы переродитесь сейчас, то либо попадёте в мир животных, либо родитесь калеками в нищете. Эта карма — не ваша. С какой стати вы должны платить по чужим счетам? Сидите тихо и ждите, пока последние крупицы обиды и скверны не развеются. А за меня не переживайте, я вовсе не такой хрупкий, как вам кажется. К тому же долго ждать не придётся...
Се Суй скользнул взглядом по Лю Уюну, несущему мальчика.
С помощью Лао Лю отыскать мерзавца, наложившего талисманы подмены жизни, оставалось лишь вопросом времени. А когда виновник будет найден, все грехи и проклятия вернутся к своему законному владельцу.
Вскоре вся компания без сучка и задоринки выбралась из Промежутка Инь-Ян.
Таскать с собой тяжёлую плотскую статую Падшей Матери-Демоницы было глупо, поэтому Се Суй оставил её там. Промежуток теперь полностью контролировался талисманами, и Лю Уюн в любой момент мог открыть проход.
Однако, стоило им ступить на твёрдую землю реального мира, как выяснилось потрясающее обстоятельство: здесь прошло уже три дня.
Се Суй знал, что время в Промежутке течёт причудливо и неравномерно, но поразило его другое.
Он молча созерцал залитый ярким солнечным светом экологический парк Биху — хотя уходили они глубокой ночью. Ещё сильнее его озадачили огромные уличные экраны, на которых крутилось объявление о пропаже человека.
С экранов на прохожих смотрело лицо Чжан Шэнжуя, объявленного в розыск три дня назад. На табло красовались его фотографии, описание одежды и баснословная сумма вознаграждения — один миллион юаней. Из динамиков доносился взволнованный голос диктора: родители мальчика умоляли похитителей выйти на связь и обещали заплатить любой выкуп.
Се Суй даже не мечтал о миллионной награде. Сейчас у него была куда более приземлённая забота — поскорее доставить пацана домой, пока бдительные граждане не сдали его полиции как опасного киднэппера.
***
Тем временем в элитной прибрежной вилле неподалёку от начальной школы Тяньи гремел грандиозный скандал.
— Вечно ты на своих съёмках! Кино тебе важнее собственного сына?! Если Шэнжуя не найдут, я подаю на развод! — Чжоу Яюнь в ярости швырнула диванную подушку прямо в лицо стоящему напротив мужу.
Всегда безупречно выглядящая Чжоу Яюнь сейчас ходила в помятой одежде трёхдневной давности, без капли макияжа, со спутанными волосами. Её покрасневшие глаза опухли и походили на грецкие орехи.
Мужчина, сидевший напротив неё, выглядел не лучше: на лице его лежал отпечаток глухой усталости, веки отчаянно слипались от многодневной бессонницы.
— Но я же приехал! Хватит устраивать истерики, криками делу не поможешь, — поморщился он, устало массируя виски.
От его равнодушного тона Чжоу Яюнь взвилась пуще прежнего:
— Чжан Цзиньпэн! Какая польза от твоего приезда теперь, когда ребёнок пропал?! Да тебе вообще когда-нибудь было дело до этой семьи?!
Чжан Цзиньпэн сорвался, швырнув подушку обратно на диван:
— Как будто тебе есть дело! Сама вечно пропадаешь на своей работе, скинула сына на сиделок да охранников! И что в итоге? Эти прихлебатели мало того что за ребёнком не уследили, так ещё и слили информацию папарацци за копейки! Вот они, твои хвалёные няньки! Так, по-твоему, выглядит материнская забота?!
— Я хотя бы бываю дома! В отличие от тебя, кочующего по съёмочным площадкам круглый год! Ты вообще дом с гостиницей не путаешь?!
Чжан Шэнжуй сжался от страха ещё на пороге: крики родителей разносились далеко за пределы виллы. Он испуганно вцепился в рукав Се Суя, не решаясь войти.
Изначально Се Суй планировал просто оставить мальчишку у ворот и уйти по своим делам, не ввязываясь в семейные разборки. Но стоило Чжан Шэнжую сделать шаг во двор, как планы пришлось пересмотреть. Как только ребёнок приблизился к дому, тонкие нити чёрной зловещей скверны потянулись к нему и обвили его плечи. Дело принимало дурной оборот.
Се Суй окликнул мальчика:
— Этот дом ведь новый? Ты, кажется, совсем недавно перевёлся в начальную школу Тяньи?
— Да, шесть дней назад... — послушно кивнул Чжан Шэнжуй. — Родители купили этот дом незадолго до перевода.
«Значит, дело не в проклятом месте, а в самих людях», — сообразил Се Суй. В Промежутке мальчик постоянно находился у него на виду, и будь порча на нём самом, Се Суй почуял бы её сразу.
— Твои родители всегда так лаются?
— Раньше такого не было... — помялся мальчик. — Всё началось примерно в сентябре прошлого года, когда я пошёл в четвёртый класс.
— Понятно, — вздохнул Се Суй. — Идём, я провожу тебя.
В гостиной Чжоу Яюнь и Чжан Цзиньпэн уже перешли от взаимных упрёков из-за сына к личным оскорблениям. Оба брызгали слюной и кричали так яростно, словно были заклятыми врагами, а не супругами. Внезапный стук в дверь заставил их прервать перепалку.
Чжоу Яюнь наградила мужа уничтожающим взглядом, поспешно утёрла слезы и пошла открывать. На пороге стоял её пропавший сын в сопровождении незнакомца.
Женщина застыла. В следующее мгновение она упала на колени и мёртвой хваткой вцепилась в маленькое тельце сына. Забыв о приличиях и присутствии постороннего, она зашлась в истошном, облегчающем плаче.
Чжан Шэнжуй, глядя на мать, тоже разрыдался. Скитания по иному миру, жуткая Чёрная Старуха на плечах — этот безумный кошмар едва не свёл его с ума. Теперь, оказавшись в безопасности, он больше не мог сдерживать слёзы.
Пока мать с сыном плакали в обнимку, в прихожую вышел Чжан Цзиньпэн. Увидев невредимого сына, он остолбенел. Однако, в отличие от жены, мужчина быстро взял себя в руки и перевёл оценивающий взгляд на Се Суя.
Молодой человек перед ним обладал поразительной, утончённой красотой. Бездонные чёрные глаза контрастировали со смертельно бледной, почти прозрачной кожей и бескровными губами. Он казался невероятно хрупким, словно изящная фарфоровая статуэтка, способная рассыпаться от малейшего прикосновения. В его облике странно переплетались жизнь и угасание, рождая притягательную, потустороннюю ауру.
Чжан Цзиньпэн, за долгие годы работы в киноиндустрии снявший не один десяток картин и повидавший сотни красивых актёров, буквально потерял дар речи. Юноша был идеален. Даже его пугающая бледность казалась режиссёру не изъяном, а редким даром. Вот он — идеальный главный герой, которого он безуспешно искал столько месяцев!
Мысли о новом, застрявшем на стадии подготовки проекте заставили сердце режиссёра забиться чаще. Позабыв о рыдающих навзрыд жене и сыне, он лихорадочно шагнул вперёд:
— Здравствуйте! Меня зовут Чжан Цзиньпэн, я режиссёр. Наверняка слышали обо мне? С вашими данными... странно, что мы раньше не пересекались. Вы учитесь на актёрском? Не хотите прийти ко мне на пробы? У меня есть сценарий, написанный будто прямо под вас!
Се Суй едва заметно поморщился и сделал шаг назад, уклоняясь от навязчивого напора. Сын этого безумца отсутствовал три дня, а он с порога предлагает пробы какому-то незнакомцу? С головой у режиссёра явно непорядок.
— Простите, но кинематограф меня не интересует, да и образования у меня соответствующего нет, — без колебаний отрезал Се Суй. — Пусть делом занимаются профессионалы. Хороших актёров предостаточно, незачем звать дилетантов вроде меня.
Отказываясь, Се Суй внимательно изучал супругов. Клубящаяся вокруг них чёрная скверна была настолько плотной, что с ходу определить источник заразы не представлялось возможным.
— Какая жалость, — вздохнул Чжан Цзиньпэн и протянул визитку. — Если передумаете — звоните в любое время.
Се Суй даже не потянулся к картонному прямоугольнику. Вместо этого он прямо спросил:
— Что с вами произошло в сентябре прошлого года?
Только в этот момент Чжоу Яюнь немного успокоилась. Она поднялась с колен и посмотрела на гостя:
— Извините за нескромность, как я могу к вам обращаться?
— Моя фамилия Се, — парень выдержал паузу. — История с вашим сыном довольно запутанная...
— Ах, простите мою невоспитанность! Проходите, господин Се, поговорим в доме, — Чжоу Яюнь вытерла остатки слёз и жестом пригласила его войти.
Се Суй промолчал и последовал за хозяевами.
Лю Уюна и Сяо У он оставил за воротами: бдительная охрана элитного посёлка наотрез отказалась пускать посторонних. Се Суя пропустили лишь потому, что с ним был Чжан Шэнжуй. Охранники прекрасно знали о пропаже ребёнка и, сообразив, что молодой человек возвращает беглеца, тут же открыли шлагбаум.
Се Суй подметил, что оба супруга ведут себя странно и крайне зацикленно, реагируя лишь на то, что волновало их в данную секунду. Любой нормальный родитель, которому вернули пропавшего три дня назад ребёнка, засыпал бы спасителя вопросами или хотя бы заподозрил в причастности к похищению. Но эти двое, даже не подумав расспросить его, запросто впустили незнакомца в дом.
Устроившись в кресле, Се Суй повторил вопрос:
— Расскажите, что произошло с вами в сентябре прошлого года?
— Это как-то связано с сыном? — спросила Чжоу Яюнь.
— Это как-то связано с твоим кастингом? — одновременно с ней выдавил Чжан Цзиньпэн.
Супруги уставились друг на друга, опешив от нескладухи. В глазах Чжоу Яюнь вспыхнул гнев, но присутствие постороннего заставило её сдержаться.
— Это напрямую связано с вашими бесконечными ссорами. Вы оба с ног до головы покрыты тёмной скверной, — прямо заявил Се Суй, внимательно наблюдая за их реакцией. — Ваша негативная энергия повлияла на сына, из-за чего к нему привязался злой дух. Мальчик провалился в Промежуток Инь-Ян и застрял там на три дня. Источник всех ваших бед — эта самая скверна.
Он не врал: неудачи Чжан Шэнжуя во многом обуславливались аурой родителей. Однако прагматичные атеисты после подобных заявлений обычно выставляли незваных «экстрасенсов» за дверь.
— Что?! Наш сын пропал по нашей вине?! — ахнула Чжоу Яюнь. Стоило теме коснуться здоровья её ребёнка, как вся логика и скепсис улетучивались.
Чжан Цзиньпэн, напротив, брезгливо скривился:
— Что за бред? Хотите сказать, во всём виноваты призраки? А дальше что? Начнёте втюхивать нам чудодейственные талисманы, прикрываясь саном даоса?
Режиссёр сохранял крупицы здравого смысла, но его слова спровоцировали новый взрыв у супруги:
— Опять ты за своё! Неужели нельзя отнестись серьёзно к тому, что касается нашего мальчика?! В прошлый раз из-за твоего упрямства всё пошло наперекосяк! Решили просто съездить отдохнуть, зашли на ярмарку при храме, так тебе обязательно нужно было блеснуть умом перед настоятелем! Стал во всеуслышание кричать, что они шарлатаны, прямо при верующих! Нас с позором выставили вон, тебе мало было?!
Лицо Чжан Цзиньпэна пошло пятнами. Он упрямо вскинул подбородок и принялся яростно оправдываться. И снова, напрочь забыв о Се Суе, супруги сцепились в крике.
Се Суй устало потёр переносицу. Жить в таком адском балагане — врагу не пожелаешь. Чжан Шэнжуй сидел рядом с ним с абсолютно отрешённым видом, явно привыкший к подобным сценам.
Пока родители увлечённо поливали друг друга грязью, Се Суй вполголоса спросил мальчика:
— То, о чём говорила твоя мама, произошло в сентябре?
Тот уныло кивнул:
— Да, под самый конец летних каникул они решили устроить семейную поездку. А как только мы вернулись, они начали без конца ругаться.
— Помнишь, что именно твои родители натворили в том храме до того, как их выгнали?
Чжан Шэнжуй почесал затылок:
— Ну... папа увидел какую-то жутко уродливую каменную статую и стал громко возмущаться, зачем вообще молиться такому страшилищу. Говорил всякие гадости. Храмовые служащие попытались его остановить, слово за слово — и нас выставили.
Се Суй на мгновение задумался, сопоставляя факты:
— У этой статуи был сильно выдающийся лоб, приплюснутый нос, огромный рот и свирепый, выпученный взгляд? А по бокам стояли пирамидки из золотых слитков-юаньбао, сложенные из ритуальной бумаги?
Глаза мальчика удивлённо округлились:
— Ого! Братец, откуда ты знаешь?
«Ну вот и разгадка», — мысленно усмехнулся Се Суй. Супруги умудрились оскорбить священный лик Звезды Юаньчэнь. Осквернение этого божества сулило разлад в семье, вечные дрязги и отсутствие покоя: не будет бед от внешних врагов, так сожрут друг друга изнутри.
Этот брак до сих пор не распался лишь потому, что оба супруга постоянно пропадали на работе и редко виделись. Будь они обычной парой, давно бы разбежались.
Се Суй вздохнул:
— Сейчас они меня всё равно не услышат. Когда они немного остынут, уговори их съездить в тот храм, совершить поклонение и искренне покаяться. За твоего отца не ручаюсь, но мать тебя очень любит. Ты только что вернулся живым и невредимым, сейчас ты для неё — центр вселенной, так что она обязательно прислушается. Скажи им об этом сразу, как только они закончат кричать, не забудь.
Се Суй легонько потрепал мальчика по макушке.
— А мне пора, дел невпроворот.
Чжан Шэнжуй послушно кивнул:
— Хорошо, я всё сделаю.
***
Выйдя за пределы жилого комплекса, Се Суй купил три маленькие бутылки минералки в уличном автомате и присел на скамейку к Лао Лю и Сяо У.
Он открутил крышку первой бутылки, слегка проколол подушечку пальца и уронил туда каплю крови. Тщательно взболтав воду, Се Суй открыл вторую бутылку и капнул в неё всего одну каплю из первой. Пожалуй, такой степени разбавления должно хватить. Лао Лю и Сяо У — простые смертные из плоти и крови, существа хрупкие. Стоит допустить малейшую оплошность при наложении кровного проклятия, и они заживо растворятся, как несчастный даос Куньян. С нечистью вроде Водного духа погибели или Чёрной Старухи деликатничать не приходилось, но тут требовалась предельная осторожность.
Се Суй протянул вторую бутылку Лао Лю, а затем проделал ту же процедуру для третьей бутылки и отдал её Сяо У.
— Выпейте это, — скомандовал Се Суй. — Кровное заклятие внутри вас поглотит чужую смертельную порчу. Это именно поглощение, а не снятие, так что ваш бывший босс ничего не заподозрит.
Лю Уюн без лишних слов взял бутылочку. Объём небольшой, всего триста тридцать миллилитров — на пару глотков. И всё же такой способ избавления от смертельного проклятия казался на удивление простецким.
Лао Лю-то воображал себе грандиозное зрелище: хоровод из сотен летящих талисманов, ну или хотя бы торжественное возведение алтаря для пущей убедительности... А на деле все затраты Се Суя свелись к копеечной минералке и капле крови.
Сказать по правде, не созерцал Лю Уюн лично ту пугающую мощь, что Се Суй явил в Межмирье, он бы принял предложение выпить водички с чужой кровью за глупую шутку. Однако испытывать судьбу он не стал. Спрятав сомнения поглубже, Лао Лю открутил крышку и в несколько жадных глотков осушил бутылку.
Сяо У растерянно посмотрел на свою порцию, но раздумывать не стал. Раз старший товарищ выпил и не поморщился, значит, надо пить. Парень закинул голову и махом опустошил бутылку.
На самом деле Се Суй нервничал куда сильнее их обоих: ему впервые доводилось накладывать кровные узы на живых людей. К счастью, всё прошло гладко. Парни не выказали никаких признаков недомогания, а сам он отчётливо ощутил биение своих чар в их телах. Облегчённо выдохнув, Се Суй мысленно направил кровное заклятие, и то без следа пожрало затаившуюся внутри них порчу.
Сбросив это ярмо с их плеч, Се Суй наконец мог сосредоточиться на поисках злого заклинателя, баловавшегося талисманами подмены жизни. Немного подумав, он спросил у Лю Уюна:
— Сколько дней тебе обычно требуется на выполнение подобного поручения?
Лю Уюн, вертя в руках пустую пластиковую бутылку, ответил:
— Неделя. Бывший босс всегда давал мне ровно семь дней. Я, как правило, тянул до упора и возвращался под самый занавес. Он давно привык к моей «бестолковости» и вечным опозданиям, так что дёргать по пустякам не станет. Даже если я не присылаю отчёты, он не удивляется — знает, что от такого растяпы быстрых результатов ждать не стоит.
Лао Лю со знанием дела расписывал свои таланты в искусстве безделья.
Се Суй кивнул:
— Отлично, значит, в нашем распоряжении есть ещё четыре дня. Как полное имя твоего бывшего хозяина? Есть ли у него сообщники среди чернокнижников? Из какой даосской школы он сбежал?
— Знаю только, что фамилия его Чжан и вроде как он из Школы Небесных Наставников, что относится к Школе Истинного Единства, — вздохнул Лю Уюн. — Своё настоящее имя и дату рождения он держит в строжайшем секрете. Я для него был мелкой сошкой, принеси-подай, так что о его пособниках ведать не ведаю. Знаю лишь пару его тайных убежищ.
Се Суй нахмурился. Картина вырисовывалась туманная: ни численности врагов, ни их подлинной силы они не знали. Было неизвестно, каких жутких призраков успел выпестовать этот Чжан, какими редкими талисманами и артефактами он располагает...
— Дело дрянь. После схватки с Падшей Матерью-Демоницей я сильно истощён, да и те приёмы, что я использовал в Промежутке, в реальности неприменимы. Если мы сунемся к нему напролом, то не только упустим гада, но и раскроем себя... Надо подумать.
Проблему с проклятием подмены жизни требовалось решить как можно скорее, однако лезть на рожон и подставлять собственную шею Се Суй не собирался. Внезапно его осенило:
«Постойте. Талисманы подмены жизни — это чистой воды даосизм. А вот создание плотской статуи Падшей Матери-Демоницы — запретные буддийские техники. Выходит, этот старый лис умудрился предать и даосов, и буддистов... Но даже если он действовал не в одиночку, само существование такой святыни сулит ему огромные неприятности»
С даосскими кланами Се Суй связываться не желал категорически, а вот наладить контакт с буддистами было вполне разумным шагом. Он поднялся со скамьи:
— Хорошо, что я сохранил душу Падшей Матери-Демоницы. Нам нужно наведаться в Храм Постижения Пустоты.
Ли Дуаньюань упоминал, что является мирским учеником Храма Постижения Пустоты. Се Суй лично видел его в деле: даже простенькое бумажное колечко мантры, окроплённое его силой, сумело выдержать сокрушительный удар демоницы. Значит, монахи из этого храма обладают подлинным, неоспоримым мастерством.
— Буддийские монахи не потерпят такого надругательства над своим учением и божеством-защитником, тем более когда речь идёт о создании столь омерзительной Плоти-Бодхисаттвы. Мы сольём им информацию о твоём бывшем боссе, пусть сами разбираются с этим еретиком и вероотступником. А мы просто пойдём следом и соберём сливки.
Обращаться в полицию на этот раз не имело смысла. В случае с даосом Куньяном всё было предельно ясно: у того имелось всего пять сообщников с предсказуемыми силами. Их уровень едва ли превосходил мастерство самого Куньяна, и обычный спецназ с огнестрельным оружием без труда подавил бы сопротивление. Именно поэтому Се Суй тогда спокойно натравил на них Управление инспекции.
Но сейчас ситуация кардинально отличалась. Силы противника оставались загадкой. Заклинатели даосских школ и буддийские послушники хотя бы обладали духовными силами и могли постоять за себя, в то время как большинство сотрудников Управления инспекции были обычными смертными. Попытка задержать опасного чернокнижника силами простых полицейских могла обернуться колоссальными жертвами.
К тому же у Се Суя были свои, не совсем законные планы. Управление инспекции ни за что не подпустило бы постороннего к задержанию, а если злого заклинателя упрячут за решётку, Се Суй лишится возможности лично свести с ним счёты. Этот выродок сгубил столько невинных жизней — простая тюремная камера была бы для него слишком лёгким наказанием. Зло должно порождать соразмерное возмездие. Око за око, зуб за зуб.
— Главное — собственная безопасность, никакой самодеятельности. Если монахи из Храма Постижения Пустоты откажутся помогать, поищем другие монастыри. Благо, у нас в запасе есть четыре дня.
Лю Уюн так и просиял от восхищения, зааплодировав боссу:
— Потрясающе! Чудесный план! Классическая уловка «чужими руками разбить врага». Не зря вы наш босс, чертовски мудро!
Он проникался всё большим уважением к Се Сую. Такое трепетное отношение к собственной шкуре и нежелание лезть на рожон грели душу — старый проныра чувствовал, что они обязательно сработаются.
http://bllate.org/book/36012/4705943
Готово:
