— Благодетель семьи Линь?! Этот?! — услышав, как Второй дядя Линь отозвался о Се Суе, Линь Чэнхай скривился так, будто откусил яблоко и обнаружил там полчервяка.
От крайнего изумления страх перед отцом на мгновение улетучился. Линь Чэнхай даже всерьез засомневался: не накрыл ли Второго дядю внезапный старческий маразм.
Ткнув пальцем в сторону Се Суя, парень с досадой воскликнул:
— Пап, тебя что, этот прохвост вокруг пальца обвёл? Да я же знаю его, он...
— Опять за свое! — Второй дядя грозно сощурился и наотмашь шлепнул сына по руке, заставив опустить палец. — Как ты разговариваешь с господином Се?! Он спас нашу семью, мы с ним общаемся как равные! Отныне он для тебя — старший по положению. Живо извинись перед господином Се!
Один взгляд на непутёвого отпрыска доводил Второго дядю до белого каления. Вечно этот оболтус влипает в неприятности, а отцу потом расхлебывать. В голове у него только гулянки да праздность. Семья на грани катастрофы, а ему хоть бы хны. Вчера вечером Второй дядя пытался вызвать его к родовому святилищу, да так и не докричался.
Судя по помятому виду, парень вчера снова нарезался в хлам в компании своих собутыльников — потому и трубку не брал. Второго дядю укололо запоздалое раскаяние: слишком много времени он отдавал делам компании, пустив воспитание сына на самотек. В итоге среди нынешнего поколения Линей, за вычетом хозяйственного Линь Цзыяня из старшей ветви, и надеяться-то было не на кого.
Публичная порка в присутствии Се Суя уязвила самолюбие Линь Чэнхая до глубины души.
Он перевел взгляд на Се Суя, потом — на суровое, не предвещающее ничего хорошего лицо отца. После недолгой внутренней борьбы спесь с него слетела: перечить родителю духу не хватило.
Скривив губы, парень нехотя процедил сквозь зубы:
— Извините... господин Се. Мой косяк, не стоило так орать...
Молодой барчук привык держать в страхе весь Жунчэн. С какой стати он должен пресмыкаться перед каким-то нищебродом? Но пуще всего бесило то, что Се Суй принял его извинения как нечто само собой разумеющееся — даже бровью не повёл и ни разу не удостоил его прямым взглядом.
— Это ваш сын? — с сомнением уточнил Се Суй.
Второй дядя сокрушенно вздохнул и, хоть и с неохотой, кивнул в знак подтверждения.
Се Суй промолчал.
«В семье не без урода, как говорится...»
Впрочем, ладно. Семья Линь только что выплатила ему кругленькую сумму в семьсот тысяч юаней. Ради такой щедрости можно и закрыть глаза на чужие причуды.
Немного подумав, он из чистой вежливости посоветовал:
— Вы бы пристроили парня куда-нибудь работать. На дворе разгар буднего дня, а он уже лыка не вяжет... К тому же...
Се Суй скользнул взглядом по волосатым ногам Линь Чэнхая, бесстыдно торчащим из-под короткого халата, и со вздохом покачал головой.
Зрелище, прямо скажем, было на любителя.
Когда Линь Чэнхай только выскочил из лифта, он так торопился высказать свое возмущение, что шагал непомерно широко. Полы шелкового халата распахнулись в движении, явив миру его нижнее белье, о чем сам виновник торжества даже не догадывался.
Проследив за чужим взглядом, Второй дядя тоже уставился на этот неформальный наряд сына.
На лбу пожилого мужчины надулась багровая вена, а давление, судя по всему, подскочило до критической отметки.
Заметив, что рука Второго дяди уже рефлекторно потянулась к брючному ремню, Се Суй решил проявить деликатность. Не желая ставить бывшего нанимателя в неловкое положение, он вежливо попрощался и поспешно нажал кнопку лифта.
Разбираться в чужих семейных драмах и уж тем более созерцать воспитательную порку ремнем в его планы не входило.
***
Пока Се Суй наслаждался королевским уютом в роскошных президентских апартаментах пятизвездочного отеля, Даос Сюаньсюй за всю ночь не сомкнул глаз.
Из-за провальных попыток изгнать злого духа, которые лишь усугубили ситуацию, Лини, разумеется, не стали оплачивать ему дорогое жилье. Тратить собственные сбережения на фешенебельные номера жадный старик не пожелал, а потому заночевал в каком-то захудалом придорожном мотеле на окраине города вместе со своими учениками.
Бледные утренние лучи просочились сквозь щель в засаленных шторах и скользнули по его лицу, заставив болезненно зажмуриться.
Всего за одну ночь старик ухитрился постареть лет на десять.
Он ворочался с боку на бок, изнывая от подступающего ужаса. Тревога тяжелым камнем легла на грудь, мешая дышать. Предупреждения Се Суя превратились в навязчивый кошмар, который раз за разом прокручивался в его воспаленном мозгу.
Сюаньсюй подошел к окну. Солнечный свет падал так, что рассекал его осунувшееся лицо ровно пополам — одна сторона оставалась в тени, другая зловеще озарялась. В глубине его тусклых глаз вспыхнула ярость загнанного в угол зверя.
Ждать смерти сложа руки нельзя. Рано или поздно Се Суй вытащит его грязные секреты на свет. Значит, нужно нанести удар первым.
Если заставить этого наглеца замолчать навсегда, угроза исчезнет сама собой.
Черты лица даоса исказила гримаса безумия. Куда испарился былой величественный вид праведного мудреца? Перед зеркалом стоял лишь озлобленный, съезжающий с катушек старик, готовый на любое преступление.
Ужас перерос в слепую, испепеляющую ярость. Всю свою слабость и ничтожность он переложил на плечи Се Суя, возненавидев парня лютой ненавистью.
Подобные лицемеры никогда не ищут причину бед в себе. Сюаньсюй искренне верил, что во всех его несчастьях виноват исключительно Се Суй.
Да, только этот сопливый юнец!
И если дело дойдет до кровопролития, греха на душе даоса не будет — его вынудили пойти на крайние меры!
Приняв решение, Сюаньсюй полез во внутренний карман дорожной сумки и извлек оттуда тщательно спрятанный талисман.
В отличие от привычных даосских амулетов, что пишутся киноварью на желтой бумаге, этот был начертан на темно-фиолетовом свитке. Вместо священного красного красителя неизвестный мастер использовал бурую, зловещего вида жидкость, разительно напоминавшую запекшуюся кровь.
От артефакта веяло замогильным холодом и первородным злом. Будь здесь Се Суй, он мгновенно распознал бы это губительное дыхание — то был след тех самых злых заклинателей, чье логово он так давно и тщетно разыскивал.
Руки даоса крупно дрожали, когда он сжимал фиолетовую бумагу в пальцах.
Но злоба оказалась сильнее страха. Стиснув зубы, старик вытащил иглу, проколол подушечку безымянного пальца на левой руке и выдавил крупную алую каплю прямо на зловещие письмена.
Кровь мгновенно впиталась в волокна бумаги. Тотчас Пурпурный талисман рванулся вверх и застыл в воздухе без малейшего сквозняка. Из ниоткуда полыхнуло призрачное синее пламя, в считаные мгновения сожравшее бумагу целиком.
Не прошло и пары секунд, как наполненный черной скверной талисман бесследно растворился в пространстве. В воздухе не осталось даже горсти пепла.
В то же мгновение реальность перед глазами Сюаньсюя пошла рябью. Воздух закрутился прозрачной воронкой, которая сжала его тело в тиски. Стоило пространственному вихрю рассеяться, как даос рухнул на колени, стремительно старея.
Бессонная ночь лишь слегка подкосила его силы, но этот ритуал забрал саму его жизнь.
Прежде он кичился своей моложавостью: статный, круглолицый, со здоровым румянцем на щеках — истинный бессмертный, сошедший с небес.
Теперь же спина его согнулась в три погибели, а бледная кожа покрылась глубокими морщинами и трупными пятнами. Даос Сюаньсюй высох, превратившись в дряхлую развалину. Силы покинули его, будто он перенес смертельный недуг, высосавший все соки до последней капли. Казалось, тронь его пальцем — и он испустит дух.
Старик натужно раскашлялся и кое-как взобрался обратно на скрипучую кровать.
Да, его собственные магические навыки никуда не годились, и тягаться с Се Суем напрямую было бы самоубийством. Но в Поднебесной хватало других мастеров.
С тех пор как началось возрождение мистических сил, даосское и буддийское учения переживали небывалый подъем. Ряды послушников росли лавинообразно, и главы орденов попросту не успевали следить за чистотой помыслов своих учеников. В этой мутной воде расплодилось множество злых заклинателей, готовых ради силы пойти по головам.
За долгие годы скитаний Сюаньсюй успел обзавестись полезными знакомствами в самых разных кругах.
Использованный им пурпурный талисман когда-то подарил ему один могущественный чернокнижник. Сюаньсюй спас его от неминуемой гибели, и тот в знак признательности оставил ценный артефакт.
Суть действия этой реликвии была проста — она служила кровавым контрактом для объявления награды. Чтобы запустить ее, требовалось пожертвовать пятью годами собственной жизни.
В момент активации все воспоминания и сведения о Се Суе, хранившиеся в памяти даоса, мгновенно разлетелись по невидимым каналам ко всем, кто был способен принять этот зов.
Любой злой заклинатель, практиковавший схожие запретные техники, должен был получить это послание, даже если он никогда прежде не слышал о Се Суе.
Тот, кто исполнит заказ, заберет себе эти пять лет украденного долголетия и получит право забрать все имущество жертвы. Условие Сюаньсюя было предельно жестким — оборвать жизнь Се Суя. Труп и душу несчастного исполнитель мог забрать себе для любых изуверских ритуалов.
Губы старика раздвинулись в безобразной, торжествующей ухмылке.
«Пусть ты чертовски силен, щенок, но против своры безжалостных псов тебе не выстоять!»
***
Разумеется, Се Суй и ведать не ведал о ловушке, которую ему приготовил дряхлый мститель — даром предвидения он не обладал.
В это время молодой человек уже приехал на вокзал города Жунчэн.
Возвращаться в Чжаопин он не планировал, собираясь сразу взять билет до родной деревни. Однако стоило ему подойти к кассе, как в кармане истошно зазвонил мобильник.
На экране высветился его собственный домашний номер.
Под «домом» подразумевалась убогая съемная однушка в трущобах Чжаопина. В свое время хозяин квартиры привязал к городскому телефону интернет-тариф, и Се Сую приходилось оплачивать счета по этому номеру, из-за чего он и заучил его наизусть.
Се Суй нахмурился, разглядывая мигающие цифры.
В пустой квартире сейчас хозяйничали лишь прирученные им призраки-малютки. По его строгому наказу они не должны были пускать на порог ни единой живой души. Кто же сумел обойти призрачный заслон и добраться до телефонной трубки?
Отбросив сомнения, он нажал на кнопку приема.
Из динамика донеслось лишь глухое, зловещее шипение статических помех.
Се Суй облегченно выдохнул. По крайней мере, обошлось без взлома — это был обычный «звонок с того света».
Малышка Ань-Ань умела удивлять.
Еще во время стрима из проклятого особняка Се Суй размышлял, сможет ли девочка-призрак воспользоваться мобильным телефоном Чжан Юня, чтобы выйти на связь. И вот, пожалуйста — классические клише из фильмов ужасов работали без сбоев.
Оказалось, звонок спровоцировал наглый сосед, который вчера пытался вломиться в его жилище.
По словам Ань-Ань, этот чудак со вчерашней ночи без устали барабанил в его дверь.
На этот раз взламывать замок безумец не решался — просто колотил кулаками по железному полотну. Упорства ему было не занимать: час яростного стука, короткая передышка — и все по новой. Свои действия бедолага сопровождал истошными воплями и мольбами о пощаде, перебудив половину подъезда.
И ладно бы соседи по этажу жаловались на шум — куда хуже было то, что запертые в квартире духи начали терять терпение. Отрезанные от круга перерождений, эти неприкаянные сущности и без того отличались скверным нравом, а бесконечный грохот доводил их до грани безумия. Еще немного, и они вырвутся наружу, устроив кровавую баню.
Се Суй тяжело вздохнул.
Надо же, как быстро спесь с соседа слетела. Шел всего второй день предсказанного проклятия, и несчастья, судя по всему, только начали сыпаться на его голову.
Делать нечего, придется сначала вернуться в Чжаопин. Если этот идиот продолжит ломиться в квартиру, призраки размажут его по стенке.
Се Суй вовсе не собирался платить добром за зло и спасать чужую шкуру, но труп у собственного порога сулил кучу неприятностей с Управлением инспекции. Лишнее внимание властей ему сейчас было ни к чему.
http://bllate.org/book/36012/4626789
Готово:
